Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 29)
На вечер я не намечала никаких конкретных дел, хотя и предполагала, что мы с Орионом снова вместе отправимся в библиотеку. Но когда мы относили подносы на конвейер, он коротко произнес:
– Иди, я тебя найду.
– Как хочешь, – пожала плечами я.
Даже дурак догадался бы, какие у него намерения. Однако я не стала говорить Ориону, что он не найдет в школе чреворота – и что это в целом идиотский план. Я просто пошла в библиотеку одна.
Я хотела отправиться за свой стол, но, войдя в читальный зал, обнаружила, что он наполовину пуст. Большинство столов и мягких кресел обгорели, в воздухе витал запах дыма пополам с чем-то вроде запаха брюссельской капусты – единственного блюда в столовой, которое никогда не бывает отравлено. Новички в читальне, вместо того чтобы расположиться на полу, устроились в креслах. До меня быстро дошло: ребята, вероятно, решили – и не без причины, – что злыдни сочли библиотеку новым охотничьим угодьем. Скорее всего, те, кто не вконец отчаялся, впредь намеревались избегать и склада.
Такую отличную возможность упускать не стоило.
– Подвинься, – велела я одному из самых честолюбивых младшеклассников, который посмел занять удобное кресло со столом в углу, где обычно сидели ребята из дубайского анклава – правда, сейчас никого из них не было видно.
Парень уступил без спора: он знал, что влез не на свою территорию.
– Можно мне сесть с тобой? – спросил он.
Это уже что-то новенькое. Он с кем-то поспорил, придет ли Орион?
– Валяй, – сказала я, и он устроился на полу рядом с креслом.
На спинке кресла зияла здоровенная дыра, но именно поэтому я на него и претендовала. Я вытащила из-под дивана остатки полусгоревшего покрывала и принялась возиться с крючком. На это понадобился почти весь вечер – и несколько слоев зубной эмали, – но я привела покрывало в порядок, а потом, скатав его валиком, привязала поверх дыры за свободные концы нитей и произнесла заклинание ремонта. И не забыла написать «Эль» на спинке кресла. Неписаное правило гласит, что тот, кто чинит сломанный предмет школьной мебели, становится его обладателем до конца семестра. На это правило частенько забивают, особенно если на упомянутый предмет претендует кто-нибудь более могущественный, но я подозревала, что даже члены анклавов не станут ссориться с девушкой Ориона Лейка, хотя она стремная особа, ненавидящая авторитеты, а он за их счет спасает слабаков.
Потом я достала сутры Золотого камня, любовно погладила книжку, отыскала словарь классического арабского языка и приступила к переводу первых страниц. Оказалось, это самое обычное предисловие – благодарности всяким важным покровителям, в данном случае старшим волшебникам анклава, и рассуждения о том, как трудно сделать точную копию. Я провела время не самым продуктивным образом, зато попрактиковалась, что уже неплохо, поскольку я не сомневалась, что четверть заданий на экзамене по иностранным языкам у меня окажется на арабском.
Орион так и не пришел. Он даже пропустил занятия в лаборатории. Я увидела его, только когда отправилась ужинать: он сидел за столом в одиночестве и жадно, как волк, глотал еду. Очевидно, он встал в очередь первым – отличный способ взять много еды и самому быть съеденным.
Для большинства.
Можно даже не спрашивать, куда он пропал. Ибрагим тоже не явился в лабораторию – и все равно знал, что Орион прогулял урок; еще не успев сесть, он пристал с расспросами.
– Я его не нашел, – негромко сказал Орион, после того как признал, что ходил охотиться на чреворота, и окружающие перестали ахать.
Это было крайне глупо, даже для героя. Но он лишь пожал плечами:
– Я заглянул на склад, в мастерскую, осмотрел библиотеку…
Я решительно его игнорировала, но Лю, которая сидела рядом и все так же механически ела, медленно начала поднимать голову. Когда раздосадованный Орион закончил, она произнесла – почти прежним тоном:
– Ты его не найдешь.
Орион посмотрел на нее.
– Чреворот не станет прятаться. Если он проберется в школу, то будет жрать. Мы бы уже знали, где он. Значит, никакого чреворота нет. Или Тод наврал, или ему померещилось.
Ясное дело, эта мысль всем понравилась.
– Он ведь сказал, что давно не спал, – напомнила одна из подруг Нкойо, и к концу ужина вся столовая с облегчением решила, что никакого чреворота нет, а Тод временно лишился рассудка.
Даже мне стало легче: дискуссия закончилась, и моя находка могла привлечь заслуженное внимание. К концу ужина четырнадцать человек – из них восемь выпускников, изучающих санскрит, – подошли взглянуть на сутры и так обрадовались, что заинтересовались и выпускники, не занимающиеся санскритом. В основном это были ребята из магических кланов вроде семьи Лю, только побольше, которые начинали разживаться ресурсами для строительства анклава. Получить относительно задешево фазовое заклинание – очень неслабая экономия.
После ужина я вернулась в библиотеку довольная, несмотря на кучу предстоящей возни с арабским. Ибрагим даже вызвался помочь мне с переводом в обмен на помощь с английским, в которой он особо не нуждался, – наверное, он извинялся за то, что раньше вел себя как придурок. Я согласилась, хоть и неохотно: в конце концов, я сидела за его столом.
Ибрагим и его приятельница Надия, девочка, которая одолжила мне арабский словарь, после ужина отправились со мной в библиотеку. Читальный зал понемногу наполнялся, и ребята из Дубая совсем не обрадовались, когда я подошла и заявила: «Это мое кресло». Во всяком случае, прежний ореол начала утрачивать
Я кое-как продралась сквозь задания по арабскому и сделала несколько пометок касательно грамматики, а затем начала переводить примечания к фазовому заклинанию. Я надеялась найти что-нибудь полезное, в идеале – объяснения, как его накладывать. Чем древнее заклинание, тем больше шансов ошибиться в жестах и интонации; и чем оно могущественней, тем вероятнее, что в результате путаницы произойдет какая-нибудь жуть. Но в примечаниях я не нашла ничего, кроме пустого многословия – мол, фазовое заклинание включили в этот сборник только для полноты картины, поскольку на практике его сменило новое, написанное на современном арабском языке. Ну, допустим. Насколько мне известно, никому не удавалось составить фазовое заклинание, которое работало хотя бы вполовину так же эффективно, как заклинание Пуроханы. Вот почему оно до сих пор не вышло из обихода, хотя и написано на дремучем санскрите. У меня возникло сильное подозрение, что новую версию написал какой-нибудь багдадский волшебник, которому переводчик пытался польстить.
Я перевела всю эту лесть дословно, надеясь найти там хоть что-нибудь полезное, – но нет.
В процессе работы книга явно успокоилась: я поглаживала обложку и бормотала себе под нос все, что переводила, и в конце концов от книги стало исходить приятное тепло, как будто она
Потом явился Орион. Дубайцы взглянули на него с сомнением и обменялись взглядами, значение которых я истолковала с легкостью. Даже если Орион лишает тебя какого-то преимущества в широком смысле, то в узком ты все-таки предпочтешь, чтобы он сидел рядом – на тот случай, например, если в библиотеку снова ворвется стадо злыдней.
Один из выпускников коротко кивнул среднекласснику. Тот встал и небрежно произнес:
– Я пошел спать. Орион, садись на мое место. Всем спокойной ночи.
Остальные тотчас переключились на английский и принялись благодарить Ориона за то, что он накануне их спас. Я вмешалась:
– Перестаньте, хватит его гладить. Ты сегодня сделал что-нибудь серьезное, Лейк, или хочешь провалить экзамен?
Орион даже не особенно удивился – видимо, такое случалось с ним регулярно – и ответил:
– Спасибо за заботу, у меня все в порядке. На сей раз никто не попытался сжечь мне лицо.
Все, включая Ибрагима и Надию, поглядели на меня одновременно с досадой и недоумением. Две девушки сказали друг другу по-арабски что-то, почти не нуждающееся в переводе. Да, похоже, Орион чокнутый мазохист, раз он встречается со мной. Мне очень захотелось крикнуть, что мы не встречаемся, большое спасибо, ему очень повезло.
Я просидела в библиотеке еще час, в основном назло. Арабский у меня уже из ушей лез, а для большинства других дел требовались вещи, которые остались в комнате. Не говоря уж о том, что нужно заняться сбором маны. Но я торчала в читальном зале, наслаждаясь своей прекрасной книгой и перебрасываясь шпильками с Орионом. Хотелось бы мне сказать, что я просто не могла встать и уйти, но в том, что касается необходимых дел, воля у меня хорошо развита. Она отказывает, если речь идет о мелких пакостях: я надеялась дождаться, когда кто-нибудь из дубайцев пойдет спать и освободит еще одно кресло. Никому из них я ни в чем не собиралась уступать.