Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 21)
Я оставила собственную работу и принялась за перевод для Лю. Единственный словарь санскрита, лежащий на полке, представлял собой шестикилограммовое чудище, но я перебирала страницы машинально, и значительная часть моего мозга продолжала трудиться. Я решила подождать до конца следующей недели. Если ничего не подвернется – тогда я просто притворюсь, будто меня что-то напугало: например, в мастерской, чтобы Аадхья видела…
Мои мысли прервались, когда Орион оглянулся, и я осознала, что он делает это уже в третий раз. Я не обращала на него внимания, поскольку это нормально: я сама автоматически оглядываюсь каждые пять минут. Но Орион не из тех, кто озирается. Прежде чем я успела спросить, в чем дело, он вскочил, оставив книжки и тетради, и побежал по направлению к читальному залу.
– Лейк, какого черта! – крикнула я вслед, но он уже скрылся.
Я могла побежать следом и догнать его – правда, для этого пришлось бы со всех ног броситься навстречу неведомому и наверняка очень опасному. А если Орион успел убежать далеко вперед, проходы уже точно бы вытянулись, чтобы мне помешать, и я неслась бы по темным коридорам в полном одиночестве. Просто супер.
Я могла остаться за столом – правда, я по-прежнему не знала, что случилось, и если в библиотеку пробралось что-нибудь по-настоящему скверное, оно могло удрать от Ориона и явиться ко мне.
Так или иначе я хотела показать себя: чего же я жду? Уничтожить большую тварь в читальне – отличный шанс, если, конечно, Орион не убьет ее раньше, чем я добегу. Может быть, я даже спасу его!
Грезя о славе, я встала и последовала за Орионом, хотя и осторожно. Оказавшись в разделе санскрита, я услышала сладкую музыку, которая так его манила, – отдаленные крики, доносящиеся из читальни. Я понятия не имела, что послужило их причиной, но количество голосов наводило на мысль, что это нечто впечатляющее. Я поступила разумно, решив не торопиться: я едва успела миновать ведический раздел, а Орион уже исчез за следующим поворотом, и свет померк у него за спиной, так что передо мной тянулся длинный отрезок темного коридора.
Я сосредоточилась на корешках книг и слегка замедлила шаг – это лучший способ не дать библиотеке отмочить с тобой какой-нибудь фокус. Но коридор и без того неохотно позволял мне идти вперед, а теперь стало еще хуже: в качестве примет я искала знакомые книги – и обнаружила, что они рассеяны гораздо дальше, чем следует. Пришлось читать название последней книги в каждом ряду вслух и касаться пальцами края каждой полки, чтобы библиотека меня не удерживала.
И это было очень странно, потому что вопли в читальне становились все громче. В дальнем конце коридора виднелись алые и фиолетовые вспышки – пошла в ход боевая магия Ориона, которую я распознала по ритму заклинаний. Кажется, там началась настоящая битва. Как правило, школа охотно позволяет тебе ввязываться в неприятности, раз уж ты настолько глуп, что сам лезешь в пасть к злыдням. Или – подумала я, – может быть, дело как раз в том, что явившаяся тварь имеет реальный шанс расправиться с Орионом. Я шла к читальне с намерением помочь ему, а в магии намерение имеет значение. Безусловно, школа хотела избавиться от Ориона, поскольку он нарушал баланс и не давал ей кормиться.
Мне эта мысль совсем не понравилась – и еще больше не понравился сам факт появления этой мысли. Привязываться к кому-нибудь в школе кроме как из практических соображений – просто лезть на рожон, даже если предмет твоих симпатий не идиот, который сам постоянно лезет в огонь. Но было уже слишком поздно, происходящее не нравилось мне настолько, что пришлось сделать над собой усилие, чтобы не перейти на бег. Я заставила себя замедлить ход еще больше и стала внимательно рассматривать все, что стояло на полках. Это противоречит инстинкту, но иначе библиотека не отвяжется. Если человек идет по проходу медленно – значит, его интересует конкретная тема, и библиотеке придется извлечь из пустоты много книг. Если на ходу он успевает смотреть на корешки, то почти обязательно найдет какую-нибудь ценную и редкую книгу. Поэтому школа предпочтет, чтобы он не задерживался.
Вокруг меня на полках начали появляться кучи незнакомых книг и манускриптов. Многие были с незнакомыми номерами – даже несмотря на то что в последние два года я провела много времени в отделе санскрита. Некоторые номера намекали, что эти книги внесены в каталог очень давно и с тех пор ярлычок не меняли. Школа всерьез пыталась меня задержать. Я прищурилась и стала смотреть внимательнее – и в трех полках впереди заметила золотистый блеск корешка небольшой книжки, почти скрытой между двумя стопками пальмовых листьев. Она стояла на высокой полке вне моей досягаемости и была без всякого ярлычка.
Отсутствие ярлычка означало, что книжку только что извлекли из пустоты; раньше она никогда не появлялась на полке, а следовательно, была достаточно ценной и склонной активно прятаться. Если она лежит меж пальмовых манускриптов – значит, содержит интересные заклинания, раз кто-то переписал их несколько столетий спустя и даже озаботился позолотить обложку. В первый раз книжка выглянула, когда я была в двух шагах от нее; не сводя глаз с добычи, я приблизилась, уцепилась за край полки одной рукой, подпрыгнула и схватила ее. Весь шкаф возмущенно накренился, когда я спрыгнула. Мне хватило ума не заглядывать в книгу сразу – тогда она бы исчезла; я засунула ее в сумку, даже не сбившись с шага. Ощущение подсказывало, что это очень хорошая книга. Неведомый мастер позолотил не только корешок – она вся была покрыта чем-то вроде оттисков и снабжена застежкой, чтобы не раскрывалась.
После этого проход словно стал короче. Я позволила себе минутку самодовольства: я победила библиотеку и заставила ее дать мне что-то ценное. Теперь она старалась меня выпихнуть, поскольку не хотела, чтобы я забрала что-нибудь еще. Конечно, не хотела, но я забыла главное: здесь ничего нельзя получить даром. Никогда.
При свете следующей вспышки я быстро миновала отделы современных языков; библиотека позволила мне мельком оценить расстояние между мной и отделом основных заклинаний, и я припустила бегом. Конец коридора теперь был виден даже без вспышки. Мне понадобилось почти вдвое больше времени, чем Ориону, чтобы добраться до места. Вопли стали громче, и другие звуки тоже: пронзительный визг, отдаленно напоминающий птичьи крики, и низкое рычание, которое я услышала, свернув в главный отдел. Еще несколько осторожных шагов – и добавился третий звук, что-то вроде свиста зимнего ветра в сухой листве.
Первые два звука, возможно, издавала одна тварь. Среди бестий и гибридов встречаются самые нелепые скрещения, возникшие оттого, что какой-нибудь не в меру умный алхимик соединил два несочетаемых существа ради забавы или выгоды (если можно считать выгодой то, что тебя в конце концов сожрут собственные создания – почти каждого малефицера, который шутит с биологией, ожидает такая участь). Думаете, нельзя скрестить волка со стаей воробьев? Да ладно.
Но вот третий звук меня смутил. Он отчасти походил на материализацию, которую мама однажды летом победила на острове Бардси, когда потащила меня пешком через весь Уэльс по старому паломническому маршруту. Та штука на слух больше напоминала звон колокола, но все же…
Библиотека – подходящее место для возникновения материализации. Но я удивилась, что она прорвалась в читальный зал. Почему бы не остаться среди уютных темных шкафов, где можно много лет кормиться заблудившимися учениками? И почему одновременно с кем-то еще? (Визг и рычание, как я теперь поняла, доносились из разных частей читального зала – слишком далеко друг от друга, чтобы их могло издавать одно существо.) Я окончательно растерялась, когда услышала крик Ориона:
– Магнус, давай гладкий щит!
Такие щиты используют только против слизней, которые вообще не издают звуков, не считая хлюпанья. Значит, в библиотеке оказались четыре твари сразу. Возможно, решили устроить вечеринку перед выпуском.
И если Магнус оставался там и выбрасывал защитные заклинания, вместо того чтобы удирать со всех ног, это значило, что одна из тварей блокировала нью-йоркский анклав и не давала уйти куче народу. О лучшей возможности показать себя я не могла и мечтать. Главный проход был освещен до самого читального зала, как трап самолета.
Я не стала бросаться в драку очертя голову. Я слегка замешкалась с книгой, но вообще-то я не тормоз. Библиотека старалась удержать меня в отделе санскрита, а теперь она хотела, чтобы я отправилась в читальный зал. Она не пыталась погубить Ориона – она просто не желала, чтобы я торчала
Поэтому я остановилась, а потом повернулась и посмотрела в темноту у себя за спиной.
Библиотечная вентиляция проходит в коридоре – старые тусклые медные решетки, вделанные в пол. Они отражают свет: тонкие блестящие линии посверкивают, даже когда огоньки горят тускло. Но я не видела той решетки, которая должна была находиться позади меня. Я не слышала раздражающего скрипа старых грязных вентиляторов и даже вечного шелеста страниц – книги на полках затихли, как воробьи, завидевшие ястреба. Звуки библиотеки не просто были заглушены шумом боя в читальном зале. Я замерла, прислушиваясь, и различила слабое дыхание многих людей – тихое, мрачное, тяжелое. Свет не горел, но вот-вот должно было вспыхнуть следующее заклинание Ориона. Все мое тело напряглось в ожидании – и при взблеске алого огня я увидела десяток человеческих глаз. Они смотрели на меня, разбросанные среди толстых переливающихся складок прозрачной массы, которая вываливалась из вентиляционного отверстия.