Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 22)
Поскольку на занятиях по злым чарам я обычно сижу в первых рядах, мне хорошо видно картину, изображающую выпускной зал, с двумя гигантскими чреворотами, занимающими почетные места по обе стороны ворот. Это единственные злыдни, которые имеют имена – давным-давно какие-то ньюйоркцы прозвали их Терпением и Стойкостью, так оно и осталось. Впрочем, они остаются чисто декоративными: мы не изучаем чреворотов. В этом нет смысла. От чреворота нет защиты. Если проскочишь мимо него быстро – выживешь. Если, конечно, тебя не убьет что-то другое. Касательно чреворотов учебник дает один практический совет: при наличии выбора предпочти что-то другое. Если чреворот до тебя добрался, если хотя бы чуть-чуть обернул щупальце вокруг твоей лодыжки – ты уже не спасешься. По крайней мере, своими силами.
Ослепительный свет боевой магии Ориона за моей спиной погас, и я стояла, глядя в темноту, пока он не вспыхнул снова, похожий на яркий сине-зеленый фейерверк. Чреворот был на прежнем месте. Он поморгал, глядя на меня заимствованными глазами всех оттенков и форм; они скользили туда-сюда по гладкой поверхности, которая продолжала вываливаться из люка, и то ныряли вглубь, то щурились на свет. Одни были широко распахнуты, другие быстро моргали, третьи казались остекленевшими и тусклыми. Главка о чревороте в учебнике суровой прозой сообщала нам, что никто не знает, какова судьба тех, кого пожирает чреворот. Некоторые ученые полагают, что сознание так и не покидает их и они просто постепенно истощаются. Подробнее смотри в программной статье Абернати, Кордина и Ли в журнале «Изучение черных чар»: упомянутые авторы обнаружили, что можно наложить заклинание общения на давно пожранную чреворотом жертву и получить ответ – правда, лишь в виде бессвязного вопля.
Когда мне было девять, я заставила маму рассказать, как погиб папа. Она не хотела. До этого она коротко отвечала: «Прости, милая, нет. Не могу об этом говорить». Но наутро после визита цапуна, когда я сидела в постели, обхватив руками костлявые коленки и глядя на дорожку из расплавленного металла, которая осталась от голодной твари, явившейся за мной из тьмы, я сказала:
– Только не говори, что не можешь. Я хочу знать.
И мама рассказала мне все, а потом до вечера плакала, пока совершала обычные ритуалы, прибиралась и готовила – как всегда босиком. Я видела маленькие, похожие на оспины шрамы у нее на лодыжке – знакомое кольцо отметин. Мне оно нравилось, прямо завораживало. Я дотрагивалась до него, когда была маленькой, и спрашивала маму о нем гораздо чаще, чем о том, что случилось с папой. Мама отмахивалась и от этого вопроса, а я не понимала, что это один и тот же вопрос.
Единственный способ остановить чреворота – вызвать у него несварение. Если броситься на чреворота с достаточно мощным щитом, может быть, успеешь проникнуть внутрь прежде, чем он начнет тебя есть. Теоретически, его можно взорвать изнутри, если добраться до середины. Но большинству это не удается; известны лишь три удачные попытки, да и те производились не в одиночку. Для одинокого волшебника единственный вариант – отвлечь тварь.
Так поступил папа. Он схватил щупальце и оторвал его от мамы, успев сказать, что любит ее и меня – ребенка, про которого они только что узнали, – а потом чреворот пробился через его щит и проглотил папу.
Может быть, именно этот и выбрался в библиотеку. Я точно знала, что это не Терпение или Стойкость. Те оба такие большие, что почти не двигаются с места, и редко едят учеников, разве что случайно. Выпускной они проводят пожирая других чреворотов и крупных злыдней, которые оказываются в пределах досягаемости их щупалец. Несомненно, это питательней. В школьных коридорах никогда раньше не встречали чреворота. Насколько мне известно, конечно. Но чреворот не из тех тварей, от которых никто не успевает убежать. Ты узнаешь о случившемся, потому что люди вопят и бьются, пока их глотают. Но чревороты, обитающие в школе, всегда довольствовались тем, что ждали внизу ежегодного пира.
В следующий раз огонь в читальне вспыхнул, когда чреворот окончательно вывалился из вентиляционного отверстия; некоторое время его туша сохраняла квадратную форму люка, через который протиснулась, а затем вновь расплылась. Тварь просто сидела в коридоре, и ее рты беззвучно двигались, делая глубокие вдохи, как будто чреворот приходил в себя после непростого пути наверх. Я не бежала – в этом не было нужды. Даже маленькие чревороты не едят по одной жертве зараз. Если бы он проглотил меня, ему пришлось бы сидеть здесь и переваривать добычу, прежде чем двинуться дальше, а прочие бы тем временем разбежались. Вот почему библиотека пыталась меня удержать – чтобы я не предупредила ребят. Она хотела дать чревороту отличный шанс сожрать не только Ориона, но и всех остальных в читальном зале. Не говоря уж о тех четырех мощных злыднях, которые явились сюда,
Я медленно и осторожно сделала шаг назад, в темноту, по направлению к читальному залу. И еще один – после того как за моей спиной померкла очередная вспышка. Вдруг чреворот испустил всеми своими ртами тяжелый вздох и двинулся… прочь. Я застыла, гадая, не мерещится ли мне, но тут Орион выбросил что-то вроде купола, и неоново-розовое сияние озарило глянцевитые складки чудовищной туши, которая катилась прочь с пугающей скоростью: многочисленные глаза и шепчущие рты то появлялись, то исчезали.
Тварь направлялась не в читальный зал. Она двигалась в другую сторону, к лестнице в конце коридора – той самой, которая вела из библиотеки на этаж младшеклассников. Где младшие ребята – те, кому не досталось места за безопасным столом в читальне, – сейчас сидели, забившись в свои комнаты по двое и по трое, и делали домашнюю работу. Чреворот вытянется вдоль коридора, заблокирует все двери, до которых сумеет дотянуться, а потом начнет совать щупальца внутрь и выковыривать нежные устрицы из раковин.
И я ничем не могла им помочь. Чтобы добраться самым коротким путем на этаж младшеклассников, нужно миновать читальню и отдел заклинаний; поднявшись по лестнице, я бы оказалась в противоположном конце коридора. Но когда я туда доберусь, никаких предупреждений уже не понадобится. Кричать будут громко.
Но это был мой единственный выход – единственное, что вообще можно сделать, поскольку чреворота нельзя убить. Даже анклавы в таких случаях прибегают к глухой обороне – прячутся, закрывают все входы, гонят прочь стадо злыдней, отвлекая чреворота. Сильнейшие волшебники не в состоянии его убить – они даже не станут пытаться, потому что если рискнешь и потерпишь неудачу, он не просто тебя съест, а будет есть вечно. Это хуже, чем погибнуть от пожирателя душ, хуже, чем попасться гарпии, которая относит жертву в гнездо на растерзание птенцам, хуже, чем оказаться в когтях квенлика. Никто в здравом уме не бросит вызов чревороту, никто никогда – только если твоя девушка, с которой ты начал встречаться несколько месяцев назад, сейчас погибнет, а вместе с ней тот, кого ты никогда не видел, не человек даже, а сгусток клеток, которые едва начали делиться, но ты так глуп, что готов принять миллион лет мучений в обмен на их жизни…
И тут до меня дошло: если мне удастся каким-то чудом остановить чреворота, никто об этом не узнает. В библиотеке не осталось ни души – все дрались и орали в читальном зале. А младшеклассники не высунутся из своих дортуаров, если услышат в коридоре что-то подозрительное. Те, кто дожил до конца года, уже поняли, что самый разумный поступок в данном случае – забаррикадировать дверь. Никто даже не узнает, что здесь был чреворот, и никто не поверит, если я скажу, что справилась с ним одна. К тому же придется истратить неведомо сколько маны, добытой тяжким трудом. Репутация станет наименьшей из моих забот. Весь следующий год я проведу, отчаянно наскребая крохи маны, просто чтобы как-нибудь пережить выпуск.
Я не хотела все это понимать. Не хотела признавать, потому что для меня это слишком много значило. Здесь ничего не получают задаром. Но мне только что дали невероятно ценную книжку, и прямо за моей спиной, в читальном зале, было все, на что я надеялась, – мой основной шанс на выживание и приличное будущее. Я уже знала, что школа предложила мне это не просто так… и на другой чаше весов лежит что-то противоположное. Двойная приманка. Но зачем подкупать человека без необходимости? Школа не стала бы оттаскивать меня от чреворота – если только она не считала, что у меня есть