Нани Кроноцкая – Зверь, именуемый Кот (страница 9)

Море. Здесь оно уже было меньше похоже скорбную лужу у города. На берег Ижорского мыса ложились тревожные волны коварной Балтики. А я ведь по ней тоже соскучилась. Здравствуй, волна. Привет, крупная галька. Как живёшь, гладкий круглый валун? Вот и я, старый добрый прилив. Не чихать тебе, ветер.

Марк уселся на валуне, выразительным жестом меня приглашая к себе. Места рядом с ним оставалось на пару ладоней. Он, видимо, недооценивал мои формы. Осторожно присев, я с трудом удержалась от вялого: «Постою».

Тихий смех раздался за спиной. Неожиданно я оказалась на тёплых и твёрдых коленях и услышала шёпот над ухом: волосы: «Котёнок… Девочкам вредно сидеть на камнях. Мама тебе ведь рассказывала?»

Мурашки по коже? Да меня ими окатило как будто бы из ведра! Совершенно некстати подумалось вдруг. Моя мама. Уже очень скоро закончится наше свидание, и я вернусь в свою серую жизнь. С укоризненными взглядами мамы, чьи надежды и чаянья я не оправдала. Опять. С работой, в которой я пряталась от житейских проблем.

Мой маленький сладкий глоток драгоценного счастья иссякал безвозвратно, стремительно. Высыпался, как будто песок за стеклом круглой колбы песочных часов. Судя по горькому вздоху над ухом, – не одной мне сейчас было грустно.

– Знаешь… – почему-то расслабившись, я откинула голову на мужское плечо, ощутив невозможную правильность этого жеста. – Мне страшно терять этот день.

Наверное, глупость сказала опять несусветную. Снова ляпнула, не подумав. Я всё время вела себя рядом с ним по-идиотски. И выглядела невероятно-кошмарно. Словно бы всех тараканов надумала вытряхнуть на несчастную голову терпеливо молчавшего Марка.

Он молчал. Отстраняясь от него, я неловко попыталась устроиться с краю. Осторожно сползая, я уменьшала волнующее соприкосновение, рискуя в любой момент свалиться. Выглядела я словно кошка, пытающаяся удержаться на крепком заборе. Марк снисходительно наблюдал за моими мучениями и усмехнулся. Затем крепко обнял и, прижавшись грудью, заставил сесть прямо. В лицо словно плеснули горячей водой, кровь вскипела. Я замерла, чувствуя, как жаркий румянец покрывает щёки, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Его близость дурманила голову, заставляя забыть обо всём.

– Не думай об этом, – он выдохнул тихо мне в ухо. – Зачем? Мы не знаем, что будет уже через час. Только надеемся. Посмотри, как красиво.

Над Балтикой разворачивалась гроза. Горизонт отливал чернильно-фиолетовыми тонами, сливаясь с линией белеющего неба. Ежесекундно разрезаемая ослепительными всполохами молний, масштабами происходящего эта суровая красота поражала воображение.

– Тебе нравится? – на него оглянувшись, я нервно поёрзала, тут же вызвав порыв рваного вздоха. – Страшновато. На лодочке с вёслами мне не хотелось бы там оказаться сейчас.

В ответ Марк завернул меня в свой пиджак, и окончательно, и бесспорно присвоив. Оказавшись в плену его рук, я подавленно замерла, даже пискнуть не смела. И не хотела.

– Котёнок… – он губами притронулся к обнажённому основанию шеи и фыркнул. – Кто же тебя одну выпустит в море на вёслах?

– Главное, чтобы за борт без вёсел не выкинули, – я всё-таки отстранилась, больше не в силах терпеть это дьявольское искушение. – С остальным разберусь.

Марк очень правильно понял меня. Руки послушно убрав, он вздохнул и взглянул на часы.

Я кивнула и начала спуск с постамента колена. В самый последний момент я скользнула по камню голой пяткой, зашипела и дёрнулась, тут же ударив вторую лодыжку. Коротко вскрикнув, схватилась за воздух и попыталась упасть. Не преуспела.

– Спокойно не можем, да, Лю? – мужская рука придержала меня, – Горе ты моё луковое.

Легко подхватив меня на руки, Марк прижался губами к затылку и тихо рыкнул. Затем крепко прижал к груди и понёс через пляж. Быстро шагая к открытой машине, лучший в этом мире мужчина нёс на руках обмирающую от ощущений меня. А я… Таяла, как мороженое в микроволновке. Теряя способности мыслить. Сильное сердце Кота билось рядом. Стараясь не шевелиться, я робко прижалась губами к нему и закрыла глаза. Чтобы теперь не случилось, я помню его гулкий ритм, его музыку.

◆◇◆

_{©Нани Кроноцкая 2022-2023 Специально для ЛитРес.}

7. Дождь

«Не только дождь капает с неба на голову». М. К. Кот, «Дневники и записки».

Больше желающих ехать в последней ночной электричке не нашлось. Квадратное низкое здание станции глазницами чёрных окон мрачно смотрело на серую линию старой платформы. Мы сидели в припаркованной неподалёку машине, глядели на надвигающуюся грозу и напряжённо молчали.

О чём сейчас думала я?

Как ни странно, о том, что безудержно и неоправданно счастлива. Даже если прямо сейчас здесь умру – сегодняшний день в моей жизни уже был. Он случился. Я никогда ни в кого не влюблялась вот так – словно простреленная стрелой, молниеносно и абсолютно летально. Я вообще никогда не влюблялась. Теперь это стало фактически очевидно. В моих отношениях с мужским полом случались симпатия, уважение, тёплые ощущения, но – не любовь.

Мне казалось, что это волшебное чувство трансцендентно для глупой, никчёмной Илоны Олеговны. Я ведь серая мышь, и эмоции – тоже мышиные, мелкие, серые. А теперь…

Подобно неукротимому тёплому шквалу Марк вошёл в мою жизнь. Он сводил меня с ума. Он заставлял мои мысли встревоженно бегать по кругу. Прикрыв глаза, Марк сидела молча рядом и больше не делал попыток ко мне прикоснуться. Нам это было обоим не нужно. Достаточно на сегодня. В конце концов, мои неожиданно вспыхнувшие чувства – внутренняя проблема. Я бесконечно благодарна ему за открывшиеся глаза. Оказалось, что я так могу, я умею любить. Просто… все эти годы его рядом не было. И теперь, очевидно, не будет.

Снова взглянув на часы, я поймала себя на чудовищной мысли. Мне вдруг захотелось просить его не отпускать. Похитить меня, забрать из трясины обыденно серости. Кем угодно: – простой собеседницей, спутницей, неприхотливой подругой.

Гордость – великая роскошь. В самые трудные дни моей жизни она оставалась со мной. А теперь я плевала и на неё, и на последние крохи самоуважения. Не хочу возвращаться туда, где Кота больше нет. Не хочу. Но Марк не сказал мне ни слова. Его выразительное молчание значило только одно: – мою непосильную роль было нужно играть до конца. Я сжала зубы и молча кивнув, отстегнула ремень безопасности. Нажала на ручку двери, прихватила с панели свою сумку, вдруг показавшуюся невероятно-тяжёлой, и вышла.

Марк тоже выскользнул из машины. Мы столкнулись глазами, он плечами пожал и легко произнёс:

– Я провожу тебя, Люсь. Под поезд ещё упадёшь, соскребай тебя с рельсов.

Шутка не удалась. Никому не хотелось смеяться. Марк выглядел совершенно убито. Устал или успел пожалеть о потраченном на меня времени?

Я развернулась и, гордо задрав подбородок, двинулась в сторону одиноко торчавшей платформы. Оглянуться моральных сил не было. Мне почему-то казалось, что Марк сейчас остановится. Сядет в машину и молча уедет. До прибытия электрички осталось каких-то там десять минут, никуда без него я не денусь.

Предвестник грядущей грозы уронил свои первые капли. Они оставляли неровные тёмные пятна на серой бетонной панели платформы. Подняв лицо к сизому и тяжёлому небу, я одиноко стояла, ловя их губами и пряча никчёмные, жалкие слёзы, смотрела на красный огонь переездного светофора.

Тепло, внезапно коснувшееся спины стало такой неожиданностью, что я громкой вскрикнула.

Мне до боли знакомые терпкие запахи, ощущение согревающе-трепетной нежности. Кот неслышно подошёл ко мне сзади и приобнял, осторожно меня придержав. Я было рванулась, но тут же притихла. Не было смысла обманываться и обманывать. Марк отлично всё понял. Бережно притянул к себе, рвано вздохнул. Раздался тихий щелчок, и над нашими головами развернулся большой чёрный купол его зонта.

– Котёнок… Ты куда убежала опять? – его тёплым дыханием пошевелило кудрявую прядь моих светлых волос над виском. – Нельзя так всё время метаться. Мы же не попрощались.

Все годами построенные мной защиты и точки опоры предательски уничтожал один только звук его мягкого, низкого голоса.

– А надо? Зачем? – само как-то спросилось.

Так глупо. Ох, слышала бы меня мама, ох, что она бы сказала. Но мне отчего-то вдруг стало решительно всё равно. Я не хотела прощаться. Не с ним.

Кот выразительно промолчал, лишь прижав меня крепче. Сквозь слои плотной ткани я слышала звук его сердца, гудящего словно набат.

Хлынул дождь. Пробив его мокрую стену, лучами моргнули электрички. Она приближалась неотвратимо, безжалостно быстро. Освободившись из крепкого круга таких нужных мне рук, я медленно развернулась. Наверное, необходимо всё-таки что-то сказать. На деле мне просто хотелось увидеть его ещё раз. В самый-самый последний. Поймать его пристальный взгляд, рассмотреть жёсткую вертикальную складку между бровей, сразу сделавшую вечно улыбчивое лицо очень серьёзным.

Мгновенье мы молча смотрели друг другу в глаза. Просто так, на прощанье. А после… мужская рука у меня на щеке, тёплые твёрдые пальцы, поднявшие мой дрогнувший подбородок и лёгкое прикосновение губ. Жёстких, сухих, докрасна раскалённых. Чужое дыхание на лице.

Этого быть просто не может.

Наш поцелуй был похож на удар близкой молнии. Разряд, яркая вспышка, грохот рушащегося сознания, подкашивающиеся ноги, боль грядущей потери.