Настасья Райс – (Не)играй в любовь (страница 6)

— Давай я тебе помогу, — говорит мужской голос сверху. Поднимаю голову — надо мной стоит высокий парень в черной рубашке с бейджиком и смотрит безэмоциональными глазами.

Я пытаюсь вырваться, но тело не слушается — мышцы стали ватными, а в голове туман, сквозь который пробиваются лишь обрывки мыслей.

«Что-то не так... Это не просто опьянение...»

— Нет... — бормочу я, но мои слова тонут в громкой музыке. Незнакомец уже тянет меня к выходу, и его пальцы впиваются в мою руку как стальные капканы. Запах его дешевого одеколона смешивается с ароматом клуба, создавая тошнотворную смесь.

Холодный ночной воздух бьет в лицо, но не приносит облегчения. Наоборот — мир вокруг начинает вращаться еще быстрее. Парень оглядывается по сторонам быстрым, хищным взглядом, затем резко сворачивает в темный переулок за клубом, куда не доносится даже эхо музыки. Там, в тени мусорных баков, ждет черный внедорожник.

— Ты перегрелась, малышка, тебе нужно отдохнуть. — Его голос звучит слащаво-фальшиво, как у плохого актера в дешевом фильме ужасов.

Я пытаюсь закричать, но язык будто прилип к небу. Веки становятся тяжелыми, словно свинцовые шторы. Сквозь сужающийся тоннель зрения я вижу, как дверь внедорожника бесшумно открывается, и оттуда протягиваются еще две руки — женские, с длинными ногтями, покрытыми черным лаком.

Боже… Тьма сгущается на краях зрения, пожирая последние проблески света. Сознание плывет, как дым, но одно я понимаю точно: этот кошмар – не сон.

Мне конец.

7 глава.

Черт возьми, я окончательно схожу с ума из-за этой рыжей бестии. Мало того что втянула меня в свой безумный спектакль, заставив притворяться влюбленным идиотом, так еще и приходится ежесекундно бороться с этим проклятым влечением. Каждый ее взгляд, каждое нечаянное прикосновение — как удар током, от которого сердце бешено колотится, а в жилах разливается адреналин. И хуже всего — я знаю, что для нее это всего лишь игра.

Все мои планы — дедлайны, переговоры, проекты — полетели к черту. Вместо рабочего кабинета я заперт в этом проклятом пятизвездочном раю, где даже бриз с моря кажется насмешкой. Психика трещит по швам.

Сейчас в номере, наконец, тишина. Соня укатила в клуб, оставив после себя хаос: разбросанные тюбики, полотенце, брошенное на кровать, а в воздухе витает шлейф духов — легкий, игривый, сводящий с ума. Я должен радоваться передышке, но вместо этого внутри скребет какая-то мерзкая тревога.

Эта малышка способна на все — устроить драку с охранником, напиться до потери пульса или, того хуже, уехать с первым встречным мажором. Вспоминаю, как она перед уходом крутилась перед зеркалом в черном платье, которое облегало ее фигуру так, что даже я, скрепя сердце, не смог отвести взгляд. Черт, почему меня это вообще волнует? Она же просто подруга сестры…Просто соучастница авантюры... Просто...

Глупо. Это же Соня — она, как кошка, всегда приземляется на лапы. Но почему-то в груди ноет, а в голове крутится: «А вдруг...»

Вдруг сегодня она действительно перегнет палку.

Вдруг я опоздаю.

Черт. Похоже, я влип куда серьезнее, чем думал.

Открываю геолокацию, которую прислала эта безумная. Экран телефона холодно светится в темноте номера, высвечивая маршрут до заведения, в которое она поперлась. И нет бы выбрать, пойти в какое-нибудь адекватное место, Соня отправилась в стрип-клуб. Ехать десять чертовых минут, за которые эта рыжая бестия способна устроить международный скандал.

Срываю с вешалки черную рубашку. Ключи от арендованной тачки звенят в кармане, будто насмехаясь над моей нервозностью. Выключаю свет в коридоре и захлопываю за собой дверь номера.

Машина заводится с первого раза, мотор рычит, будто разделяет мое раздражение.

Пальцы сжимают руль так, что кожаный чехол скрипит. В голове мелькают картины возможных развитий событий: Соня пьяная, Соня в драке, Соня в объятиях какого-нибудь проходимца... Чертов адреналин колотит в висках. С каких пор я вообще волнуюсь за эту ходячую катастрофу?

Горькая усмешка вырывается наружу, будто само небо смеется над моей глупостью. Ходячая катастрофа — да, это про нее. Соня, которая врывается в жизнь, как ураган, оставляя за собой хаос, сломанные правила и мои же собственные нервы, растоптанные в мелкую пыль.

С каких пор? Да, черт возьми, так было всегда.

Всплывают в памяти те ночи, когда я прикрывал ее перед родителями — ее заплетающуюся речь, перегаром пропитанную одежду, мое вранье, вылетающее так легко, будто я сам в него верил.

«Она у Арины, они уроки делают».

«Она со мной, мы поехали на день рождения к друзьям».

Говорил сквозь зубы, злясь на нее, на себя, на этот бесконечный цирк, в котором я — клоун, прикрывающий ее падения.

И все равно каждый раз, когда она снова на грани, я ломаю себя, но подставляю руки. Потому что где-то там, под слоями ее беспечности и моей показной жестокости, есть что-то, что не дает мне просто отступить.

Улицы курорта мелькают за окном — яркие вывески, пьяные туристы, музыка из баров. Все это кажется фальшивым, как наша с Соней «любовь». На светофоре ловлю себя на том, что нервно отбиваю ритм по рулю. Нужно быстрее заканчивать этот цирк. Чем дальше от этой бестии — тем целее будет моя психика.

Мысли невольно возвращаются к ее отцу. Андрей Петрович — профессор, интеллектуал, человек, которого я всегда уважал. Как он мог опуститься до таких методов? Выдать собственную дочь замуж против воли... В горле встает ком. Наверное, нам действительно достались «замечательные» родители.

Фары выхватывают из темноты неоновую вывеску клуба. Какое-то подозрительное заведение. Сердце почему-то колотится, как у школьника перед первым свиданием. Черт возьми, Новикова, ну сколько можно меня мучить?

Перед клубом тьма сгущается, а на стоянке — ни единого свободного места, будто весь город сговорился против меня. Машины стоят вплотную друг к другу. Сжимая руль, отъезжаю в поисках, куда можно втиснуться. В это время набираю Соню — в ответ лишь монотонные гудки, каждый из которых будто бьет по нервам. Гнев подкатывает к горлу, но я стискиваю зубы: нужно держать себя в руках.

Заворачиваю в переулок, где фонари льют тусклый свет, и тут же в груди застывает ледяной ком. В метре от меня разворачивается сцена, от которой кровь стынет в жилах: девушку с огненной гривой волос, безвольно поникшую, волокут к черному внедорожнику. Ее ноги едва касаются земли, словно она марионетка на невидимых нитях.

Резко бью по тормозам, и шины визжат в протесте. Выскакиваю из машины, отчего холодный воздух обжигает легкие.

— Соня?! — Мой голос рвет тишину, превращаясь в рык. Перехожу на бег, и парень, держащий ее, замирает, пойманный на месте преступления.

А дальше все происходит с пугающей быстротой, как в замедленной съемке, которую мозг отказывается воспринимать. Незнакомец швыряет Соню, словно ненужную вещь, и скрывается в темноте, а внедорожник срывается с места, оставляя за собой шлейф выхлопа.

Соня шатается, и я ловлю ее за миг до падения. Поднимаю на руки —тело бестии неестественно легкое, будто жизнь из нее уже наполовину ушла. Заглядываю в лицо: глаза полуприкрыты, взгляд мутный, словно она смотрит сквозь меня в какую-то другую реальность.

Без лишних слов разворачиваюсь и иду к машине. Сначала нужно убедиться, что она в порядке. Потом — разобраться с этим дерьмом.

— Ку…да мы? — Голос едва слышен.

— В больницу, — отвечаю резко, потому что внутри бушует ураган из ярости и страха.

— Нет… пожалуйста… — она выдавливает слова, а ее голос хрипит. — Прошу, Мак…сим.

— Нет! — Мое рычание эхом разносится по переулку. Распахиваю заднюю дверь и усаживаю ее, но в последний момент пальцы слабо сжимают мою руку.

— Пожалуйста… Мне просто нужно поспать… Я приду в себя… — Речь Сони медленная, словно каждое слово дается с трудом, а по щекам струятся слезы, оставляя блестящие дорожки.

Черт возьми! Снова эти глаза, этот голос — и я, как дурак, таю перед ней.

— Ладно! — выдыхаю, сдаваясь, но внутри клокочет ярость.

8 глава.

С трудом разлепляю веки — будто кто-то насыпал в них раскаленного песка. Сухость во рту давит комом, словно я неделю брела по выжженной солнцем пустыне, а не просто выпила пару коктейлей вчера вечером.

Но нет.

Где-то в глубине сознания шевелится тревожная мысль: это не просто похмелье. Мне что-то подмешали.

Боже правый!

Обрывки воспоминаний всплывают, как пятна крови на белой ткани: темный переулок, чужие руки, сжимающие мои запястья, черный внедорожник, готовый проглотить меня навсегда. И он — Максим, появившийся, будто почувствовал, что мне нужна помощь.

Нужно поблагодарить его.

Но сначала — разобраться, где я.

Прищуриваюсь, вглядываясь в размытые контуры комнаты. Пусто, Вольского нет. И от этого тихого отсутствия становится еще страшнее.

А вдруг он пошел к отцу и все ему рассказал? Тогда мне точно конец. Аринина ссылка будет подарком, в отличие от того, что сделает со мной отец.

С трудом отрываюсь от кровати, будто все тело налилось свинцом. Голова кружится, мир наклоняется, и я хватаюсь за спинку стула, чтобы не рухнуть обратно. Нужно собраться.

Сначала — стереть следы вчерашнего кошмара с лица. Потом — найти «любимого» псевдопарня, пока он не успел похоронить меня заживо.

Закрываю за собой дверь ванной, теплый свет лампы мягко рассеивается в воздухе, смешиваясь с легким паром.