Нани Кроноцкая – Зверь, именуемый Кот (страница 10)

Кот снова поймал меня, подхватил, не давая упасть. Тронул нежно висок поцелуем-прощанием. Совсем рядом раздался пронзительный грохот дверей электрички.

Бежать!

Только лететь сломя голову. Вырвавшись из его рук, я шепнула трусливо: «Прости» – и рванула туда, где меня не догонят. В окна вагона я видела, как Марк стремительно развернулся и бросился к автостоянке у станции.

Вот и всё. Разбежались.

Дорогу домой я не помню. Только пустой, полутёмный вагон, запах дыма дешёвых сигарет и потоки воды за стеклом. Ошарашенно трогала губы, улыбалась бессмысленно, глупо, нелепо. Раз за разом я возвращалась туда: в объятия Марка на городской автобусной остановке. На насквозь пропитанный запахом моря шершавый гранит серых улиц практически-летнего Питера. На камень у самого берега.

Поцелуй на платформе казался мне чем-то мистическим, нереальным, волшебным.

В сумке тихо пиликнул забытый мной телефон. Достав его, я примерно минуту недоумённо смотрела на строки всплывающего сообщения:

«Как только доедешь домой, обязательно мне напиши».

Зачем? Я только успела об этом подумать, как мой резонный вопрос был безжалостно перечёркнут вторым сообщением:

«Котёнок, я очень волнуюсь!»

«Волнуюсь». Это снова был Кот. Тот самый, который, следя за моим возвращением поздно ночью с работы, писал каждый раз это слово: «Волнуюсь». Он вернулся ко мне, заслоняя собой Кота-Марка.

Пальцем погладив его аватарку, я улыбнулась.

«Постараюсь не заблудиться в своих трёх соснах».

Подождала ответ. Не дождалась. Значит, это была просто вежливость. Секунду подумав, дала себе мысленный подзатыльник. Он ведь на трассе сейчас, за рулём, возвращается в Питер. Ему просто не до болтовни.

А у меня впереди весь остаток больничной недели… Позвонить, что ли, Муле, сбежать, напросившись к ним в гости?

Дождь преследовал поезд, и стоило электричке причалить к платформе конечной станции, как он накрыл его мокрым крылом. Настоящий потоп, стена серой воды. Таксисты благоразумно решили не связываться со стихией. Выпрыгнув на платформу, я достала из сумки свой зонт. Непременный и обязательный атрибут всех дамских сумочек Питера, упакованный в специальный пакет. В него я и спрятала свой редикюль. Минуту спустя стало ясно: зонтик меня не спасёт. Бесполезный предмет можно просто сложить и размахивать им, словно жезлом.

Исключительно ради хорошего настроения.

Дождь был везде. Низкое небо сливалось с бурлящей водой на земле. По улицам громко журчали потоки. Настоящие тёплые реки, бугрившиеся крупными пузырями, превратили дороги в широкие русла. Несчастные новые туфли скользили по дну. Я быстро разулась, и наслаждаясь стихийным безумием, бредя едва ли не по колено в воде. По облепленным тканью платья ногам стекали прозрачные струи. Я влюблена. Вокруг не было ни души, только гроза и я – наедине с этим удивительным открытием. Размечтавшись, раскинула руки, подняла лицо к небу, почувствовав себя вольной птицей.

Я шла по спящему городу и смеялась. Фонари не горели. Набиравшие силу балтийские белые ночи превратили стихию в волшебное представление: молнии резали серое небо причудливыми зигзагами, их яркие вспышки выхватывали из грозовой темноты чёрные профили улиц.

Моя жизнь не останется прежней. Сегодня в ней всё изменилось. Я расправила крылья, дыша полной грудью. Я словно бы заново родилась.

Можно было привычно солгать себе. Можно мысленно хмыкнуть, скептически рассудив: чтобы после года физического воздержания вспыхнули чувства, мне оказалось достаточно одного поцелуя… Враньё! Мне не нужен был кто-то другой, каким бы красивым и сильным он ни был. Только он. Тот, кто пишет: «Волнуюсь».

Я брела, раздвигая босыми ногами потоки. Я медленно танцевала под сизым, грохочущим небом, чувствуя, как дождевая вода безвозвратно смывает все страхи и все тревоги… До дома мне оставалось немного, буквально какая-то пара кварталов.

Низкая арка прохода во двор. Тёмное, тайное место, прочно скрытое от случайных прохожих. Ещё будучи школьниками, мы часто прятались там от родителей, пытались курить и пить пиво. Кажется, я целовалась там даже, а с кем? Память услужливо вычеркнула этот факт. Как давно это было.

Сделав шаг под свод арки панельного дома, я ощутила неладное.

Странное чувство опасности. Неожиданное ощущение, непривычное. Городок наш закрыт и попасть в него сложно: куча секретных НИИ охраняются всеми возможными службами. Так откуда тревога? Впереди предстоит объяснение с мамой о судьбе безнадёжно испорченных платья и туфель…

Толчок. Удар по спине, где-то между лопаток выбил воздух из лёгких. Так, больно, что не смогла даже вскрикнуть. Падая на колени поймала ладонями твёрдый асфальт под водой и тогда уже взвыла от боли. Второй удар прямо в живот. Судорожно согнувшись, я дёрнулась, падая набок и тут же ослепнув от боли. Это спасло от удара ботинком в лицо. Дёрнулась, попытавшись в руках спрятать голову. Удары посыпались градом со всех сторон. Накрыло болезненное ощущение безнадёжности. Зло подумалось: «Сразу меня не убьют. Будут бить долго и с удовольствием. И изнасилуют вряд ли. Иначе бы лапали».

И в этот момент всё пропало. Я не потеряла сознания, остро слушая, видя и чувствуя. Неожиданно всё изменилось. Как будто бы всех моих страшных мучителей от меня отшвырнуло невидимой и огромной рукой. Раздался оглушительный вопль нечеловеческого, всепоглощающего ужаса. Никогда не слыхала такого, и вам не советую слушать. Похоже на визг поросёнка, не пожелавшего стать колбасой.

Топот ног, грязные брызги и странный, мистический звук низкого рёва совсем рядом со мной.

Всё разом стихло.

Только шум ливня вокруг и раскаты далёкого грома. Всё ещё сжавшись от страха и боли, я скорчилась в луже и думала. Если выживу – что скажу маме? Споткнулась, упала, сломалась? Болели спина и живот, кружилась голова, отвратительно-липко тошнило.

Тёплое, мокрое, очень нежное, прикосновение к коже щёки заставило вздрогнуть.

Глаза открывать было страшно. Пусть лучше думают: – я умерла и валяюсь тут дохленькая. Толчок тёплого носа, шершавое прикосновение мягкого языка на щеке. Ниже по шее, за ухом. Меня кто-то вылизывал?!

Глаза сами открылись, а разум напомнил мне совершенно некстати, что Илона Король – как бы бывший биолог. По структуре горячего языка привычно определившая типичного представителя рода кошачьих. Огромного, злого, опасного. Мирно лежащего рядом с собой в грязной луже.

Везёт всё-таки мне на котов.

◆◇◆

8. О плохом воспитании

«Больше всего о правильном воспитании любят рассуждать неправильные воспитатели». М. К. Кот, «Дневники и записки».

Похоже, – традиция трепетных дев падать в обмороки мне пришлась явно по вкусу.

Эта мысль была самой первой. Из тех, что тихонечко раздвигает завесу потерянного сознания.

Вторая мысль оказалась куда более трезвой и приземлённой.

И где это я?

Воды вокруг больше не было. И мокрой одежды и… монстра с шершавым языком. Он мне что же, привиделся?

Осторожно открыла глаза. Салон знакомого автомобиля, на моих плечах толстый плед. За стёклами окон идёт тот же дождь, а на сидении рядом спит… самый лучший во всём этом мире мужчина.

Интересно, когда я проснусь, он исчезнет? Привычно очнусь на больничной кровати вся в капельницах и совершенно одна. Телефон, кстати, где-то там в луже остался, вместе с сумочкой и зонтом.

Как-то само собой всхлипнулось. Неожиданно выдохнув, Кот тут же проснулся. Окинув меня быстрым взглядом, рыкнул громко: «Котёнок, ну что же ты!» и сгрёб меня сразу же всю, целиком.

Мой ушибленный организм заорал острой болью, я взвыла, Кот резво отпрыгнул, меня отпуская из рук и шипя.

– Грязные яги! – поправляя мой плед, он забавно нахмурился. – Лю, как тебе удалось снова вляпаться? И так быстро!

Я молча смотрела на Марка и вновь опасалась проснуться. Мы расстались всего час назад. Так откуда он здесь?

– Ты мне… ничего не хотел бы сказать? – слова дались с огромным трудом, я захрипела и тут же закашлялась.

Кот посмотрел очень внимательно, потом молча пощупал мой лоб. Его взгляд, откровенно скользнувший вниз по шее, куда-то к груди, я почувствовала физически. И вдруг поняла, что под пледом на мне только кожа.

– Очень хочу! – рвано выдохнул Кот. – Но чуть позже. Я снял тут неподалёку коттедж… Т-ш-ш, котёнок, ничего пока больше не спрашивай. Объясняться сейчас у тебя получается плохо. Придём оба в чувства и поговорим. Не дёргайся, Лю, с тобой больше совсем ничего не случится, я рядом.

Я ему почему-то поверила. Сразу и окончательно. Стало легче, хотя нить сознания принялась откровенно предательски ускользать. Я с раннего детства на все беды и стрессы реагировала необычно. Свойство психики и организма. Самое время уснуть: голая, босая, без телефона, в прокатной машине с мужчиной, которого видела в жизни лишь раз. И мне всё равно. Только поспать отпустите Илону Олеговну…

Лента ремня аккуратно легла на плечо, и я сонно успела подумать о том, что меня берегут. Больше не думалось, мозг отказал.

Машина гудела мотором, мелькали огни на панели, но всё это было уже просто сном. Как и дождь за пределами нашего мира. Неизвестно куда едут двое. До боли знакомые незнакомцы.

Край сознания вяло фиксировал остановку. Громко хлопнула дверь. Тишина.

Осторожно меня подхватившие руки казались родными и близкими. Запах Кота кружил голову. Тепло твёрдой груди, к которой меня прижимали. Всё так похоже на сказочный сон. Очень страшный, с условно-хорошим концом.