Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 18)

Наверху, в мезонине, есть еще несколько читален поменьше, но на каждую претендует союз из двух-трех небольших анклавов. У них недостаточно огневой мощи, чтобы занять часть главной читальни, но при этом вполне хватает сил, чтобы не пускать чужаков. Нкойо частенько приглашают к себе ребята из Занзибара и Йоханнесбурга. Но незваному не стоит и соваться наверх; даже если там никого нет, первый, кто придет – почти наверняка не в одиночку, – выгонит тебя взашей. Причем выгонят не только меня; члены анклавов выдворят любого: библиотека слишком важный ресурс, чтобы его не контролировать.

Еще одно хорошее место для работы – индивидуальные кабинеты, точнее ниши, втиснутые между стеллажей. Иногда они сами собой меняют место. Замечаешь между полок нишу, освещенную зеленым маяком настольной лампы, а стоит выйти в проход между шкафами – и она уже исчезла. А если, наконец найдя ее, примешься за работу и задремлешь над книгами – рискуешь проснуться неизвестно где, среди потрескивающих старых свитков и фолиантов на незнакомых языках. Если повезет – сумеешь выбраться, прежде чем что-нибудь тебя найдет. Библиотека безопаснее, а не безопасна.

Мне удалось занять один из столов – поцарапанное древнее чудище, которое, вероятно, стоит здесь с основания школы. Он задвинут в нишу, которую можно обнаружить, только миновав разделы санскрита и древнеанглийского языка. Почти никто сюда не забирается – и неудивительно. Шкафы набиты старыми свитками и каменными табличками на каком-то праязыке, таком древнем, что его уже никто не знает. Если по пути случайно бросить слишком внимательный взгляд на обрывок папируса, школа может решить, что теперь ты изучаешь этот язык. Тогда придется разбираться с заклинаниями, которые она тебе выдаст. Они могут тебя буквально завалить: получаешь десяток заклинаний подряд, которые не можешь толком выучить и освоить – и вдруг оказывается, что тебе не удается двинуться дальше, даже если ты добудешь новые заклинания. До конца жизни останешься с тем, что успел выучить, – и вряд ли эта жизнь будет долгой, если ты застрянешь на уровне среднеклассника. В довершение всего путь к моей нише проходит под коридором, который соединяет разные секции мезонина – иными словами, по большей части нужно идти в темноте.

Тут я и нашла свой стол. В прошлом году я рискнула сюда заглянуть, потому что готовила особый проект: анализировала сходства между заклинаниями связывания и принуждения на санскрите, хинди, маратхи, древнеанглийском и среднеанглийском языках. Очаровательная тема, понимаю, зато идеально связанная с моей способностью – и это задание избавило меня от экзамена по иностранным языкам. В противном случае пришлось бы провести пять часов в аудитории, полной милых и любезных одноклассников, которые уж постарались бы усадить меня на худшее место. Эта тема практически гарантировала мне участие в протоиндоевропейском семинаре на следующий год, в котором всегда минимум десять учеников – идеальное число для языкового семинара в выпускном классе. Но чтобы такой проект зачли, нужно штук пятьдесят ссылок. Одно лишь составление списка литературы должно было занять у меня несколько часов.

Оставить библиотечные книги за собой нельзя. То есть теоретически я могу спрятать их в темном уголке, отнести к себе в комнату или даже сжечь – никто не остановит меня у двери и не потребует штраф. Но если ты позволишь себе хотя бы маленькую небрежность по отношению к библиотечной книге, то не найдешь ее в следующий раз, когда она тебе понадобится, – повезет, если она вообще тебе когда-нибудь попадется. Поэтому я каждый раз расставляю книги по местам. А еще у меня есть записная книжка, которую я завела в младшем классе: помимо названий и кодов я заношу в нее описание раздела, в котором находится книга (номер шкафа, номер полки, количество книг по обе стороны, а также названия соседних). Корешки самых ценных книг я даже зарисовываю цветным карандашом. Благодаря этому я могу отыскать почти любую книгу – и на следующий год накануне выпуска наверняка сумею продать свою записную книжку кому-нибудь из младших, изучающих иностранные языки, в обмен на некоторое количество маны. Такова ценность проделанной работы.

Но прежде чем я нашла удобный стол – то есть каждый раз, когда мне нужно было писать контрольную работу, – я, торопливо проглотив обед, неслась сюда, находила книги, тащила их в пустой класс, сорок минут работала, потом несла их обратно и расставляла на места, а после ужина проделывала все то же самое. В совокупности выходило часа два работы. Я даже ценой собственной жизни не нашла бы свободное место в читальном зале, даже за паршивыми столами в темных углах, где приходится тратить собственную ману, чтобы осветить страницы.

Это непросто даже при работе над проектом по одному предмету, когда все книги стоят в одном разделе или даже на одной полке. Дойти до отдела санскрита, миновать современные индийские языки, выйти в основной отдел заклинаний, добраться до конца древнеанглийского отдела – и так каждый раз… это слишком трудоемко. Однажды я рискнула и пошла коротким путем. И в награду отыскала свой стол. Да, он находится не в самом удобном месте, зато там есть светильник, который зажигается от крошечной капельки маны. А еще он чистый. Массивное дерево, широкая плоская столешница, тяжелые резные ножки – ни ящиков, ни укромных уголков, где могут таиться злыдни. И места более чем достаточно для двоих. Просто мне некого было пригласить.

Орион всегда избегал библиотеки как чумы, но по другой причине. Как только мы вошли в читальный зал, половина присутствующих повернулись (вторая половина и так сидели лицом к двери) и начали зазывно улыбаться. Все стали окидывать взглядом свои компании, мысленно выбирая самых непопулярных, чтобы освободить два места. Орион тут же ссутулился. Я не сердилась на него за то, что ему неловко, но тем не менее пихнула Ориона в спину – нельзя же быть тряпкой:

– Перестань делать такой несчастный вид. Я не дам тебя в обиду.

Я-то думала, что пошутила, но когда мы подошли к шкафам, сразу трое учеников как бы случайно увязались за нами. Мне пришлось повернуться и сказать, чтобы они отвалили. Сам Орион не произнес ни слова.

– Я не собираюсь быть твоим личным вышибалой, – заметила я, когда мы наконец избавились от третьего прилипалы – девицы, которая пыталась намекнуть, что в темных закоулках библиотеки будет гораздо веселее с двумя девушками вместо одной (видимо, она искренне не понимала, зачем еще Ориону тусоваться в библиотеке со мной). Не договорила она лишь потому, что я ее вовремя заткнула.

– Сам отшивай своих фанаток.

– У тебя это так хорошо получается, – сказал он и тут же добавил: – Извини, я просто… – Орион помолчал – и вдруг брякнул: – Луиза пригласила меня на свидание в обмен на помощь. За три дня до… – Он опять замолк.

– До того, как Джек ее убил, – подсказала я, и он кивнул. – И с тех пор ты решил, что обязан великодушно помогать всем подряд? Тебе что, время девать некуда?

– Нет! – воскликнул он и гневно взглянул на меня. – Я рассердился и оттолкнул ее, а потом она погибла, и я даже не знал, что произошло. И я подумал – может быть, в ту минуту она решила, что я ей не помог, потому что злился. Наверное, это глупо, – добавил он.

Конечно глупо, в основном потому, что он беспричинно винил себя. Я сразу так и подумала, и Орион это явно заметил.

– Что? – воинственно спросил он.

Я могла бы не говорить. Наверное, стоило проявить деликатность. Но все-таки я не удержалась:

– Она погибла потому, что после твоего отказа стала искать того, кто согласится. И Джек принял ее предложение.

Орион в шоке уставился на меня.

– Чтобы высосать силу из другого волшебника, большинству малефицеров нужно хотя бы подобие согласия, – продолжала я.

Ориона словно замутило. Всю дорогу до моего стола он молчал.

Больше никто нас не беспокоил, и путь показался гораздо короче обычного. Обычно мне приходится останавливаться через каждые три полки и читать названия книг – просто чтобы понять, что я двигаюсь в нужном направлении. Кроме того, нужно проверять свет. Это еще одна шуточка школы. Никакого потолка, чтобы повесить лампу, в библиотеке нет, и проходы освещаются хрупкими огоньками маны, которые летают вокруг. Они кое-как позволяют прочесть название на корешке книги и даже сопутствуют тебе, если ты взлетаешь к верхней полке – ну или лезешь, поскольку не все могут тратить ману на дурацкие фокусы. Но если ты ими не пользуешься, они тихонько меркнут, мало-помалу, поэтому ты ничего не замечаешь, пока они не потускнеют окончательно; и тогда нужно зажечь собственный свет, поскольку они непременно погаснут, если ты двинешься дальше – и даже если развернешься и пойдешь обратно. Но в присутствии Ориона они все ярко светились вокруг нас – и достаточно было просто время от времени бросать взгляд на полки, чтобы убедиться, что мы не сбились с пути.

У моего стола нас ожидали аж два стула. Орион сел, не проверив свой стул – и тем более не перепроверив, – и тут же полез в рюкзак. Я толкнула его и заставила вместе со мной осмотреть полки у нас за спиной, осветить стены, отодвинуть стол и задвинуть обратно…

– Слушай, мы же в библиотеке, – сказал он с раздражением.