Настя Ненастьева – Песня о Розе и Соловье (страница 11)
Звонкий голосок Эффи выдернул ее из мыслей.
– Есть один вариант. Какого ты года рождения?
– Я? – Виктория, которая с детства не особо дружила с цифрами, стала лихорадочно считать, но в итоге, чтобы случайно не обсчитаться, увильнула от прямого ответа: – Мне девятнадцать.
– О! – удивилась Эффи. – Как и мне! А так и не скажешь. Думала ты младше. – Она прикинула что-то в уме. – Да. Пойдешь со мной.
– Куда?
– В приют.
– Ты живешь в приюте?
Виктория вспомнила, как один из похитителей тел обмолвился, что «не больно-то и хотелось
Но Эффи нисколько не смахивала на одну из таких женщин. Более того, ее и беднячкой можно было назвать с натяжкой: чистое и аккуратное платье с вышивкой, такие же ботинки, хоть и видно, что изрядно поношены, тонкая талия перевязала синей лентой. Светлые волосы аккуратно спрятаны под неизвестным Виктории головным убором.
Эффи уловила изменения в лице Виктории и догадалась, о чем та подумала. Несмотря на то, что в девятнадцатом веке вполне нормальным считалось работать проституткой, все же эта профессия не была в почете и осуждалась гражданами.
– Там не живут блудницы, – сказала Эффи. – Точнее, живут, но не только они. Мисс Кук дает кров разным девушкам. Более того, она еще помогает учиться и найти хорошую работу. Святая женщина.
– И все это безвозмездно?
– Нет. Мы платим аренду. Но это гроши в сравнении с возможностями, – Эффи почесала подбородок. – Собственно, это и не приют вовсе. Просто мы все привыкли так называть его. Говорю же: мисс Кук святая женщина. Пойдешь со мной. Она не откажет.
– Но у меня нет денег.
– Она подберет какую-нибудь работу. Ну, или на первых порах поживешь в моей комнате. Правда, тебе придется спать на полу, но ничего страшного, крысы там не водятся. А потом попробуем поискать твоего Эдварда. Меня пол-Лондона знает, – она вдруг смутилась и кашлянула. – Ну, почти. Так вот! – она оживилась. – Наверняка это твой возлюбленный!
– Что? Нет!
– Откуда ты знаешь? – прищурилась Эффи. – Ты же ничего не помнишь!
– Ну, да. Но… – на секунду Виктория задумалась и решила не спорить, чтобы не вызывать подозрения. – Пожалуй, ты права. Я совершенно ничего не помню. Может, и возлюбленный.
– Точно-точно возлюбленный! А, может, супруг? Никто просто так не будет хранить в памяти имя человека, который ему безразличен.
Эффи мечтательно закатила сверкающие синими льдинками глаза и прижала руки к груди.
– В любом случае, – Эффи перевела глаза-колодцы на Викторию, – думаю, что, если очень хорошо попросить, мисс Кук может помочь найти твоего Эдварда. Она не последний человек в Лондоне, уж поверь.
«Выбора особо нет. Даже если все происходящее не что иное как сон, стоит просто плыть по течению. А если все это реальность, то самое время обзавестись друзьями. Сама-то себя слышишь? Какая реальность может быть в тысяча восемьсот тридцать седьмом?!И по какому течению плыть? Наплавалась уже, молодчина».
– Ну что ты такая задумчивая. Ты жива, это главное. Все хорошо будет, найдем мы твоего Эдварда.
– Эффи, почему ты мне помогаешь?
– Как это почему? – искренне удивилась Эффи. – Разве у меня есть другой выбор?
– Конечно. Ты можешь просто развернуться и уйти, но ты решила приютить меня, незнакомого человека. Стоит хоть раз пожалеть человека и помочь ему, он может сесть на шею и использовать тебя. Ты совсем не боишься?
– Чудные вещи говоришь. И так складно у тебя это получается! – восхитилась Эффи.
– Вдруг я маньяк? – продолжала Виктория.
– Ты имеешь в виду убийца?
– Да. Вдруг я очередная Мэри Энн Коттон?
Эффи непонимающе посмотрела на Викторию. В ее белокурой головке закрутились невидимые шестеренки.
– Ну, как же. Еще и считалочка детская есть: «Mary Ann Cotton, she’s dead and she’s rotten.Lying in bed with her eyes wide open»5. Она очень старая, не слышала что ли?
– Ни разу.
– Известная серийная убийца викторианской эпохи, – пояснила Виктория.
– Какой такой «викторианской»? – скептически выгнула бровь Эффи.
«Возможно, я обсчиталась со временем, и считалка появилась чуть позже, но эпоха-то правления королевы Виктории. В каком конкретно году она на престол взошла? Глупая, почему не учила историю как следует!»
– Я хоть и не помню подробностей своей жизни, но точно помню, что сейчас Англией правит королева Виктория.
– Да-а-а… – протянула Эффи. – Знатно тебя тряхнуло, пока ты с несуществующего моста летела. Страной уже много лет как правит король Георг II. Но говорят, что вот-вот его должна сменить принцесса Шарлотта, которой исполнилось уже двадцать два. Неважны его дела.
– Как?! – воскликнула Виктория.
– Ну, как-то так, – пожала плечами Эффи. – Я уж не разбираюсь в делах королевского двора. Знаешь, у нас тут и без того проблем хватает. И главная – как бы выжить.
– А как же королева Виктория?
– Да нет никакой такой Виктории! – вспыхнула на секунду Эффи, но тут же успокоилась, вспомнив, что говорит с девушкой, у которой отшибло память. – Я же тебе уже сказала, что никогда до сегодняшнего дня не слышала даже имени Виктория. Ты первая. И уж извини, ты вовсе не похожа на королеву.
«Выходит, ни в какое не прошлое я попала. Викторианская эпоха без королевы Виктории? Нонсенс! А где же я тогда? Параллельная вселенная?»
– И все же, почему ты решила мне помочь?
– Почему, почему… Прошлая работа научила меня тому, что женщины должны помогать друг другу. Вместо того, чтобы соревноваться или завидовать, нужно поддерживать и вдохновлять таких же, как ты. Вместе девушки могут достичь многого. – На секунду она замолчала и после короткой паузы добавила: – Большего, чем просто обслуживание мужчин.
– Эффи, ты невероятная. Твои слова, они… Они… Спасибо тебе за все, – совершенно искренне поблагодарила Виктория.
Эффи смутилась и махнула рукой.
– Ты же вся промокла. И волосы не заплетены. Ну кто же так ходит?
Она порылась в потрепанной корзинке, вынула оттуда самый большой кусок ткани и пихнула его в руки Виктории.
– Набрось на плечи. Лучше, чем ничего. И возьми меня под руку. Ты такая слабая, что сейчас ветром сдует! Да бери-бери, не заразная я. Вшей нет, чесотки тоже.
Виктория слегка смутилась, но все же набросила на себя ткань, которая от силы прикрывала спину. Аккуратно взяла Эффи под руку. Легче не стало. Она вздохнула. Эффи восприняла ее вздох по-своему.
– Не расстраивайся, вернется память. Зуб даю – вернется. А зубы в наше время знаешь какие дорогие? Ого-го! Я даже завидую тебе немного, Виктория. Хотелось бы мне забыть о своей прошлой жизни.
– У тебя что-то случилось? Что-то плохое?
Эффи рассмеялась.
– Вот чудачка! Покажи мне хоть одного человека из Ист-Энда, кто доволен своей жизнью. Уверена, никого не найдешь.
– Разве? Я думала, в Ист-Энде только богатые живут.
– Ха-ха-ха, сильно же у тебя память отбило, – рассмеялась Эффи. – Скажешь тоже – богатые. Пойдем. Может, успеем к ужину. Разделим с тобой тарелку овсянки.
– Вы едите овсянку вечером?
– И утром, и днем, если больше ничего нет, – Эффи покачала головой. – А такое случается. Или ты не голодала никогда? Вот уж не поверю. Странная ты, Виктория. Будто не от мира сего.
– Почти так оно и есть, – прошептала она в ответ.
Дорогу, покрытую брусчаткой, по которой шли девушки, с обеих сторон обступали невысокие каменные и кирпичные дома, так тесно расположенные друг к другу, что Виктории казалось, будто они идут вдоль одной сплошной стены. А вместо привычных столбов с электрическими фонарями вдоль тротуара возвышались необычные газовые, которые наверняка ночью создавали атмосферу мистики не самым живописным пейзажам города.
Но как Виктория ни старалась, как ни пыталась воспроизвести в голове карту Лондона, она не могла понять, по какой улице идет. Ее будто забросили в компьютерную игру, и оставалось лишь смотреть по сторонам и привыкать.
Немногочисленные покосившиеся деревянные дома стояли в узких кривых переулках, почти соприкасаясь крышами. Припомнив кое-что с уроков истории, Виктория догадалась, что дома пережили Великий лондонский пожар в семнадцатом веке, отчего и выглядели полузаброшенными.
Остатки былой роскоши в них выдавали резные ставни и крепкие двери с металлическими петлями. Теперь в этих домах жили бедняки. Виктория мельком заглянула в одно из окон. В маленькую комнатку набилось столько народу, что яблоку негде было упасть.
Но что-то было будто не так. Ощущался какой-то непонятный страх. На улице патрулировали отряды стражи, прохожие говорили тише при их приближении, а то и вовсе замолкали, шли медленнее, не смотрели стражникам в глаза. Казалось, будто даже повозки стараются не скрипеть, а церковные колокола звонить осторожнее и тише. В голове пронеслась мысль, что все это очень и очень странно и пугающе.