Настасья Сорокина – Живые нити (страница 6)

– Первая кровь такая редкая, что её носителей можно показывать в музеях, – уголок губ Дайвари дрогнул в вежливой улыбке. – Что-то еще, что мне нужно знать?

– Это всё.

– Тогда я закончила, спасибо.

Девушка выскользнула из-за ширмы быстрее, чем он успел отблагодарить её или хотя бы заглянуть за пышные ресницы. Алек выдохнул, пригладил ладонями волосы, поправил очки. Замер на секунду, потом быстро оделся и вышел следом.

Дайвари с капитаном уже обсуждали детали заказа и оплаты.

– Что ж, договорились, – Варрон встала, прощаясь. – Ожидайте курьера с договором сегодня во второй половине дня. Если подпишете быстро, то предоплата поступит на ваш счет уже завтра. Мы заинтересованы в том, чтобы рубашка была готова как можно быстрее.

– Мне нужно проверить наличие материалов, но быстро не получится. Чтобы эффект был сильнее, простая вышивка не подойдет, и я сама буду ткать для рубашки ткань. К тому же у нас планируется аукцион, и в эти два дня я не смогу начать работу. Так что постараемся отдать вам рубашку через десять дней.

– Долго, но терпимо. Благодарю. Проводите нас, пожалуйста.

Алек последовал за ними в духоту улицы. К полудню стало так жарко, что он ощущал себя колбаской на сковородке, томящейся в собственном соку. Дайвари не повела гостей через главных вход: попетляв по саду, она вывела их через небольшую калитку за углом.

На выходе Алек все же поймал взгляд девушки. Глянул на неё поверх очков и коснулся лба, прощаясь. Она слегка кивнула, отвечая ему; по-деловому пожала руку капитану.

– Ну как тебе? – спросила Варрон, усаживаясь за руль открытого автомобиля. Она обожала водить и никогда не ездила пассажиром. – Не надумал со мной на аукцион?

– Любопытно, но нет, – ответил Алек, задумчиво крутя в руках очки. Потом, помолчав, добавил. – Не хочу портить ваше с мышонком свидание.

Капитан кивнула с невозмутимым лицом, хотя в её глазах играли хитринки.

Глава третья

– То есть, мы зареклись никогда не связываться с полицией и только что взяли у них заказ. И потенциально они могут стать постоянными клиентами, – убитым голосом констатировала Лейла.

Дина поджала губы и невпопад пробормотала:

– Я купила дорогущие туфли из змеиной кожи…

– Что?

– В стране кризис! – чуть громче произнесла она, поворачиваясь к сестре. – Заказов все меньше, а нам надо содержать семью и сохранить работу сотрудникам. Представляешь, какие деньги мы сможем на этом заработать?

– Но полиция… Что будет, когда бабушка узнает?

– Мы ей не скажем, – Дина вздохнула. – Скажем только отцу, он же занимается бумагами и прикроет нас.

– Но у нас в семье никогда не было тайн друг от друга, – Лейла прижала руки к груди и заломила брови домиком. Дина почувствовала себя старой, циничной, умудренной опытом женщиной. Подавив злую усмешку, она положила ладонь сестре на плечо.

– В нашей семье навалом тайн. Одной больше, одной меньше.

– Девочки, вы тут замышляете что-то? Расскáжете? – бабушка Аиша подкралась со спины и обхватила их обеих за талии. Дина еще помнила, как они были одного роста, но это время давно ушло: сейчас даже Лейла, кажущаяся миниатюрной рядом с Диной, была выше бабушки.

– Секреты на то и секреты, бабуль, – засмеялась сестра, приобнимая Аишу в ответ. Получилось наигранно.

Дина насмешливо приподняла брови и перевела тему:

– Чем помочь? Мы еще ждем откуда-нибудь посылки?

– Да, – бабушка деловито потерла руками. – С минуты на минуту ваш отец должен привести сундучок из банковской ячейки.

– Там что-то особенное?

– Скоро увидите, – бабушка загадочно подмигнула.

Несмотря на то, что в своем корне ситуация была плачевная и скорее грустная, бабушка большую часть времени пребывала в прекрасном расположении духа. Она шутила, смеялась, обнималась без повода, что обычно было ей несвойственно. Кажется, её бодрила и вдохновляла мысль о том, что в доме скоро снова будет настоящий прием, куча гостей в красивых нарядах и – главное – тонны восхищения талантом её Дома. Дина тихо злилась: на бабушку и её хорошее настроение, на Лейлу, выбирающую красивое платье, на богатых и элегантных гостей, не понимающих истинную причину аукциона. И самое главное, она злилась на себя, потому что в глубине души тоже хотела быть хозяйкой вечера, упиваться похвалами своих работ и с легкой ленцой рассказывать о расставленных по дому артефактах.

“Я – человек бизнеса, – мысленно повторяла она. – Меня интересуют деньги, прибыль, популярность Дома. Всё остальное – глупости.”

Верилось с трудом.

Лейла умчала вместе с бабушкой, чтобы составить меню и список покупок. На Динину долю осталось выбрать живые цветы. Чем еще украсить зал летом? Они со служанкой провели в оранжерее три часа, сомневаясь между малиновыми, алыми и бордовыми розами, а потом до вечера возились в подсобке, выбирая вазы, бокалы и блюда.

Когда стемнело, Дина пробралась в гостиную и, не включая свет, растянулась на диване. Скинула туфли, вытянула пальцы ног, чуть не застонав от удовольствия, и блаженно замерла. Она почти задремала, когда резкий высокий голос Лейлы грянул под боком: “Агааа!”. Дина подскочила и выругалась словами, которых приличные девушки не должны знать.

– Сумасшедший день, – сестра рухнула в соседнее кресло.

– И завтра будет не лучше, – проворчала Дина, застыв без движения. – И послезавтра. Нужно еще подумать про эту дурацкую рубашку, материалы подобрать…

– Хочешь посмотреть, что бабушка будет выставлять на аукцион? Она полвечера тяжко вздыхает и разглядывает тюки. Кажется, она намерена ночевать в хранилище – прощается с семейным наследием.

– Вы так быстро перетаскали всё на второй этаж?

– Ага, – Лейла зевнула, прикрыв рот тыльной стороной руки. – Слуги были не рады, но кажется, они тоже ей сочувствуют. У бабушки перепады настроения: то весело выбирает канапе, то через минуту плачет над кухонным полотенцем.

– Надо её поддержать, – пробормотала Дина, поворачиваясь на бок. – Сейчас полежим десять минут и поднимемся к ней.

Обе сестры замолчали. Тишина, темная и вялая после дневного пекла, уютно обнимала Дину со всех сторон, баюкая.

– Спишь?

– Нет, – сонным голосом ответила Дина. – А что?

– Хотела спросить, с кем ты пойдешь на прием? На светские мероприятия принято приходить парами.

– С папой, – ни на секунду не замешкавшись, ответила Дина. – Это мой главный кавалер.

– Скука смертная! Неужели после Янниса у тебя даже мало-мальского кавалера не появилось? – Лейла хмыкнула и нахмурилась. – Ты бы мне рассказала, правда же?

– Не было времени составить список кандидатов в мужья, – сестра хмыкнула, но Дина не шутила. – Надо подойти к делу со всей ответственностью. Мастерская останется на мне, а значит, мне нужен партнер, толковая правая рука. Желательно достаточно богатый, чтобы не обобрать семью, и хорошо бы с экономическим или юридическим образованием. Или рекламщик – тоже приличная партия.

– Твои размышления о браке такие беспросветные, что я почти плачу. А как же любовь?

– Они разумные, – Дина все-таки собралась с силами и приняла вертикальное положение. Прическа растрепалась; шпильки пришлось вытащить, и пучок окончательно развалился. – Любовь в браке – необязательное дополнение. Отношения должны быть основаны на взаимной выгоде и, главное, на доверии, тогда их не разрушить… А ты?

– Что я?

– С кем пойдешь? Можешь пригласить своего таинственного поклонника, который проникает в твое окно по вечерам. Давно пора познакомить его с родителями. Я бы тоже с радостью увидела женишка при свете дня, а то в прошлый раз я даже не разглядела его лицо.

Лейла захохотала в голос:

– Он твое тоже не разглядел! Но, кажется, уверен, что ты – жуткая грымза, которая гоняет влюбленных парней кочергой!

– Кочерга оказалась в моей руке абсолютно случайно, – Дина состроила из себя строгую воспитательницу, но не выдержала и тоже засмеялась. – И ему незачем было спускаться по веревке с третьего этажа, как какому-нибудь пирату. Кроме поедания пирожных, мне нечего было вам предъявить.

Лейла, продолжая хихикать, покачала головой.

– Нет, время не пришло. Но ты будешь первая, с кем я его официально познакомлю… Надеюсь, ты не рассказала об этом отцу?

– В нашей семье нет тайн друг от друга, – передразнила Дина и наконец поднялась на ноги. – Конечно, не рассказала. Пойдем поищем бабушку.

Хранилище напоминало бункер. Сверху, снизу и с боков его обрамляли комнаты, лишь в торцевой, самой узкой стене расположилось небольшое окно, занавешенное черной шторой. Окно тоже было магическим – оно открывалось только изнутри, а разбить его и вовсе невозможно. Добротная дверь с железной сердцевиной сейчас была распахнута, и лучи света от лампочки переливались через край комнаты в коридор. Дина и Лейла подкрались и заглянули внутрь.

– Всё, что складываем на эти полки, нужно будет развесить по комнатам, – проговаривал отец, сверяясь с массивной амбарной книгой. – А сюда – те артефакты, которые вынесем только на сам аукцион. И еще нужно решить что-то с …

Бабушка Аиша стояла посреди хранилища в полной прострации. Она явно не слушала того, что говорил ей отец; потерянный взгляд блуждал по полкам, любовно ощупывая свертки. Дина не помнила и половины артефактов, хранящихся тут, а бабушка словно видела их сквозь бумагу и заранее прощалась с каждым, даже с теми, которые продавать не планировали.