Настасья Сорокина – Живые нити (страница 12)
– А что в это время делала полиция?
– Никто здание с той стороны не охранял, – полицейский, до последнего пытавшийся держать лицо, вдруг сорвался на взволнованный шепот. – Мы даже не предполагали, что такое возможно! Кирпичи полетели во все стороны, мы подумали, что взрывчатка… Пока сообразили, его уже и след простыл!
– А это не взрывчатка?
– Никак нет, мы проверили. И свидетели подтвердили… Вы вообще такое встречали когда-нибудь? – закончил он озадаченно.
Алек задумчиво покачал головой, медленно достал из нагрудного кармана очки с желтыми стеклами и нацепил на нос. Огляделся.
Мир вокруг засиял новым светом. Предметы будто намазали сливочным маслом: многое в банке было сделано с применением магии. Решетки на окнах залоснились, переливаясь жирным блеском. Больше всего блестела дверь сейфа, очевидно, заговоренная от десятков способов вскрытия.
“Но любая тончайшая работа не устоит против обычного лома”, – мрачновато констатировал Алек, подходя к двери поближе. Она лежала внутренней частью кверху, являя миру половину, обычно скрытую от посетителей. Алек внимательно рассмотрел её со всех сторон, попытался перевернуть и потерпел фиаско – дверь была огромной и неподъемной.
“Интересно”.
Он прошелся вокруг, оглядывая зал. Ничего подозрительного: засыпанная строительной пылью бумага, упавшие стулья, пара одиноких денежных купюр.
– Грабитель обчистил кассу?
– Нет, сразу отправились к сейфу. Касса не тронута.
“Интересно”, – повторил Алек, разглядывая паутинку следов на полу. Потом замер на секунду, выскочил из здания и снова оказался перед пробоиной с той стороны. Присел на корточки.
– Что там у вас? – из пролома показалась голова полицейского.
– Сюда никто не подходил? Отлично. У вас есть с собой фотографический аппарат? Или хотя бы художник? Я нашел след преступника.
Припорошенные пылью, на земле отчетливо виднелись отпечатки обуви. Ботинки были действительно огромными: следователь оценил свою ногу, и ступня бандита была на четверть, а то и на треть больше.
Покружив по банку и не найдя больше ничего стоящего, Алек вышел к свидетелям. Служащие банка и посетители сидели на лавочках у выхода: кто-то давал показания, кто-то пил чай из огромного термоса в цветочек, который притащили из соседней кофейни. Одна бабушка надрывно плакала.
Руфин, не доверяя коллегам из полиции, опрашивал пострадавших по второму кругу, и непонятно, что сулило им больше стресса: само ограбление или опыт общения со следователем Бюро. Алек едва слышно хмыкнул и хотел было перекинуться с Руфином парой слов, как заметил примостившуюся на бордюре знакомую.
Он не спеша подошел, подтянул брюки на коленях и сел рядом.
– Госпожа Дайвари, если не ошибаюсь?
Она выглядела уставшей. Пучок на голове растрепался, и несколько волнистых прядей выпало и запуталось в воротнике. На темной юбке, неровным облаком окружающей девушку, повсюду были белые меловые пятна. Она подняла на него глаза и кивнула, то ли приветствуя, то ли просто показывая, что узнала его. Алек ожидал увидеть на её лице испуг, но заметил только мировую печаль.
– Я уже дала показания вашему напарнику, – словно через силу проговорила она. – Я ничего не видела, упала со стула после первого выстрела, и Спанос – банковский служащий – утащил меня под стол. Слышала взрыв, крики. Стало нечем дышать, и затем меня вывели полицейские. Это всё.
Он задумчиво кивнул.
– Видели лицо грабителя?
Она покачала головой, потом как-то тяжело вздохнула и спросила:
– Как думаете, банк теперь объявит о банкротстве?
– Маловероятно, – Алек пожал плечами. – Но его ждут не очень приятные времена. Особенно с учетом инфляции и кризиса.
Госпожа Дайвари промолчала в ответ, задумавшись о чем-то своем.
– Если вы уже дали показания, то можете ехать домой, – Алека вдруг растрогал её печальный вид. Дайвари фыркнула и произнесла:
– Посижу ещё тут, вряд ли дома мне удастся успокоиться. Иронично, но кажется, этот бордюр – самое спокойное место в городе.
Алек хмыкнул, не задавая вопросов, посидел ещё минуту рядом и поднялся на ноги.
– Может быть, хотите чаю из термоса?
– Не откажусь.
Набирая чай в стаканчик, он подозвал жестом Руфина.
– Останься здесь, пожалуйста, и проследи за опергруппой. Как бы они не просмотрели какие-то улики. Все важное собери, опиши и вези к нам. Я забираю у вас художника и еду в больницу к управляющему, попробую составить портрет грабителя.
Он молча передал госпоже Дайвари стакан чая – судя по запаху там была ромашка и мелисса – и, не задерживаясь более, сел за руль.
Алек откинулся на пассажирское сидение автомобиля и задумчиво разглядывал портрет грабителя. Теплый ветер из открытого окна трепал волосы, отгоняя усталость. Смеркалось.
Лицо с рисунка смотрело на Алека с легкой насмешкой. Массивная челюсть, объемный нос, пушистые брови. Щербинка между зубами. Глубоко посаженные глаза будто бы спрашивали: “Ну, следователь, что теперь?”
Алек подпер щеку рукой, отвлекшись на смену пейзажа за окном. Вся эта история дурно пахла.
“Невозможно стать супер сильным, если ты человек. Отметаем обычных бандитов сразу. Остаются маги, наша юрисдикция…”
Видов магии немного, и никто из её носителей не смог бы такое провернуть. Эмпаты влияют на эмоции и восприятие реальности – но этот гигант физически выломал дверь, а не запудрил свидетелям мозги. Энергеты могут забрать свойство предмета и передать его другому предмету – грабитель не изменил агрегатное состояние двери, он просто дернул её за ручку, и та выпала вместе со стеной. Не похоже. Артизаны и вовсе бесполезны в таких делах, их стезя – создавать артефакты. Остаются кроссбриды, дети зверей.
“Большая физическая сила даруется детям Дома Медведя, но “медведи” никогда не могли пробить двойную кирпичную стену насквозь, даже под Гранулой”…
Снова и снова возвращаясь мыслями к Грануле, Алек незаметно для себя начал нервно барабанить пальцами по колену. Ничего не сходилось, он никогда не слышал о таком: да, немного Гранулы усиливало магические способности, чем больше съешь – тем сильнее эффект. Но половина чайной ложки уже считалась пограничным количеством: маг мог либо достигнуть личного магического потолка, либо перегореть и потерять способность к колдовству, либо и вовсе отправиться к праотцам. Либо встретиться с праотцами на следующее утро из-за побочек: невыносимой мигрени, тошноты, лихорадки, тахикардии. В любом случае, даже если сын Дома Медведя принял пол чайной ложки Гранулы, его способности ограничивались собственным магическим потенциалом: он не смог бы выломать огромную стальную дверь и пробить двойную кирпичную стену.
“Или в городе завелся какой-то сверхсильный уникум. Или сверхумный алхимик, который создал новый тип Гранулы без побочек”. Оба варианта звучали безумно, нереалистично и от этого пугающе.
– Едем ко мне домой, а не в Бюро, – бросил он оперативному художнику, сидящему за рулем. Тот хотел было возмутиться, но наткнувшись на прожигающий насквозь взгляд Алека, поджал губы и кивнул.
Алек называл свою квартиру Берлогой, хотя был из Дома Оленя, а не Медведя. Он бывал там нечасто, в основном ночью, а гостей и вовсе не приглашал. Из-за зашторенных окон сумерки внутри казались более густыми, похожими на патоку. Алек прошел всю квартиру насквозь к шкафу и порылся в хаосе вещей. Выудил рабочие штаны, мятую дешевую рубашку, кепи; на скорую руку переоделся, подцепил подтяжки. Потом он нашел в бардаке коробку для маскировки и приклеил небольшие накладные усы. Дождался, пока клей засохнет и выскочил через черный выход на быстро потемневшую улицу.
До рабочего квартала было минут пятнадцать пешего пути. Алек шел развязно, чтобы отвлечься и расслабиться, и, когда, наконец добрался до места, его походку было не узнать. Он шаркал и загребал ногами, засунув руки в карманы и опустив кепи почти на нос.
Он притормозил через дорогу от бара, оперся о стену, приглядываясь к посетителям. Ничего необычного в этом баре не было. Деревянная дверь хлопала туда-сюда, впуская и выпуская простых работяг с такими же усами и в таком же кепи, как у Алека. Лишь название “Чаща” могло намекнуть прохожему на то, что хозяин заведения – кроссбрид, как и многие посетители. Если и стоит искать сплетни про кроссбридов, то именно здесь.
Алека и бармена связывали длительные и самые стабильные отношения: товарно-денежные. Бармен прекрасно понимал с кем имеет дело, поэтому за определенную мзду делился со следователем интересными сплетнями. Алек, в свою очередь, этим не злоупотреблял. Во-первых, сплетни – дело хорошее, но дорогое, а чек в бухгалтерию не приложишь. Во-вторых, он не хотел прикрывать бармена от совсем уж откровенных нарушений закона – пока им обоим удавалось балансировать на грани. К тому же Алек знал наверняка, что здесь из под полы можно прикупить Гранулу. Бармен, осознавая щекотливость положения, делился информацией о поставках и барыгах – ни разу не соврал, чем заработал огромное уважение всех следователей Бюро.
– Сандр, здорово.
– И тебе не хворать, Аргос. Что по пиву?
– Утром был свежий завоз темного, будешь?
Алек кивнул, устроился у барной стойки и настороженно повел головой. Он называл это “погреть уши” – кровь Дома Оленя позволяла слушать самый тихий шепот в отдаленном углу комнаты, даже если вокруг было шумно.