Настасья Сорокина – Живые нити (страница 14)
– Если услышу что-то, то обязательно поделюсь с вами. А теперь позвольте откланяться, дела не ждут.
Алек попытался спросить что-то еще, но спина Эстета скрылась за дверью поразительно быстро для человека, опирающегося на трость. Понимая, что ловить больше нечего, следователь направился к выходу.
“Как минимум, теперь я знаю, что Эстет в городе, – недовольно констатировал он. – И что он либо не причастен к ограблению банка, либо проворачивает какую-то денежную махинацию. Хотя для него это слишком топорно…”
На ступеньках, ведущих к стоянке, он заметил молодого парня, заводящего красный кабриолет. Высокий стройный шатен чуть за двадцать, модная стрижка, расхлябанного вида рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, легкая щетина. Ярко-голубой шейный платок, поблескивающий на солнце атласным светом. Алек тут же вспомнил, что и сам уже несколько дней не брился, но щетина превращала его в неприятного подозрительного типа, окончательно отдаляя от образа щеголеватого красавца.
Алек перегородил автомобилю дорогу и с вежливой улыбкой оперся о капот.
– Добрый день, Александр, – без удивления сказал Ласкарис-младший. Они не встречались лицом к лицу уже несколько лет, хотя Алек постоянно так или иначе держал его делишки в поле зрения.
Следователь, замешкавшись на секунду, пожал протянутую руку. Ладонь шатена была мягкая, но сильная.
– Срочно нужно ехать по делам бизнеса, на поле был пожар, я крайне спешу. Я могу чем-то помочь?
– Один вопрос. Вам знаком этот человек?
Алек протянул Ласкарису портрет, тот на миг задержал взгляд и покачал головой.
– Увы, нет. Это преступник?
– Да, – Алек весь превратился в слух, но чутьё так и не дало знака. Никакого подвоха в этом разговоре не было. – Благодарю за помощь.
Ласкарис младший кивнул и вырулил на дорогу. Перед тем как уехать, Алек скинул пиджак и жилетку и расслабил узел галстука. Уже отъезжая, он заметил дрожащие шторы в окне второго этажа.
“Жаль, что после перестрелки в доках у меня нет никаких улик, которые можно было бы ткнуть старому интригану под нос и послушать чутьё”, – ветер обдувал волосы, не принося прохлады, и Алек продолжал задумчиво следить за дорогой.
Младшему Ласкарису хотелось верить. Честные глаза и открытая манера держаться очень располагали: мерзавец был крайне харизматичен с самого детства. Вот только Алек никому из этой семейки не доверял. От них стоило ждать многоходовой партии, сложных схем и махинаций, хотя звериное чутье Алека ни разу не забило в набат.
“Ладно, посмотрим, что там нарыл Руфин”, – решил Алек и прибавил газу.
Ехал долго. Центр города перекрыли забастовщики: завод по переработке мрамора объявил о сокращениях и уменьшении смен, и улицу наводнили злые до одури рабочие. Пришлось бросить машину в одном из дворов и дойти пешком, лавируя между митингующими мужчинами и женщинами. В толпе мелькала полицейская форма, но пока всё проходило довольно мирно, хоть и шумно.
Алек пробрался в здание Городской Полиции с черного входа, чтобы не нервировать толпу, и, миновав несколько переходов, оказался в крыле Бюро.
Уллия курила в открытое окно прямо у кабинета.
– Хорошо, что ты здесь, – вместо приветствия Алек слегка хлопнул её по плечу. – Объявляю общий сбор по делу Центрального банка. Соберём всё, что удалось нарыть, я тоже кое-чем поделюсь.
– Обязательно. Сейчас разберемся с нашей гостьей и сразу начнем.
– С какой гостьей?
Глава шестая
– Ой, какая ты растрепанная. Там что, ураган? – Лейла захихикала над своей шуткой. Она сидела в гостиной с пяльцами в руках, огненно-красная шелковая нить летала вверх-вниз, оставляя на ткани тонкие штрихи.
– Да, – Дина рухнула в кресло, скинула туфли-лодочки, стала медленно вытаскивать шпильки из волос. Потом откинулась на спинку и замерла. Служанка с подносом, на котором стояла одна чашка, застыла в нерешительности в дверном проеме.
– Принесите госпоже Дине тоже чашечку.
– Никчему, – пробурчала она. – Отец дома?
– Да, у себя в кабинете.
– Бросай всё и пойдем.
– Я не могу. На кухне износилось вафельное полотенце, которым мы сохраняем тепло блюд. Я решилась помочь, пока нет заказов, а то потом…
– Пойдем! – резче, чем следовало, бросила Дина. Лейла поджала губы и молча пошла за босоногой сестрой по лестнице и по переходу в мастерские. Одинокая работница красила нитки в дальнем углу. На их шаг она подняла голову и крикнула:
– Госпожа Дина, индиго почти кончился, осталось на один раз!
– Спасибо, – процедила Дина со странной смесью благодарности и сарказма в голосе и добавила себе под нос. – Индиго, скотина. Самый дорогой краситель, как назло…
Зарывшийся в бумаги отец поднял на них красные от усталости и недосыпа глаза и улыбнулся:
– Ну как, Диночка? Все удалось?
Дина закусила губу и рассказала, как есть. На моменте с выстрелами Лейла охнула и закрыла рот ладонью, отец сцепил руки перед лицом, уткнувшись в них, как в щит.
– Представители банка ничего мне не ответили, – глухо закончила она. – Я видела, что в хранилище: в двух словах, там пусто. Вероятно, что-то пошло не так еще до ограбления. Грабитель был один и убежал на своих двоих, вряд ли он смог бы унести очень много денег. День зарплат был вчера, но сегодня стояла целая очередь недовольных рабочих. Я сомневаюсь, что мы сможем вывести оттуда наличные или стребовать с них страховые выплаты.
– Одно ограбление за другим, – голос отца дрогнул. – В городе орудует какая-то банда?
– Ну у нас хотя бы стены на месте, – мрачно сыронизировала Дина. – Почерк не похож, но думаю, ничего хорошего ждать не стоит. Я послушала разговоры рабочих после взрыва, люди недовольны и пессимистичны.
Каспар постучал пальцами по столешнице, покрытой тонким слоем бумаг, как скатертью.
– Тогда нам остается полагаться только на себя. На себя и на детектива Милоноса, который сегодня уже начал расследовать наше дело. Кстати, он зайдет завтра утром, хочет обсудить что-то со всеми членами семьи.
Дина из последних сил старалась держать себя в руках, но услышав фамилию детектива, не смогла больше контролировать ярость, перемешанную со страхом и усталостью под легким соусом отвратительного дня.
– Милонос – козел, – рыкнула Дина. – Он в лицо сказал мне, что считает ограбление страховым мошенничеством и будет искать этому доказательства!
– Милонос – друг вашего дедушки и давний знакомый семьи. Между нами, он очень уважаемый человек и работает на правительство. Диночка, не нужно устраивать драму… – лицо отца принято то самое серьезно-строгое выражение, от которого у маленькой Дины сердце проваливалось в пятки. Оно сработало бы и сейчас, но Дину начало потряхивать от злости и невыпущенного адреналина.
– Подожди, отец, то есть у меня нет повода для драм? Нас обворовали! Я чуть не погибла во время ограбления банка от пули. Да что там пули, меня могло пришибить осколком стены. Наши покупатели не получат экспонаты аукциона: одни – потому что их артефакты украли, хотя договор с ними мы не расторгаем и делаем вид, что всё в порядке. Другие – потому что банк, через который мы проводили все операции, вероятно, обанкротится. А твой детектив пытается очернить нас! В итоге у нас не останется ни денег, ни репутации!
– И что ты предлагаешь? – взвился он, подскакивая на месте. Дина в испуганном удивлении отступила шаг назад. Отец никогда не был громким, эмоциональным или импульсивным. – Или ты считаешь меня за дурака, который не осознает масштаб катастрофы? Спасибо, дочь, я осознаю! Какие у тебя есть варианты?
– Для начала уволить козла, который вместо того, чтобы помогать, копает нам могилу!
– Никто кроме него не может нам помочь! – Каспар явно хотел сказать что-то еще. Желваки на лице заиграли, руки напряглись, он уже открыл рот, но потом глубоко вздохнул и закончил спокойнее. – А вы, может быть, займетесь делом?
– Ну да, дай-ка посмотрю список наших заказов из нуля пунктов! – Дина развернулась на пятках и выскочила из кабинета. Она вихрем промчалась по коридорам, напоследок хлопнув дверью в свою спальню. Её потряхивало, руки дрожали, в глазах было мокро. Спутанные волосы, каскадом выпавшие из наполовину распущенного пучка, обжигали жаром спину. Она сглотнула ком, стянула и бросила на пол платье в пятнах, белых от пыли банковских стен.
Холодная вода привела её в чувства. Стоя под струей, будто смывающей этот дурацкий день, Дина терла руками лицо до тех пор, пока щеки не раскраснелись. Потом выбралась из ванной и, не вытираясь, вернулась в спальню.
– Есть только один способ успокоиться, – пробормотала она в пустоту. На скорую руку она натянула ситцевый домашний комплект, заплела косу и вышла в мастерскую.
Один заказ у неё все-таки был.
Как и у всех артизан, у дома Дайвари были Семейные Дневники – огромные рукописные тома о том, как творить магию. Для любых артефактов правила всегда были одинаковыми: выбирать нужные материалы, использовать ручной труд и принимать обет. Казалось, все очень просто, но на деле тома Дневников росли в числе: из поколения в поколение женщины рода Дайвари экспериментировали с собственной магией и записывали те комбинации, которые срабатывали лучше, быстрее, эффективнее. Какие-то этапы работы можно было поручить обычным мастерам, на каких-то ни в коем случае не допускались чужие руки – и это тоже обязательно передавали потомкам. Отдельным пунктом шло описание принятых обетов: любая магия требовала от мастера “жертвы”, осознанного отказа от личного комфорта. Чем сложнее артефакт, тем бóльшую жертву нужно было принести: иногда в ткань вплетали собственные волосы или добавляли в красители кровь.