Настя Ненастьева – Песня о Розе и Соловье (страница 12)
«Почему именно девятнадцатый век? Вот не мог этот Эдвард отправить пленку из будущего, раз ему так хотелось! Тогда я хотя бы смогла бы подсмотреть результаты лотерей. Разбогатели бы с Чарли и уехали жить на райские острова!»
Она обиженно пнула камешек под ногами.
«Почему именно
– Ай!
Задумавшись, Виктория наткнулась на Эффи. Та внезапно остановилась и присела на корточки.
– Кис-кис! – ласковым голосом позвала она.
Отойдя на шаг влево, Виктория заметила грязно-серого котенка. Эффи потянулась к нему. Котенок запищал и ласково потерся о ее руки. Девушка погладила его и с сожалением заметила:
– Прости, малыш, нечем тебя угостить. Но, если вы, – она деловым тоном обратилась к котенку, – мистер кот, подождете на этом же месте до завтра, я обязательно что-нибудь добуду. Мисс Кук не разрешает заводить животных…
Резкий грохот раздался позади. Из-за угла выскочил кэб. Эффи испуганно дернулась в сторону. Котенок в несколько прыжков скрылся в щели между домами. Ошарашенная Виктория застыла на месте. Повозка, запряженная одной лошадью, пронеслась мимо нее, едва не задев и потянув за собой. Лихой кучер будто не замечал пешеходов и гнал изо всех сил.
– Ах ты клоп постельный! – ругнулась вслед Эффи, а Виктория вспомнила многочисленные истории о том, как Шерлок Холмс лихо останавливал на ходу кэб и мчался куда-то по своим делам. И как у него это получалось?
– Пойдем, – Эффи потянула Викторию за рукав. – Пока нас не переехали.
– А как же котенок? Вдруг он не вылезет?
– Вылезет, конечно, – спокойно ответила Эффи, будто ей не впервой было наблюдать за бездомными котятами. – И обязательно выживет. Все мы, лондонцы, живучие.
Мимо проходили торговцы, рабочие, сновали туда-сюда дети в поисках завалявшейся на дороге монетки, неспеша прогуливались прохожие. Рассматривая их, Виктория сделала вывод, что находится в районе, где проживает так называемый средний класс и рабочие. Ну, по крайней мере, внешний вид людей на это намекал.
Большинство из них были одеты в простую, непритязательную одежду: мужчины – в широкие брюки, жилеты и пиджаки из дешевых материалов, женщины – в платья без кринолинов, фартуки и шляпки. И ни одного мужчины в костюме и шляпе-цилиндре или дамы в платье с корсетом. А ведь именно такие всегда мелькали в кадрах любого исторического фильма.
Приютом оказалось довольно большое двухэтажное здание с двумя мансардами, смахивающими на чердаки. Чем-то оно напоминало старинную частную школу и на фоне других домов выглядело впечатляюще. Приют не был огорожен забором, пусть даже самым низким и ни от чего не защищающим. Окна с левой стороны прикрывала крона высокого массивного дуба.
– Пришли, – сообщила Эффи, и толкнула входную дверь.
Холл был просторным. Вдоль стен стояли шкафы для хранения вещей и длинные скамейки. Интерьер был довольно скромным: никакой знаменитой викторианской вычурности. Нейтральные и пастельные оттенки создавали атмосферу спокойствия, и даже казалось, что это вовсе и не приют никакой, а самый обыкновенный гостиный дом. Со своим шармом и колоритом. Пахло холодным мылом, влажным камнем и почему-то церковной свечкой. Над входной дверью висел деревянный крест, а сбоку от двери – табличка с надписью «Труд и послушание – залог благодати».
– Я и не думала, что приют выглядит как отель, – удивилась Виктория.
– Обычно приюты так и не выглядят, поверь. Однажды мне довелось ночевать на веревке. И это за целых два пенса!
– Как это – на веревке?
– Не слышала? Подвес такой. Платишь, садишься на длинную скамейку с такими же нищебродами, как ты. Перед тобой – натянутая веревка, чтобы можно было на ней повиснуть и подремать. А к пяти утра, когда и поспать-то не удалось толком, тебя выгоняют на улицу, как бродячего пса. Так что благодаря мисс Кук мы можем чувствовать себя здесь как дома. Даже если и дома толком не было.
– Должно быть эта мисс Кук и правда святая женщина.
– Это уж точно. Не всякий человек захочет предоставлялась помощь, поддержку и возможность начать новую жизнь беднякам.
– А где находится ее комната?
– Мисс Кук не проживает здесь. Она эта… как ее… забыла слово. А! Домовладелица.
– Такая молодая, а уже домовладелица?
– А с чего ты взяла, что она молодая?
– Ну, как же. Ты называешь ее «мисс», а не «миссис».
– А, так это потому, что она не замужем. И детей у нее нет. Но она уже стара. Ей лет сорок.
– Эффи, – улыбнулась Виктория. – И это ты называешь стара?
– Конечно! Такую возрастную даму ни один джентльмен замуж не возьмет. Разве что, – она понизила голос, – только из-за толстого кошелька.
– О, дивный новый мир!
– Вот уж и в самом деле дивный, когда совершенно ничего не помнишь.
***
Мисс Кук появилась перед ужином. Она оказалась весьма привлекательной женщиной. Невысокая, немного тучная, с внимательными и слегка хитрыми карими глазами. Русые волосы аккуратно спрятаны под шляпкой, но несколько прядок с сединой выбивались из-под нее, говоря о том, что их владелица – женщина мудрая. Ничто в ее внешнем виде не выдавало даму благородных кровей: она была максимально непритязательно одета, на голове была неприметная шляпка. Однако манеры и взгляд выдавали в ней человека если не голубых кровей, то, как минимум, близкого друга аристократа.
Новенькую она приметила сразу. На мгновение Виктории показалось, что мисс Кук удивилась.
– Добрый вечер, мисс Кук, – Эффи поздоровалась первой.
– Добрый вечер, душечка, – мисс Кук перевела взгляд с Эффи на Викторию. – Меня зовут Агнес Кук. Я владелица этого места. Эуфимия, не представишь эту юную леди? И не расскажешь ли, что она здесь делает?
– Меня зовут Виктория, – опередила Эффи Виктория. – Прошу прощения, что заявилась сюда без разрешения. Я попала в неприятности, а Эффи… то есть Эуфимия, мне помогла.
Виктория понимала: чтобы спасти свое положение и не оказаться ночью на улице, нужно постараться понравиться домовладелице.
– Она столько о вас рассказывала, ну столько… Что вы святая, не меньше.
– Виктория память потеряла, – вставила пару слов Эффи, округлила глаза и покачала головой.
– Виктория? – с подозрением в голосе спросила мисс Кук. – И даже не помнишь, какая у тебя фамилия, цветочек?
– Не то чтобы… Но припоминаю. Кажется, Роуз, – неуверенно сказала Виктория, еще не до конца понимая, правильно ли сделала, что сообщила свою фамилию.
«Хотя какое кому здесь дело до девушки из двадцать первого века?» – мысленно успокоила она себя.
– Ах, Роуз… И правда цветочек! – всплеснула руками мисс Кук и Виктории показалось, будто та обрадовалась. – Эуфимия, дорогая, почему ты не проводила Викторию в полицию? Уверена, зная фамилию девочки, они бы попытались найти ее родственников.
Эффи покраснела и потупилась как провинившийся ребенок.
– Не наказывайте, пожалуйста, Эффи. Она хотела мне помочь, поэтому привела в приют. А я, в свою очередь, хочу попросить у вас разрешения пожить здесь недолго, пока не почувствую себя лучше. Я могу спать на полу в спальне Эффи.
Мисс Кук всмотрелась в глаза Виктории: правду ли говорит эта девушка? Из-за немного затянувшейся паузы стало отчетливо слышно тиканье: на груди домовладелицы на шейной цепочке красовались часы, украшенные рельефными цветами. Виктория поежилась и повела плечом.
– Мы не пошли в полицию, потому что побоялись. Ведь Викторию могли отправить в приют для психически больных. А она вовсе не умалишенная! – Эффи подняла умоляющие глаза на домовладелицу. – Виктория найдет работу и сможет платить аренду! Она знаете какая умная! Такие словечки выдает, что мне и не снилось!
Виктория слегка смутилась: никогда в жизни она не могла и подумать, что незнакомый человек будет горой стоять за нее. И от этого в груди становилось теплее.
«На таких эмпатичных людях и держится весь этот гребаный мир».
– Тот, кто обязуется вести себя достойно, всегда найдет радушный прием в моем приюте. Что ты умеешь? Чем занималась до того, как потеряла память? Хоть что-то, может, вспомнишь? – серьезно спросила мисс Кук, и от этих слов у Виктории появилась надежда на кров.
«Говорить о том, что я учусь в колледже на реставратора и занимаюсь восстановлением видеокассет будет странным. Что бы сказать… Какие там профессии были в почете в девятнадцатом веке?»
– Уколы ставить умею, когда-то приходилось это делать. Вроде бы, – сказала Виктория первое, что пришло в голову.
«Старой собаке родителей делала уколы, значит, и человеку смогу. Лишь бы не скитаться по улицам, – успокоила себя Виктория. – Тем более, что медики всегда были в почете во все времена»
Она незаметно скрестила пальцы за спиной.
– Так ты сестра милосердия, значит? Тогда мы быстро найдем тебе работу. В больнице Святого Фомы сейчас столько солдат привезли раненых с афганской войны6… Рук не хватает.
«Как благодарили в девятнадцатом веке? Пожать руку? Сделать реверанс? Да кто его знает, как делается реверанс, еще выставлю себя полной дурой!»