Засмеялся громко старый дервиш:
«Делибаш ты, делибаш Страхинья!
Знаешь ли, Страхинья, Бог с тобою,
Я стоял на Гблече-планине
И узнал тебя, когда ты ехал
Сквозь полки несметные султана,
И коня я распознал далёко,
Да и иса я твоего приметил,
Верного, лихого Карамана.
Эх; Страхиньич, знаешь ли, Страхиньич,
Я узнал тебя, Страхиньич, сразу
По лицу и по глазам сердитым;
Да и ус, как погляжу, такой-же!
Помнишь ли ты, Бог с тобой, Страхиньич,
Как попался я к твоим пандурам,
На горе высокой на Сухаре:
Ты велел меня в темницу бросить;
Девять лет я пролежал в темнице
И десятое уж лето наступало –
Сжалился ты что-ли надо мною,
Своего темничника ты кликнул
И на свет велел меня ты вывесть.
Как темничник, сторож твой темничный,
Да привел меня в тебе пред очи –
Знаешь ли ты, помнишь ли, Страхиньичь,
Как меня распрашивать ты начал?
Лютый змей, поганый аспид турка!
Околеешь ты в моей темнице!
Хочешь ли ты, турка, откупиться?
Ты спросил и я тебе ответил:
Откуплюсь, коли на волю пустишь,
Если дашь мне отчину увидеть;
У меня в дому добра найдется:
Есть и земли, есть тебе и левы,
Заплачу, лишь отпусти на волю!
А не веришь – Бог тебе порука,
Божья вера – вот тебе порука,
Что получишь ты богатый выкуп!
Ты поверил, дал ты мне свободу,
Отпустил меня в родимый город,
По дворам моим высоким, белым,
Но как я на родину вернулся,
Горькое одно увидел горе:
Без меня прошла у нас зараза,
Поморила и мужчин и женщин,
Не осталось ни души в деревне,
Все дворы попадали и сгнили,
Даже стены поросли травою,
А что было – серебро и левы –
Все с собою захватили турки.
Как увидел я дворы пустые,
Где не стало ни души единой,
Думал, думал и одно придумал:
У гонца отбил коня лихого
И пустился к городу Едрену,
В самому великому султану.
Доложил визирь царю-султану,
Что каков я мо́лодец удалый,
И они в кафтан меня одели,
Дали саблю и шатер богатый,
И коня мне дали вороного,
Дали мне коня и наказали,
Чтоб служил по век царю-султану.
Ты пришол за выкупом Страхиньич?
Нет со мной, Страхиньич, ни динара!
