Настасья Райс – (Не)играй в любовь (страница 5)
— Странно… — морщу лоб, приподнимаясь повыше на бортике. Кафель слегка царапает нежную кожу бедер.
И в этот момент — сильные руки внезапно обхватывают мою талию под водой, пальцы впиваются в кожу, вызывая легкую дрожь. Меня легко приподнимают, и я чувствую, как спина касается чьей-то груди – твердой, мокрой, невероятно горячей даже сквозь прохладную воду.
— Улыбайся. — Губы Макса почти касаются моего уха, а дыхание обжигает кожу. — Твои родители идут.
Я автоматически расплываюсь в улыбке, одновременно чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле. Его руки не отпускают, большие пальцы рисуют невидимые круги на коже.
— Ой, дети, как вам тут? — раздается мамин голос.
Поворачиваю голову и вижу своих родителей: мама в воздушном сарафане цвета лаванды, отец в строгой льняной рубашке. Они стоят у края бассейна, и на лицах — такие довольные улыбки, что аж щемит внутри.
— Прекрасно! — выдыхаю я, чувствуя, как пальцы Максима слегка сжимаются на моей коже.
Он наклоняется ближе, его подбородок касается моего плеча.
— Мы просто обсуждали планы на вечер, — голос Вольского звучит нарочито небрежно, но только я чувствую, как напряжены его мышцы.
— Как мило! — Мама хлопает в ладоши, а отец одобрительно кивает.
Максим медленно отпускает меня, но его рука все еще лежит на моей талии — тяжелая и теплая. Я ловлю его взгляд: карие глаза под мокрыми ресницами смотрят с таким смешанным выражением — ирония, напряжение и что-то еще... что-то, от чего становится трудно дышать.
— Мы пойдем прогуляемся, — говорит отец, уже отворачиваясь, и они уходят.
— Ну что, актриса, — шепчет Максим, наконец отодвигаясь. — Действительно, какие планы? — спрашивает он, делая вид, что только что не разыгрывал сцену влюбленных.
Мне иногда не понять Макса. То он бесится, то ведет себя так, словно это вполне нормально. Залезть бы в голову парня и покопаться.
— Не знаю, хочу веселья, — пожимаю плечами. Что правда, то правда — я слишком давно не чувствовала себя по-настоящему свободной. Не танцевала до упаду, не пела во весь голос, не смеялась так, чтобы живот болел. — Клуб.
— Ой, это без меня, — спокойно произносит Максим и вылезает на сушу.
Ну и ладно. Я и сама могу сходить, мне охрана не нужна. Со мной ничего не случится.
— Как скажешь, — бросаю через плечо, ныряю под воду и плыву к лестнице. Когда выныриваю, вижу его спину — Вольский уже собирает вещи, его плечи напряжены.
Но мне все равно. Сегодня я танцую. А если он такой, скучный — пусть сидит в номере со своими отчетами.
6 глава.
Пока Макс проводит видеоконференцию, я превращаю ванную комнату в свой личный салон красоты. Даже через дверь доносятся обрывки его фраз:
Пар от горячей воды окутывает зеркало, но я все равно различаю свое отражение, растрепанные рыжие локоны, щеки, покрасневшие от пара, глаза, блестящие от предвкушения. Включаю плейлист с зажигательными хитами, тихо, конечно, чтобы не мешать важному совещанию, и принимаюсь за дело.
Сначала волосы. Беру щипцы, и прядь за прядью превращаю их в упругие, игривые локоны. Запах горячего железа смешивается с ароматом термозащиты, сладковатым, как летний вечер. Каждый завиток аккуратно укладываю пальцами, представляя, как они будут красиво колыхаться в такт музыке.
Теперь макияж. Тени с перламутром, которые делают глаза больше, тушь, придающая ресницам невероятный объем, и, конечно, стойкая помада красного оттенка. Наношу ее аккуратно, и вуаля! Отражение в зеркале теперь совсем другое — соблазнительное.
И наконец — платье. Черное, облегающее, на тонких бретельках, с декольте, которое подчеркивает все достоинства. Ткань приятно холодит кожу, когда я натягиваю его на себя. Поворачиваюсь перед зеркалом — сзади открытая спина, спереди едва уловимый намек на то, что скрыто под тканью. Идеально.
Из-за двери вдруг раздается голос Макса:
— Извините, коллеги, мне нужно на минуту прерваться… — Замираю, но тут же слышу, как он добавляет: — Нет-нет, продолжайте без меня, я наушники подключу.
Через мгновение в дверь ванной раздается легкий стук.
— Сонь, ты там живая? — Его голос звучит раздраженно, но с ноткой беспокойства.
— Еще как! — отвечаю я, намеренно громко, чтобы перекрыть шум включенной воды.
— Ты... — Макс делает паузу, будто подбирает слова, — ты ужинать пойдешь?
— Нет! — кричу в ответ и слышу, как он вздыхает.
Родители сегодня ужинают в каком-то пафосном ресторане с видом на море. Я была этому только рада — наконец-то можно не изображать идеальную пару, не следить за каждым словом, не притворяться. Просто быть собой.
Вечер обещает быть жарким — и не только из-за крымского воздуха.
Последний штрих — духи. Распыляю облачко аромата — ваниль и жасмин — и выхожу из ванной, едва не столкнувшись с Максимом нос к носу.
Он стоит в наушниках, в той же рубашке, что был утром, только теперь она застегнута. Его взгляд скользит по мне от завитков на голове до черных босоножек на ногах, и я вижу, как его челюсть напрягается.
— Ты серьезно? — шепчет он, прикрывая микрофон наушников ладонью.
— Абсолютно! — улыбаюсь во весь рот, проходя мимо и намеренно слегка задевая его плечом.
Вольский что-то бормочет себе под нос, но я уже не слушаю — впереди вечер, полный музыки, танцев и, возможно, даже приключений.
А Максим? Ну что ж, у него есть выбор — продолжать свою конференцию или повеселиться.
Но нет, он точно выберет работу.
Я застываю в дверях, ощущая, как по спине пробегают мурашки. Вместо ожидаемого респектабельного лаунжа передо мной разворачивается совершенно иная реальность: погруженный в индиговый полумрак зал, где неоновые огни выхватывают из темноты то бархатные кресла, то сверкающие стойки бара, а в центре — освещенная прожекторами сцена, на которой мускулистый брюнет в одних лишь кожаных шортах исполняет головокружительный пируэт вокруг шеста. О боже. Таксист либо кардинально меня не понял, либо решил пошутить.
Воздух здесь густой, пропитанный смесью дорогого парфюма, алкоголя и сладковатого дыма от кальянов. Звучит ритмичный бит, под который так и хочется двигаться, хотя я пока не решаюсь сделать и шага вперед.
Бармен — этакий Джеймс Бонд в миниатюре — ловит мой растерянный взгляд и подмигивает:
— Первый раз видишь профессиональный стриптиз? — Бармен смеется, заметив, что я замерла.
— Первый раз вижу, чтобы кто-то так виртуозно владел шестом, — признаюсь, садясь на барный стул.
Он готовит мне коктейль, жонглируя бутылками, будто циркач. Лед звенит, шейкер взбивает ярко-красную жидкость, а сверху он кладет дымящийся сухой лед — выглядит как зелье из сказки.
— «Клубничный грех». — Бармен ставит передо мной бокал. — Сладкий, с перчинкой. Как жизнь.
Первый глоток обжигает губы. Сначала — взрыв сахара и сочной клубники, потом — острый перец, от которого по спине бегут мурашки. Я кашляю, а бармен ухмыляется:
— Нравится?
— Убийственно. — Облизываю губы и делаю еще глоток.
На сцене новый исполнитель — блондин с волосами до плеч и татуировкой дракона на плече. Он начинает медленно, чувственно, будто змея, только проснувшаяся после зимней спячки. Его движения гипнотизируют: когда мужчина проводит пальцами по животу, и зал взрывается визгами.
Телефон, лежащий на полированной барной стойке, вдруг оживает — его вибрация заставляет бокал с коктейлем слегка подрагивать, создавая на поверхности рубиновой жидкости мелкую рябь.
Мой взгляд непроизвольно скользит к сцене, а губы сами растягиваются в хищной ухмылке. Фотографирую сцену, так, чтобы в кадр попал блондин в самый пикантный момент, и отправляю ему с подписью:
К смс прикрепляю местоположение.
Передо мной появляется новая порция напитка. Лед звенит о стенки бокала, когда бармен ставит его на стойку, оставляя на глянцевой поверхности влажный след.
Вечер явно свернул не туда, куда я планировала, но в этом есть своя прелесть — ощущение легкого головокружения от неожиданности, щекочущее нервы.
Представляю, как Максим отреагирует, если приедет и войдет сюда — его брови поползут вверх, а челюсть напряжется так, что станут видны желваки. Возможно, он даже покраснеет — редкое зрелище для контролирующего Вольского.
Но пока в ответ — только молчание. Что ж, его потеря. А я уже заказываю второй коктейль, ловя восхищенные взгляды танцоров, скользящих по моей фигуре в этом дерзком черном платье.
Вечер только начинается, а я уже чувствую, как по телу разливается приятное тепло — наполовину от алкоголя, наполовину от атмосферы вокруг.
«Клубничный грех» сладкий, но с хитрым послевкусием. Я морщусь, допивая второй бокал. Мир вокруг начинает плыть странными волнами — неоновые огни за барной стойкой расплываются в цветные пятна, а гул голосов сливается в один навязчивый. Странно... Всего два коктейля, но в висках уже стучит молоток, а язык будто оброс ватой.
— Ты в порядке? — Бармен наклоняется ко мне, и в его глазах мелькает что-то тревожное, когда он замечает, как мои пальцы судорожно сжимают край стойки. — Может, выйти подышать? Воздух в помещении слишком спертый для новичков.
Я киваю, но, когда пытаюсь встать, ноги предательски подкашиваются. Пол уходит из-под ног, как палуба во время шторма. В последний момент чья-то рука хватает меня за локоть — сильная, властная, оставляя синяки.