Настасья Сорокина – Живые нити (страница 11)

Несмотря на то, что Алек был старше его по рангу, а теперь временно и по должности, он испытывал отцовский пиетет перед фигурой Руфина: шесть лет назад тот взял Алека под свое крыло и помог адаптироваться к работе. Гонял и подкалывал тоже, но это было частью воспитательного процесса.

Стул под Руфином удручающе скрипел, грозясь не выдержать авторитета и рухнуть, и Уллия Скорпин, последняя из следователей, сверлила Руфина тяжелым взглядом, надеясь что он сам все поймет. Руфин талантливо её игнорировал: Уллия резко и грубо отказалась от его навязчивого наставничества, после чего отношения между ними не заладились. Два мага-энергета в таком маленьком коллективе невольно состязались в талантах и успехах. Напряжения добавляло ещё и то, что Уллия – самая младшая в Бюро – получила второй ранг полиции, сравнявшись с сорокалетним Руфином, но при этом выглядела как подросток: невысокая, юркая, с короткой стрижкой.

– Ты можешь перестать? – не выдержала Уллия.

– Перестать не может перестать, – хохотнул Руфин, оглушая кабинет душераздирающим скрипом. – Уля, почему ты такая бука?

– Я тебе не Уля!

Алек закатил глаза. Последние ночи он почти не спал, ворочаясь до самого рассвета. Голова из-за этого была чугунная и пустая, как котел, и абсолютно отказывалась варить. Он литрами глотал кофе из старенького кофейника, но это не помогало: бодрости не прибавилось, но зато постоянно хотелось куда-то бежать и что-то делать. Сегодня же в голове стало едва заметно, но удручающе звенеть, будто из этого пустого чугунного котла сделали колокол.

Руфин чиркнул спичкой и закурил, Алек поморщился.

– Я же просил, – едва сдерживая раздражение, сказал Алек. – Не кури в кабинете, я задыхаюсь от сигаретного дыма.

– Капитану ты претензий не высказываешь.

– Ага, ей выскажешь… Затуши по-хорошему, очень прошу.

Руфин, не планируя что-то менять, отправил в сторону коллеги колечко из дыма.

– Я не сено курю, а сигареты высочайшего качества. Кажется, это последняя поставка перед тем, как железная дорога начала забастовку. Со мной поделились по великому блату… Да что ты, как подросток, в самом деле. Даже попробовать не хочешь? Курево добавит солидности твоей новой должности.

– Да иди ты! – буркнул Алек, хмурясь лучезарной улыбке из-под напомаженных усов. Уллия недовольно скривилась:

– Старший по званию тебя попросил. Неужели ты даже сейчас препираешься?

– По званию может и старший, а на деле-то – родной цыпленочек, выкормленный отцом в моем скромном лице… Уж прости, Алек, без обид?

Алек не ответил. Так и не решив, что нервирует его больше: скрип стула, перепалка или запах сигаретного дыма, он на правах главного следователя пробурчал что-то важное и скрылся в кабинете капитана. Звуки притихли, все равно просачиваясь через плотно закрытую дверь, но жить стало легче. Алек отхлебнул очередную партию кофе из огромной кружки, больше похожей на супницу, поморщился: он пил только сладкий кофе, но в этот раз забыл насыпать привычные три ложки сахара. Он оценил ситуацию в соседней комнате, махнул рукой и устроился на гостевом стуле. Покосился на кожаный и комфортный стул капитана, но не рискнул. Казалось, она шестым чувством узнает про несанкционированное вторжение и оттаскает за уши, как нашкодившего котенка.

На столе лежал напечатанный машинисткой отчет по перестрелке, копию которого Варрон увезла с собой.

“Надо подшить в архив”, – лениво подумал Алек, не торопясь выполнять план. Притянул к себе бумаги, пробежался глазами.

Алек не любил участвовать в облавах: как у сына Дома Оленя, у него был острый слух, резко реагирующий на оглушающие звуки выстрелов. Дарованные легендарным первопредком интуиция и чутье на опасность отдавали комом в солнечном сплетении и резким выбросом адреналина: он легко мог понять куда бежать, двигался быстрее человека, быстро отзывался на любой звук, отблеск света и запах. После таких приключений Алек всегда боролся с бессонницей и ломотой в висках, отходил несколько мучительных дней. При этом его образ жизни, кофе и алкоголь никак не помогали, лишь удлиняя восстановление, но отказаться от них Алек не мог – тогда жить было совсем невыносимо.

В ту ночь в порту он, Лукро, Руфин и отряд полицейских окопались вокруг доков, точно там, где указал информатор. Покупатель Гранулы опаздывал. Продавцы волновались, переминаясь с ноги на ногу. А потом тот, что стоял в центре, долговязый, в широкополой шляпе, неожиданно дернулся в их сторону. Револьвер уже был в его руке, когда кровь Оленя наконец взыграла в Алеке. “Нас заметили!” – бросил он, но фраза была слишком длинной. На последнем слоге пуля уже достигла места схрона и разбилась о бетон. Руфин ответил первым, следом Лукро и сам Алек. Оперативники поддержали их буквально через доли секунды. Продавцы действовали организованно, совсем не как неподготовленные бандиты с улиц: прятались в автомобили, прикрывали друг друга, не стреляли напропалую. Руфин попал одному в голову, тот упал лицом в асфальт и больше не шевелился. Второго подстрелил оперативник на бегу. Погоня сразу не удалась – опергруппа не успела ничего сделать, и автомобили, стоявшие на месте сделки, в секунду увезли остальных контрабандистов вместе с Гранулой. Долговязый уже из автомобиля попал в Лукро; Руфина не задело чудом. Алек рванул было следом, но Руфин перехватил его за руку, качая головой: делу конец, не рискуй собой.

Дверь в кабинет приоткрылась без стука. Лохматая макушка Уллии возникла в образовавшейся щели.

– Алек, у нас там чрезвычайная ситуация! – сказала она таким спокойным тоном, каким извещают о готовности кофе.

– Ну что там опять? – Алек поднял головой, приходя в себя.

– Центральный Банк ограбили, вынесли стену, – так же скучающе ответила Уллия. – Кажется, наш случай.

Алек мчал к банку на предельной скорости, Руфин невозмутимо сидел на пассажирском сидении и прижимал шляпу к голове, боясь, что она слетит – окна были открыты, и ветер ревел в ушах. Когда они прибыли на Центральную площадь, белая известняковая зола еще не осела до конца, зависла клубами в горячем воздухе.

– Я тут со свидетелями поговорю, а ты иди в банк, господин старший следователь, – Руфин выразительно приподнял шляпу и скрылся за углом. Алек понимал, что это дружеский подкол, но все равно почувствовал острое желание наподдать коллеге подзатыльник.

Полицейский, ограждающий место преступления от зевак, хотел было его остановить, но осекся и пропустил внутрь.

Алек осмотрелся. Стена банка, выходящая на площадь, зияла провалом. Кирпичные огрызки, похожие на зубы древнего животного, торчали во все стороны. Под ногами скрипела известняковая крошка, да и все вокруг было укрыто толстым слоем трухи в перемешку с пылью. Всюду валялись ошметки стены, некоторые куски отлетели далеко, к самому центру площади. Алек поднял глаза, оглядывая рваную рану здания: складывалось ощущение, что дыру выломали огромным осадным тараном прямо изнутри. Она получилась такой большой, что в неё легко пролез бы человек.

Алек обошел здание и вошел внутрь через главный вход. Закашлялся, прикрыл рот платком – в комнате стоял настоящий пылевой туман. Посетителей и служащих уже вывели наружу: белый ковер из пыли украшали цепочки следов.

Алек подозвал к себе стоящего посреди зала полицейского, раздающего указания. Лицо было смутно знакомым.

– Следователь Зорбас, Бюро Магического Контроля. Что у вас тут произошло?

Полицейский, сначала не выказавший должного уважения, вытянулся по струнке и отчеканил:

– Сегодня, примерно в 4 часа 25 минут пополудни в здание банка ворвался человек. Он известил присутствующих о том, что это ограбление и сделал два предупредительных выстрела в воздух…

– Гильзы от пуль нашли?

– Пока нет, – полицейский развел руками. – Сами видите, что тут творится.

Алек поморщился. Возмущаться смысла не было – редкие лучи солнца, проникающие внутрь через окна и провал в стене, освещали зал, будто бы покрытый дюймовым слоем грязноватого снега.

– Понял. Продолжайте.

– Грабитель вместе с управляющим подошел к сейфу и приказал ввести код. Управляющий отказался. Тогда грабитель ударил его по голове. Тот потерял сознание…

– Управляющий жив?

– Да, сейчас в больнице. Сказали, что сотрясение, но ничего страшного.

Алек надавил на переносицу, чтобы не чихнуть – это явно убавило бы ему солидности.

– А что потом?

Полицейский поджал губы:

– Давайте я лучше покажу.

Алек нахмурился и проследовал за ним. Похожая на золу бледно-серая пыль оседала на черный пиджак, и следователь поморщился: придется сдавать в химчистку…

Он замер на середине мысли. Брови неконтролируемо поползли вверх.

Дверь в сейф была выломана. Не просто вскрыта. Не просто снята с петель, что само по себе было невозможно, но Алек хотя бы мог это представить. Дверь выломали вместе с куском стены и опрокинули плашмя. Судя по характеру дыры в стене, какой-то великан с нечеловеческой силой дернул дверь на себя, выдернув её с корнем, и откинул в сторону. Денег внутри осталось символически мало, будто грабитель оставил банкирам и полиции чаевые.

– Ну вот как-то так, – неловко констатировал полицейский.

– Что было дальше?

– Грабитель собрал деньги по сумкам, крича на посетителей. Сделал еще два или три выстрела в воздух, напугав толпу. Потом вышел в общий зал. В этот момент приехала полиция и приказала ему выходить с поднятыми руками, но они не успели договорить, как грабитель разбежался и выломал стену. Потом он скрылся в неизвестном направлении.