Настя О – Прощание. Последний конфликт (страница 4)

ГЛАВА ВТОРАЯ. О ТОМ, ЧТО ЛУЧШИМ ЛЕКАРСТВОМ ЯВЛЯЕТСЯ НЕ ТОЛЬКО СОН, НО ЕЩЕ И РАБОТА

– Это что?

Выйдя из кухни, я почти сразу же пожалела об этом. Кадровик завалился в дом, неся в одной руке пакет из гипермаркета, а другой поддерживая под попу что–то грязно–белое. Оно было мохнатым, рычало, визжало и явно хотело оказаться на полу. Сейчас наделает луж. Эта мысль была единственной, пришедшей мне на ум, стоило Суперменычу отпустить живность. Продукты в пакете он аккуратно поставил рядом, а сам принялся снимать ботинки.

– Это собака. Продавец сказал, что это добродушный мохнатый медведь.

Преображенский говорил это с такими честными глазами, что я сразу не поверила. Но радость на его лице была такой искренней, что я сдалась.

– Продавец тебя не обманул. Насчет медведя. В будущем. Это бобтейл.

– Но он ведь щенок совсем, – с сомнением глядя на меня, протянул Преображенский.

Кажется, кого-то надули в зоомагазине. Хотя с возможностями Преображенского он и в питомник какой-нибудь мог смотаться.

– Твой «щенок» уже сейчас в росте около полуметра. А когда ты начнешь кормить его, достигнет размеров маленького пони. Ты со своей работой вообще заботиться о нем не сможешь. Ты же дома не бываешь!

– И полечу на Лей с тобой, – как бы между делом заметил кадровик, надеясь, что я не замечу.

– Тем более! – воскликнула я. – Ты вообще планету покинешь, а он… – договорить я не смогла: до меня дошел смысл слов Преображенского. – Как это – летишь со мной на Лей?

– Моя командировка заканчивается, – пояснил Саш. – Я и так здесь почти десять лет. Задания выполнены, пора возвращаться. Полет «Армады» пришелся как нельзя кстати. Да и Диорн, уверен, только обрадуется, если я продолжу наблюдать за тобой на станции.

– А…

– А о Финике позаботится твоя подруга Наталья. Я уже договорился об этом, – козырнул кадровик. – И она совершенно не была против.

– Наташка? – недоверчиво переспросила я. – О Финике?

– О Финике, – повторил Преображенский. – Это кличка собаки.

Посмотрела я на этого Финика. Лохматое длинношерстное нечто не хуже половой тряпки намывало ламинат в гостиной. Похоже, оно всерьез намеревалось облюбовать себе место на кожаном диване. Творческая мысль животного мне понравилась. Нужно было очистить карму этого места. Что, как не собачий дух, лучше всего мог это исправить?

– Веник он, самый настоящий Веник, – буркнула я под нос, надеясь, что Преображенский не расслышит.

– Что? – не понял кадровик.

– Вениамином, говорю, назовем, – как ни в чем не бывало, повторила я. – Ты хотя бы догадался узнать о том, как его кормить?

– Рыба и мясо, – с готовностью отозвался кадровик. – Только их от костей надо очистить.

Преображенский был удостоен недовольного взгляда. Я интуитивно поняла, что заниматься с псиной в оставшееся до отлета время придется мне.

– А зачем ты его вообще притащил?

– Это один из психологических приемов, – пояснил Преображенский. – Ты сейчас в таком состоянии, когда нужен кто-то близкий. Чтобы вернуться в привычное состояние, тебе нужно о ком-то заботиться. Раз уж я не могу быть твоим подопечным, пусть им станет Финик.

– Не сможешь? – я выдохнула весь воздух из легких.

До чего вжился в образ, гад. Зараза и ухом не повела, хватая пакет с продуктами и неся его на кухню. Я наблюдала за ним со спины.

– Твоя мать тоже не подходит. Подруга слишком занята налаживанием личной жизни.

Он сделал выразительную паузу, и у меня внутри все похолодело. Он знал про Дениса!

– Тронешь Новикова – будешь иметь дело со мной.

– Твой уважаемый друг не входит в сферу моих интересов, – как ни в чем не бывало, отозвался с кухни Преображенский. – В его организации работают другие члены касты управленцев, которых он, кажется, весьма удачно избегает. А с тобой я готов иметь дело в любое время суток.

Говорил он нарочито небрежным тоном, но во мне закипела ярость. Первым порывом было кинуться к нему и ударить, но, вдохнув поглубже, я задавила желание на корню и молча шагнула на кухню. Преображенский как раз выкладывал мясо в вакуумной упаковке на стол.

– Исходя из всего вышеперечисленного, я сделал вывод, что домашнее животное будет лучшим вариантом.

– Это не домашнее животное, – возразила я, представляя свои будущие мучения.

– Это добродушный пес, который даже за детьми присматривать может. На Лей нет проблем с пространством – этого, возможно, я в условиях Земли не учел. Там Финик чувствовал бы себя раскованней, – признал свою недальновидность кадровик.

– Пока я здесь ночую, лапы его в спальне не будет, – безапелляционно заявила я.

– Договорились.

Помогать с продуктами я не спешила: пусть хоть сегодня займется собакой. Вместо этого решила посмотреть, что пишет о бобтейлах сеть.

– Можно воспользоваться твоим ноутом?

– Да, конечно. Он в спальне.

– Я помню.

Плотнее закутавшись в покрывало, я развернулась, чтобы сходить за компьютером. Бросив последний взгляд на кадровика, с чувством проговорила:

– Я тебя ненавижу.

– Я знаю, – тихо раздалось мне в спину.

Я не испытывала необходимости заботиться о собаке. Наоборот, хотела, чтобы заботились обо мне. Но раз уж Сашу пришла в голову эта прекрасная идея с живностью, пусть сам ее и реализовывает. Я решила, что имею полное право оккупировать глазастое кресло Преображенского на вечер. Вышла из спальни и отправилась исполнять свой план. Саш коротко усмехнулся, поняв мою затею, и продолжил свое занятие.

В теории ничего сложного не выходило. Но я никогда не имела домашнего животного. Веник оказался очень любознательным и все норовил занять место ноутбука на моих коленях. Чем-то он был похож на отмытого домовенка Кузю. Когда мне надоело отпихивать добродушного пса, я осторожно схватила его за шею и пригвоздила к полу взглядом:

– Слушай сюда, маленький полоочиститель. Принес тебя, может, и Преображенский. Но иметь дело ты будешь в основном со мной. Так что заруби на своем черном пятачке: меня расстраивать нельзя, – для убедительности я еще и бровь выгнула, чувствуя, как вздрагивает комок шерсти в руках. – Так что давай прямо с сегодняшнего дня начнем дружить. Идет?

Тихий голос имел ошеломительный успех. Веня плюхнулся на пятую точку и посмотрел на меня жутко преданными глазами. Будь у него хвост, он наверняка бы им завилял.

– Вот и умница. А сейчас вот тот самоуверенный павлин сделает тебе поесть, и все будет отлично.

Преображенский действительно занялся ужином для Вени, и скоро я учуяла запах вареного мяса. Собак тоже принюхался и сбежал к Преображенскому, легко променяв меня на ужин. Я нисколько не обиделась. Наоборот – втянулась в чтение еще больше. Правда, меня тоже решили накормить. Отказываться я посчитала кощунством.

– Ты умеешь готовить?

На морде Вени наблюдалась колоссальная борьба между долгом и желаниями. В верности он присягал именно мне. А вот кормил его совершенно другой человек. И кормил, надо сказать, отменно. Во всяком случае, миску Веня опустошил со скоростью звука. Жаль, что он даже отдаленно не представлял, какую подставу может учинить Суперменович после того, как мягко постелет. Я на собственной шкуре в этом убедилась. Так что обольщаться не спешила. И метания собаки прекрасно понимала. Ничего, две недели покажут, кому в итоге Веник окажет предпочтение. Лениво наблюдая за щенком, я с удовольствием ела тушеные овощи с мясной подливой.

Мне можно. Я уже преодолела этап предательства. Теперь пусть задабривает.

– Это стандартное умение каждого лейнианца, – флегматично отозвался кадровик, устраиваясь напротив меня.

Упоминание об исторической родине неприятно кольнуло, продолжать я не стала. Но в благодарность за ужин помыла посуду, пока Преображенский гулял с Веней. Оказывается, его уже приучили справлять дела на улице. Очень полезное умение. Вот так погуляешь час или около того, и дома чистота и порядок.

Пока мужчин не было дома, я решила провести время с пользой. В холодильнике снова был стратегический запас на случай ядерной войны, так что я спокойно подумала о том, что осталось только помыться и улечься спать. Две недели до отлета планировалось провести бок о бок с Преображенским в его квартире. Это значило, что меня будут отвозить на работу и обратно под чутким инопланетным руководством. Именно поэтому факт того, что не придется ходить в магазин, меня и обрадовал. Не хотелось лишний раз маячить на виду с электроником. Усмехнувшись новому определению Преображенского, я отправилась в ванную, быстро помывшись и прошлепав в спальню. Пока раздевалась, слышала, как вернулись Саш с Веником, но выходить не стала. Мне хотелось отключиться от реальности так, чтобы исчезли все страхи и ужасы рекреации. И холодные глаза Диорна, что теперь постоянно преследовали меня.

Облачившись в широкую футболку Саша, я наконец-то улеглась.

Сон не шел, несмотря на чувство усталости. Преображенский с Веней возились рядом с дверью, и я поняла, что глазастое кресло заняли именно они. Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь, вспоминая непоседливого щенка. Снаружи изредка доносился размеренный голос Преображенского, что-то объясняющего псу, но даже это не помогало расслабиться.

Я ворочалась в постели, пока за дверью все не затихло. А потом решила выбраться на разведку, все равно не сомкнула глаз. Два товарища обнаружились на кресле. Преображенский спал с откинутой назад головой. Веня пристроил свою морду у него на коленях, осторожно потеснив ноутбук, чтобы тот не свалился. До чего умного зверя выбрал Преображенский. Я аккуратно забрала компьютер, отложив его на пол, и сходила в комнату за пледом, которым укрыла Преображенского. Сама же натянула носки с ярмарки и пристроилась к Вене, который тихо и радостно заскулил. Я шикнула на него, чтобы не разбудил кадровика, и приложила голову к мягкой поверхности кресла-трансформера.