Настасья Сорокина – Живые нити (страница 7)

Сёстры рука об руку шагнули внутрь хранилища, и в комнате сразу стало тесновато.

– Иллюстрации и описания я подготовлю, – сказала Дина, безрезультатно борясь с зевотой. – Типография откроется в восемь утра, я уже буду там.

– Отлично, – отец бодрился, но бабушкино уныние опутывало всех вокруг щупальцами, высасывая энергию. – Давайте финально пройдемся по списку и посмотрим, что тут у нас хранится.

Бабушка Аиша тяжело вздохнула, прижимая к груди кулек с неизвестным содержимым. Нежно и ласково, как младенца, она уложила его на полку. Напоследок коснулась кончиками пальцев.

– Если тебе так тяжело на сердце, зачем мы вообще это делаем? – Лейла обняла её за плечи. Бабушка тут же успокаивающе погладила её по руке, будто это не она печально вздыхала каждую минуту, а наоборот.

– Ничего, – пробормотала она, шмыгая носом, как пятилетняя девочка. – Мне даже нравится идея, что все эти артефакты не будут пылиться на полках и в сундуках. Новые хозяева получат от них пользу.

Дина огляделась. На каждый артефакт приклеили бирочки: красная – в зал, зеленая – на аукцион, обе – и туда, и туда. Она вытащила у зазевавшегося отца амбарную книгу и прошлась по списку.

“Нужно подготовить всё для буклетов”, – приказала она сама себе, пытаясь пробудить в себе энтузиазм. Увы, все эти бесконечные бумажки, измерения и описания навевали тоску.

– Вот этот гобелен плела ваша прабабушка, – рассказала Аиша, указывая на рулон, завернутый в белый плотный хлопок. – Он работает как зеркало, но каждый видит только свое собственное изображение. Это был заказ тогдашней королевы, её раздражало постоянное окружение из десятка фрейлин и слуг, и она хотела хоть где-то оставаться в одиночестве.

– Какая красивая легенда, – Лейла с удивлением прикоснулась к рулону. Его только вчера привезли из банковской ячейки, и никто из них не видел гобелен живьем.

– Отлично, повесим его рядом со входом, – отец деловито прицепил на него красную бирку.

– А это… это веревочная колыбель, – бабушка любовно погладила другой сверток, из которого торчали концы каната, оформленные бахромой. – Её плела моя мама. Младенец в ней спит сладко, не просыпаясь, и ему снятся хорошие сны.

– Я помню, как в ней качали Лейлу, – пробормотала Дина, находя пункт в списке. – Её у нас с руками оторвут, главное не продешевить.

– А как же ваши детки… – бабушкин голос дрогнул. – Где же мы будем их качать?

– Новую сплетем, – Лейла ободряюще улыбнулась и потянулась за зеленой биркой.

– Дожить бы сначала до деток, – мрачно пробормотала Дина себе под нос. – Еще что-то про сон у нас есть?

– Да, тут подушки, – глухо ответила Лейла, заглядывая в огромную коробку в углу. – Только от них какой-то недобрый флёр. Они что, навевают кошмары?

– Это не кошмары, а несбывшиеся надежды, – ответила бабушка. – Чтобы уснуть и погрузиться в них с головой.

– Звучит приятно, но ощущение какое-то жуткое. Зачем мы их вышили?

– Заказ такой был, – бабушка пожала плечами. – Это тебе по молодости кажется, что это кошмарно. Вот поживешь с моё и поймешь, что не всем надеждам суждено сбыться. Сон с ними приносит утешение.

– Или зацикленность и нежелание отпустить, – добавил отец, с непонятной грустью подержав подушку в руках и, будто резко очнувшись, приклеил на неё зеленую бирку.

Дина, как раз закончившая с перчатками, галстуками и шейными платками – каждый со своей уникальной силой – поставила перед Лейлой коробку с домашним текстилем.

– Там вечно-холодные и вечно-горячие вафельные полотенца, предлагаю оформить их пачкой. Упакуешь?

– Мы что, и самобранную скатерть продадим? – сестра проигнорировала коробку, округлившимися глазами уставившись на очередной сверток с зеленой биркой. – Только не с пирожными!

– Почему нет? – отец кинул в её сторону удивленный взгляд.

– Потому что она наша! – возмущенно подскочила Лейла. – И бабушка так долго её вышивала, целый год угробила. Вот этими руками!

Лейла выразительно подняла ладонь Аиши в воздух. Та не сопротивлялась, блеснули глаза, полные слез.

– Нужно подходить к этому философски…

– Ну уж нет, я костьми лягу! – возмутилась Лейла. – С этой скатертью связаны мои лучшие воспоминания. Давайте другую возьмем, у нас же их три! Ну отец, ну пожалуйста!

Дина подняла глаза: бабушка, сминая угол скатерти, была на грани того, чтобы расплакаться. Дина поджала губы, вспоминая, сколько сил она положила на этот артефакт. Чтобы магия сработала, пришлось принять строгий обет: Аиша целый год не видела дневного света, прячась в комнате без окон и выходя на прогулку только ночью.

– Отец, какая нам разница? Давай возьмем другую. Вот эту, например, – Дина встала на носочки и достала сверток с верхней полки.

Найдя в сестре поддержку, Лейла резко затихла, распахнув большие грустные глаза. Каспар тяжко вздохнул, потом улыбнулся, сдаваясь, и кивнул:

– Хорошо, раз так решил семейный совет. А скатерть со сладостями положите обратно.

Пока сестра поспешно прятала артефакт подальше – а то отец может и передумать – Дина на миг поймала грустную ностальгическую волну. Ей всегда было тяжело прощаться с привычными вещами, особенно с памятными, хранящими историю семьи. В глубине души что-то заскреблось, будто вместе со старыми вещами, помнящими руки давно умерших прабабушек, она продает частичку своего сердца.

“Не нужно драматизировать, – Дина нехотя вернулась к списку. – Мы шили и вышивали всё это на заказ, чтобы отдать другим людям за деньги. Просто бизнес”.

Дина до последнего руководила приготовлениями: расставляла артефакты, направляла поваров и декораторов, раздавала указания нанятым на один вечер официантам. В конце концов, Лейле, уже наряженной в тонкое шелковое платье нежно-розового цвета, пришлось насильно выгнать Дину, иначе та так и осталась бы фартуке поверх ситцевого комплекта.

“Вечер даже не начался, а я уже с трудом держусь на ногах”, – Дина рассмотрела в зеркале свое изнуренное невыспавшееся лицо, потыкала пальцами в мешки под глазами. Обычно она с большим удовольствием прихорашивалась и наряжалась, но сегодня – в тот день, когда это было действительно важно – измотанность взяла своё. Выглаженное изумрудное платье с пышным длинным рукавом, узкой талией и юбкой ниже колен ждало её на вешалке. Завернутые в бумагу новые туфли из белой змеиной кожи – те самые – отдыхали рядом на полу. Служанка уже второй раз заглядывала в приоткрытую дверь, намереваясь накрутить Дине кудри плойкой. Но Дина продолжала сидеть в нижнем белье на пуфе, оперевшись спиной о столешницу и вытянув ноги. Потом, наконец, тяжко вздохнула и пошла в ванную комнату.

Задержка стоила ей сожженной впопыхах пряди волос, поэтому прическу быстро пересобрали в праздничный пучок с жемчужными шпильками. Нацепив платье и подведя глаза подслюнявленным черным карандашом, Дина бросила на себя последний взгляд в зеркало.

“Приемлемо”.

Она поправила помаду, быстрым шагом выскочила из комнаты и спустилась к первым гостям.

Слуги в праздничных ливреях уже разносили напитки и закуски. Дина сначала потянулась к шампанскому, но на середине движения остановила руку: сегодня это лишнее.

Она огляделась. Весь первый этаж превратили в огромную галерею. Двери были открыты нараспашку, приглашая гостей рассмотреть экспонаты, развешанные и разложенные то тут, то там.

Несколько парочек уже дефилировали с бокалами в руках. Все-таки аукцион в доме артизан – это редкое событие, прекрасный повод провести вечер, выгулять коктейльные платья, выпить и закусить за чужой счет. Многие из пришедших не планировали ничего покупать, и Дина могла бы стимулировать парочку спонтанных покупок. К сожалению, она не обладала мощной харизмой Лейлы или добродушной энергетикой бабушки Аиши, настолько милой, что просто хочется порадовать её, прикупив безделушку. Даже строгий деловой подход отца был ей чужд, хотя Дина всеми силами пыталась его в себе воспитывать. Ей всегда было интереснее создавать артефакты, а не продавать их.

Дина застыла у входа в комнату с наигранной улыбкой, не зная, что делать. Потерла руки, пригляделась к одной паре – пожилые господа у стенда с гобеленом – решительно шагнула к ним навстречу, но тут они шумно заобнимались со знакомыми. Дина остановилась, делая вид, что поправляет ремешок на туфлях. Огляделась в поисках других жертв – вдалеке стояла одинокая женщина в шляпе с большими полями и почему-то смотрела в окно. Дина неспеша направилась к ней, как из-за угла выскочила Лейла, взяла женщину за руку и уволокла за собой вглубь комнат. Дина сдалась и малодушно ушла встречать гостей у дверей со стопкой брошюр.

Небо едва начало окрашиваться закатно-розовым, когда люди неиссякаемым потоком полились через двери их дома. Щеки натруженно ныли; Дине оставалось надеяться, что это всё еще улыбка, а не звериный оскал.

– Добрый вечер! Спасибо, что заглянули в артизанскую мастерскую “Живые нити”! Эта брошюра расскажет вам о лучших артефактах Дома Дайвари! Нет, я совсем не устала, и почему все спрашивают? Проходите, чувствуйте, себя как дома, пожалуйста, угощайтесь…

Руки, которые нужно пожать, и всё новые и новые лица. Дина не ожидала, что гостей будет так много – видимо, папины бизнес-знакомства, бабушкина сеть сплетниц-распространительниц и реклама в газетах сработали куда лучше, чем она ожидала. Благодаря её тревожности, буклетов напечатали в два раза больше необходимого, но даже так стопка уменьшалась на глазах.