Настасья Сорокина – Живые нити (страница 2)
– Не спишь? – она оперлась плечом о косяк, наблюдая за поседевшей головой, нависшей над толстенной учетной книгой.
– Что? Ах да, добрый вечер, доченька, – Каспар поднял голову и прищурился. За последние годы он явно стал хуже видеть.
– Ночь уже, – Дина неспеша подошла к столу и пробежала глазами по строкам. Представшая перед ней вверх тормашками вереница из цифр, казалось, начиналась из ниоткуда и уходила в бесконечность. – Как дела?
Отец тяжко вздохнул и вместо ответа потер пальцами переносицу и веки. Потом оперся головой о руку и взглянул на Дину снизу вверх.
– Сама понимаешь. Все ждали кризиса, вроде бы готовились… но грянул он почему-то неожиданно. Артефакты – это товары роскоши, они первым делом теряют покупателей. Так что в этом месяце выручка куда меньше, чем в прошлом.
– Мы много чего полезного можем создавать, не только товары роскоши, – Дина проговорила это с легкой ухмылкой, хотя радоваться было нечему. Ее всегда забавляла любовь отца к бухгалтерским словечкам. – Заговоренную одежду, например.
Не задержавшись у стола, она прошла к окну. Оттуда открывался вид на маленький внутренний дворик, заросший кустами миндаля. Ранней весной, еще до того, как пустить первые листья, кусты обсыпáло ароматными розовыми цветами; жаль, что они давно отцвели.
– Я увольняю портного, – голос Каспара прозвучал глухо. – Он столько лет нам служил, но нужно стать прагматичным и оставлять только жизненно важное. Есть вещи, которые в кризисной ситуации мы должны брать на себя… И может быть, уволить водителя? Я умею пользоваться автомобилем, и ты тоже.
– Я просто знаю на какие педали нажимать, но водить? Ну уж нет.
– Значит, для срочных поездок придется брать такси.
Уголки губ сами собой поползли вниз.
– Трудные времени требуют жестких мер, – стараясь не звучать пафосно, она улыбнулась отцу. Получилось похоронно. – Тебе нужно отдохнуть. Я могу чем-то помочь?
Каспар пожал плечами.
– Осталось подписать пару счетов для поставщика шелка и проверить цифры.
– Иди, я закончу.
Он на секунду засомневался, но потом махнул рукой и, скомкано попрощавшись, вышел из комнаты. Дина уселась в кресло и откинулась на спинку. В тепле мгновенно развеялось желание вникать в финансовые тонкости мастерской и искать какой-нибудь неочевидный выход из ситуации.
“Вряд ли я пойму больше отца”, – Дина пожала плечами и вытянула двумя пальцами папку с витиеватой надписью “Шелк”. – “Разберусь с необходимым минимумом и пойду спать… Где же вы, воришки? Дикий лес мастерской покажется вам испытанием для детишек, как только вы попадете сюда – в болото финансовых отчетов”.
Дина мрачно вгляделась в неуютную черноту за дверью. Ей даже показалось, что там кто-то есть, но она тряхнула головой, скидывая с себя страх темноты. Она выждала еще пару секунд, но так и не дождалась ни единого героя, желающего спасти её от таксистов, кризиса или хотя бы подготовки счетов. Тогда, печально вздохнув, Дина открыла папку.
На завтрак служанка сервировала пирог с сыром и шпинатом. Дина, с трудом разлепившая глаза поутру, несколько минут буравила тарелку полупустым взглядом, пока к столу собиралась остальная семья.
Лейла в цветочном сарафане цепанула кусок и откусила на ходу. Бабушка Аиша, наоборот, чинно устроилась на стуле и положила салфетку на колени: несмотря на ранний час, она уже подобрала украшения под платье и уложила волосы, разве что шляпки не хватало для полноты образа. Отец, уткнувшись в газету, закатывал рукава льняной рубашки – конец лета как всегда выдался душным, и сдался даже Каспар, обычно не расстающийся с костюмом-тройкой.
Разговор за столом не задался: отец читал, бабушка томно смотрела в сад, задумавшись о чем-то. Лейла ерзала, желая общения, но смиренно молчала. Нацедив из кофейника вторую чашку кофе, Дина наконец оттаяла и наколола кусочек пирога вилкой. Поднесла ко рту, подержала на весу и положила обратно: еда не лезла в горло.
Отец, сложив газету пополам, поднял глаза на семью.
– Я думаю устроить аукцион артефактов из коллекции мастерской. Давно пора расхламить хранилище.
Сёстры переглянулись. Бабушка ойкнула, словно очнувшись, и прижала руки щекам.
– Но как же… – её голос дрогнул. – Это же семейное достояние…
– Мы не будем продавать всё подчистую. Выберем что-то интересное покупателям. То, что нам будет не жалко.
– Мне жалко всё! Какой еще аукцион, это просто кощунство!
– Это бизнес.
– Ты не понимаешь, Каспар. Моя мама и бабушка, моя дочь, мои внучки – столько труда вложено в эти артефакты! Это не просто коллекция, это история нашей семьи.
– Аиша, вы сами знаете, что это вынужденная мера, – вздохнул отец. – Я показывал вам учетные книги. Если ничего не менять, то долго мы не протянем.
Они скрестились взглядами, как холодным оружием, но цифры были на стороне отца. Бабушка Аиша, еще секунду назад сидевшая с идеально ровной спиной, сгорбилась и поникла.
– Не расстраивайся, – Дина протянула руку через стол и коснулась её ладони. – Мы создаем артефакты, чтобы ими пользовались. Хватит им пылиться, пусть помогают людям.
Аиша поджала губы, одинокая слеза прокатилась по щеке, затерявшись в морщинах. Лейла обняла бабушку обеими руками, прижимая к себе и поглаживая по плечу.
– Аукцион – отличный повод напомнить о себе в обществе, – спокойно продолжил отец, старательно не замечая общего упаднического настроя. – Устроим банкет, покажем товар лицом. Расскажем о том, какие у нас рукастые мастерицы и сколько всего магического они могут создать.
Пока Лейла шептала что-то успокаивающее бабушке на ухо, Дина отставила тарелку в сторону и бездумно комкала салфетку на коленях. Она пыталась мыслить рационально – при необходимости, большую часть они с Лейлой смогут воссоздать. Да, для этого придется потратить много времени и распрощаться с привычным комфортом – для создания артефакта артизана добровольно принимала обет, ограничивающий какую-то важную сферу жизни. Магия, сдобренная этой жертвой, сочилась из пальцев и проникала в любые нитки, к которым прикасалась мастерица из Дома Дайвари.
Хотя аукцион казался Дине хорошей идеей, она все равно чувствовала беспокойство. Вроде бы решение нашлось, самое время успокоиться, но у нее никак не получалось. Сразу после завтрака она ушла в хранилище, долго гуляла между аккуратными свертками, разложенными по полкам, и размышляла, пытаясь понять причину тревоги.
Щелкнул замок, и внутрь проскользнула Лейла. Встретившись взглядами, сёстры печально улыбнулись друг другу.
– Вижу, ты тоже нервничаешь, – констатировала младшая, нарушая тишину хранилища.
– Да. И ты?
Лейла пожала плечами и прошлась вдоль шкафов, кончиками пальцев касаясь упакованных артефактов. Оберточная бумага скорбно шелестела.
– С большинством из этого нам придется попрощаться, – прошептала сестра, разглядывая надписи на свертках. – Мне так грустно от этой мысли…
Она присела в углу, потянула коробку, стоявшую под шкафом и тихо засмеялась. Дина подошла ближе и заглянула через плечо. Из коробки торчал вышитый угол самобранной скатерти.
– Я думаю, настал час! – торжественно возвестила Лейла и вытащила её целиком. – Идем скорей.
Её лицо озарилось хитрым, по-детски задорным светом. Она схватила Дину за руку, потянула за собой. Дина, как бы ни старалась казаться строгой и серьезной, легко поддавалась на такие провокации, будто продолжала играть с младшей сестрой даже теперь, когда та выросла.
Они выглянули в коридор, проверяя, нет ли слежки, и выскочили наружу одна за другой. Похихикивая, Лейла первой прокралась на лестницу и оттуда поднялась на третий, жилой этаж. Дина сначала заперла хранилище на ключ и проверила защитный контур, потом деловитой походкой занятого человека прошла на кухню и заварила чай. С большим подносом в руках она поднялась в комнату сестры и захлопнула дверь за спиной.
Лейла уже разложила самобранную скатерть прямо на полу. Тарелки с лакомствами заполняли все пространство полотна. Рисунок был такой реалистичный, что, казалось, стоит только протянуть руку, и можно схватить булочку, посыпанную корицей, или пышное безе. Тонкая, похожая на масляные картины вышивка переливалась шелковым блеском.
В хранилище лежало три таких скатерти с разным набором блюд, но Дина сразу поняла, какую именно сестра выбрала для их печального торжества. Больше десяти лет назад какие-то богачи заказали полотно, полностью расшитое сладостями и пирожными, но так и не выкупили его. Чтобы создать самобранную скатерть, нужно было принять суровый обет и не менее года провести в кропотливой работе, ограничивая себя во многом. Поэтому их вышивали только на заказ и только за большие деньги. Если поискать по закромам богатейших семей, то во всем мире едва ли нашлось бы больше десятка таких скатертей, появившихся за последние пару сотен лет. Две из трех скатертей, хранящихся у семьи Дайвари, вернулись к ним от заказчиков после долгих лет использования.
Скатертью с пирожными пользовались крайне редко – бессердечные взрослые признали такое количество сладкого вредным для здоровья. После того, как однажды маленькие Дина и Лейла выкрали скатерть и объелись до животных колик, артефакт заперли в одном их магических сундуков. Дина помнила о том, что она где-то хранится, но никогда специально не искала.