Настасья Сорокина – Живые нити (страница 3)

– Я случайно наткнулась на неё полгода назад, – призналась Лейла, с плохо скрываемой гордостью оглядывая находку. – Теперь периодически таскаю корзиночки с масляным кремом. Хотелось бы чаще, но увы.

Дина кивнула: если самобранную скатерть использовать слишком часто, блюда теряли вкус и превращались в красивую, но пресную и неаппетитную снедь.

Лейла царственно развела руками и несвойственным ей приказным тоном произнесла:

– Скатерть-матушка, накорми и напои нас!

И тут, словно первые цветы из грядок, вышитые блюда стали прорастать из скатерти вместе с тарелками и приборами. В воздухе разлился аромат свежеиспеченной сдобы с легкими нотами корицы. Пирожные всех мастей на изысканных фарфоровых тарелках усыпали пол, умоляя не выбирать одно, а понадкусывать их все сразу.

– Будто у меня день рождения, – пробормотала Лейла.

– Хотя повод больше напоминает поминки, – мрачновато прокомментировала Дина, садясь прямо на пол. – Тем более, твой день рождения уже был на прошлой неделе.

– Это просто к слову… Поиграем в принцесс на чаепитии? – Лейла театрально передала ей чашку с чаем. Дина подхватила суповую ложку и, не церемонясь, воткнула её в воздушный бисквит.

– Угу, – целая ложка пирожного отправилась в рот. – В нас столько аристократизма, что лопнуть можно. Твое здоровье!

– И пусть наша мастерская здравствует до конца времен, а аукцион пройдет успешно!

Они чокнулись чайными чашками.

Глава вторая

Алек откинулся на водительском кресле автомобиля и с силой нажал на виски. Головная боль не отпускала, хотя он выпил целый бутылек обезболивающей микстуры. После перестрелок голова всегда гудела, как огромный колокол, будто пули залетали внутрь и отскакивали от стенок черепа в хаотичном порядке. Вчерашняя же ночь пестрела неприятными событиями, погонями и звуками выстрелов. И кровью, её тоже было много.

Он тяжело вздохнул, нацепил шляпу и вышел из автомобиля к невысокой белой калитке. Двухэтажный побеленный дом стоял внутри гранатового сада. До него пришлось добираться сорок минут по отвратительным дорогам – никто не прокладывал асфальт в этот отдаленный район пригорода.

Алек не знал, зачем снова приехал сюда и что хотел спросить. Доркас Гракх – житель этого ничем не примечательного дома – много раз разговаривал с полицией еще до того, как разум начал покидать его. На что же рассчитывать теперь, когда дед перестал узнавать собственную сиделку и прогонял работников разных госслужб, постоянно околачивающихся около его дома?

Алек постучался в дверь и сделал шаг назад, ни на что, в общем-то, не надеясь. Он всегда удивлялся, почему такой богатый человек живет в таком захолустье. Разве он не может позволить себе усадьбу в центре города со всеми современными удобствами?

В этот раз, кажется, повезло. Открывшая дверь сиделка в благопристойном чепчике оценила его сверху вниз и спросила без вежливых прелюдий:

– По какому вопросу будете?

– Александр Зорбас, следователь Бюро Магического Контроля, – представился Алек, приподнимая шляпу. – Хотел поговорить с господином Гракхом.

– Господин болен и не желает принимать гостей, – холодно ответила сиделка, впрочем, обернувшись в сторону гостиной.

– Так вы у него лично узнайте, – Алек попытался включить всё своё обаяние, в существование которого не очень-то верил. Взгляд сиделки стал еще высокомернее, она буркнула что-то типа: «Сейчас спрошу» и хлопнула дверью перед его носом.

Алек прислонился к перилам большого деревянного крыльца и стал ждать. Он считал терпеливость своим положительным качеством, практически профессиональной чертой. Поэтому, когда ожидание затянулось на бесконечную четверть часа, он почти не возненавидел сиделку, старика и работу следователя.

Дверь распахнулась наотмашь.

– Заходите, – сиделка встретила его в дверном проеме с таким жутким выражением лица, что будь Алек поумнее, то рванул бы в противоположную сторону. Однако другой своей профессиональной чертой он считал безрассудную смелость, поэтому нырнул в негостеприимный коридор. Сиделка заставила его снять шляпу, переобуться в тапки с розовыми помпонами и проводила к старику.

Господин Гракх сидел в кресле-качалке, его ноги были укутаны клетчатым пледом. На кофейном столике стояла пашотница с яйцом и чашка с чаем – обе нетронутые. Старик встретил следователя добрым взглядом пронзительных голубых глаз.

– Александр, говорите? – переспросил он. – Присаживайтесь, молодой человек. Рад, очень рад.

Алек смущенно притулился на краешке дивана. Такого теплого приема он не ожидал.

– Вы что-то узнать хотели? Наверное, пришли поговорить про Гранулу?

– Да, – кивнул Алек, быстро включаясь в игру. – Именно. Как вы знаете, мы расследуем незаконное распространение Гранулы и ищем тех, кто занимается её производством. Вы обещали составить список людей, которые, по вашему разумению, могли бы нелегально достать формулу Гранулы. Помните?

– Конечно, помню, как же не помнить. Мы с Герой составили для вас список, но он куда-то запропастился. Эй, вы, где вы там?

Сиделка вынырнула из соседней комнаты. На Гракха она смотрела совсем иначе, с любовью и преданностью.

– А где список, который мы писали для следователей?

– Вы не писали, господин, – спокойно и нежно ответила сиделка. – Вы хотели, но потом разозлились на что-то и не стали.

– Ну вы мне голову не дурите, я что же, по-вашему, с ума сошел? Я же помню, как диктовал его Гере, а она сидела за моим столом и записывала. Чушь какая-то…

– Нет, господин, списка не было, – сиделка подоткнула выпавшее из-под ног Гракха одеяло.

– Поди вон, ведьма, – дед шикнул на неё с неожиданной злобой в голосе и закрутил головой. – Гера принесет. Гера! Подойти к отцу!

Почувствовав, что теряет его, Алек, прокашлявшись, привлек к себе внимание:

– Это не страшно, давайте поговорим без списка, кого-то вы можете назвать и так. Господин Гракх, я буду благодарен любой зацепке.

Лицо старика стало растерянным. Вместо ответа он протянул руку к столику и схватил чай. Громко хлебнул.

– Гранула не появилась в один день. Я долго искал формулу, которая могла бы усиливать магические способности, – сказал он, будто ни к кому не обращаясь. – Всю свою молодость. Алхимия не любит торопливости, иногда мысли нужно настояться, как и реактивам…

Алек вежливо кивнул и открыл было рот, чтобы отвлечь старика, но тот продолжил:

– Сейчас Гранула под защитой государства, допуск к формуле имеет всего трое алхимиков.

– Да, – перебил Алек чуть резче, чем стоило. – Каждый из них много раз проверен сотрудниками Бюро Магического Контроля и находится под непрерывной слежкой. Гранула выдается строго по специальному разрешению, но бандиты все равно умудряются продавать её подпольно. Я правильно понимаю, что просто увидеть формулу недостаточно, чтобы повторить её?

– Все верно, молодой человек, – Гракх запнулся на секунду, видимо, пытаясь, вспомнить имя Алека. – Алхимию нельзя учить по записям, нужно чувствовать потоки. Алхимия – артизанская магия, руки должны слушать, щупать, ощущать. Ингредиенты с вами говорят, у каждого своя энергетика. Создание Гранулы – длительный и кропотливый процесс, и быстро постичь его нельзя. Мы с учениками потратили несколько лет на изучение.

– А если сам алхимик примет Гранулу? Сможет ли он усилить свои способности, быстро понять суть и ускорить создание средства?

Дед хихикнул, плеснув чаем на колени.

– Все бы вам ускорять. Быстро только ветер свищет. Гранула влияет на силу мага, а не на скорость варки. Зато на других магов действует прекрасно, мы однажды с другом из дома Волка поспорили…

– Я бы с радостью послушал ваши истории, но спешу, – Алек с трудом заставил себя говорить спокойно, голова все ещё раскалывалась. – Могу ли я считать, что нелегального алхимика быть не может? Только те, которых мы знаем?

– Это маловероятно. Маловероятно… – повторил Гракх еще несколько раз. Его взгляд забегал по потолку, будто ловя невидимых солнечных зайчиков. – Они такие хорошие мальчики, мои ученики. Такие славные… Славные…

Чашка накренилась в его руке, чай пролился на колени. Алек рефлекторно подскочил, чтобы помочь, но сиделка, верным псом охраняющая Гракха, метнулась ему на перехват.

– Вам пора, вы его нервируете, – сказала она с вызовом.

– Но мы только разговорились.

– Вам пора! – повторила она жестко, подпихивая следователя к двери. Алек на секунду опешил от её напористости, и этого оказалось достаточно, чтобы сиделка вытолкала его в коридор.

– Я же не попрощался даже, – пробормотал он, понимая, что драться с женщиной ниже его достоинства. Тем более весь её вид говорил, что она будет стоять насмерть.

– Ничего страшного, он вас уже забыл, как всё неважное, – сиделка, с нетерпением дождавшись, пока Алек зашнурует туфли, сунула ему в руки шляпу. Алек натянуто улыбнулся и вышел.

Капитан Ава Варрон ураганом ворвалась в кабинет. Резко распахнутая дверь громко хлопнула о стену и отпружинила обратно. Стремительным чеканным шагом капитан пересекла комнату, с зычным царапаньем отодвинула кресло и рухнула на него.

Алек, сидевший на стуле для посетителей по ту сторону стола, не дрогнул, лишь слегка приподнял бровь. Когда он вошел в эти двери девятнадцатилетним парнем, полным рвения, надежд и амбиций, капитан Варрон зверски его напугала. Высокая дама за сорок, с крупным прямым носом, цепким взглядом и копной уложенных кудряшек, модных, но абсолютно не подходящих ни форме её лица, ни характеру. За шесть лет капитан не постарела ни на грамм, только кудряшки сменила на гладкий пучок, но это лишь украсило её благородный лик.