Наиль Хуснутдинов – Пепельный периметр: до пепла (страница 5)

– Для меня или для вас?

Плотный промолчал.

Артём вытащил сканер, погасил экран и показал пустой журнал.

– Ловите. Передача легла в помехах.

Сухой схватил прибор, пролистал последние строки и тихо выругался. Артём заранее сбросил оба среза во внутренний кэш визора, куда служебный журнал уже не добирался.

– Вот и отлично, – сказал он. – Всем сразу легче.

Сухой глянул так, будто с радостью вбил бы его шлем в стенку шкафа, только ситуация требовала другого лица.

– Уходи.

– С удовольствием.

Артём развернулся и пошёл к основному плечу. Решётка глухо отзывалась под ботинками, пепел тёрся о кабель-каналы, поле вдали дышало тяжёлым янтарным светом. На половине пути он всё же бросил взгляд через плечо. Сухой уже стоял у коробки, плотный снял боковую крышку и полез к жгуту ключом редкого формата. Такие инструменты обычным техникам в руки не попадали.

Когда он вышел на основную дорожку, канал ожил.

– Ковалёв, доклад, – сказал Руденко.

– Узел забрали диспетчерские. Двое. Один сухой, один плотный. По шкафу снял живую нагрузку, внутренний приоритет, второй замок изнутри. По сапогу у плотного – старая красная керамика. Пришли из внутреннего кармана.

В канале повисла короткая тишина.

– Твою же смену, – выдохнул Руденко.

– Именно.

– Маршрут добивай и дуй назад. Шторм ползёт быстро.

– А с карманом?

– С карманом пока хватит и того, что ты увидел. Дальше нужен воздух, свет и нормальная голова. Слышишь меня?

– Слышу.

Артём пошёл дальше по сегменту, хотя мысль уже сидела не на опорах и фазе. Она сидела на карте. На старом кармане. На внутреннем приоритете. На людях из диспетчерского контура, которые рванули к списанному узлу быстрее, чем к просадке поля.

По пути к южному шлюзу он заскочил в локальный пост обслуживания – узкий карман с настенной схемой кольца, аварийным ящиком и полкой для расходников. Ветер как раз вошёл в силу, и короткая передышка под крышей выглядела подарком.

Внутри стояла привычная тишина старого служебного места. Пыль лежала на ящике с уплотнителями, на ручках шкафчиков, на рамке схемы. Дежурные сюда заглядывали редко. Артём шагнул к стене и окинул взглядом карту внешнего кольца.

Свежая, глянцевая, чистая. Сегменты промаркированы по классам допуска, старые плечи срезаны, транзитный карман между Е-3 и внутренним поясом закрашен серым как выведенный из эксплуатации.

В нижнем углу под прозрачной крышкой торчал тонкий шероховатый край. Бумага. Старая, сухая, чуть темнее свежего листа.

Артём сдвинул защёлку, поднял крышку и потянул край на себя.

Под новой схемой лежала старая карта.

Выцветшая, с потемневшими сгибами, с ручными пометками по краям и с печатью службы кольца. Тот самый карман на ней выглядел живым участком: боковой сервисный ход, буферный отсек и внутренний переход с индексом К-22 / Внутр. карман.

Чуть ниже кто-то карандашом вывел треугольник и короткую пометку:

ЖИВАЯ ВЕТКА. ДЕРЖАТЬ ВРУЧНУЮ

Артём стоял с листом в руках и чувствовал, как внутри поднимается ровный злой холод.

Под новой картой лежала старая.

Он быстро снял схему на визор, перевернул лист и увидел на обороте полустёртый штамп службы кольца. Дата восьмилетней давности. Значит, карман вычеркнули позже. Гораздо позже. Чьи-то руки закрыли один план другим и решили, что пыль доведёт работу до конца.

В дальнем конце поста щёлкнул замок входной двери.

Артём мгновенно вернул старую карту под рамку, опустил крышку и шагнул к полке с фильтрами.

Внутрь ввалился молодой техник с насосного плеча, схватил герметик и бросил быстрый взгляд в сторону Артёма.

– Как там на кольце?

– Весело.

– По северу щитки уже свистят.

– Значит, к вечеру станция снова захочет чужую кровь.

Парень фыркнул, сунул тюбик в карман и ушёл обратно в пепельную муть.

Артём ещё секунду стоял у полки, потом выдохнул и вышел на дорожку. Поле впереди садилось глубже, команды в канале шли чаще, где-то вдали уже просили перераспределение по воздуху. Колония тяжело входила в новый режим, как старый двигатель на грязном топливе.

Он почти дошёл до южного шлюза, когда визор тихо пискнул.

Внутренний кэш завершил сборку скрытого пакета со шкафа двадцать два. На экране всплыла служебная строка анализа, которую журнал сканера уже успел срезать.

ПОЛУЧАТЕЛЬ НАГРУЗКИ: КАРМАН ВН-22

СТАТУС ПО ВНЕШНЕЙ СХЕМЕ: ПУСТО

СТАТУС ПО ЛОКАЛЬНОМУ ОТВЕТУ: ЕСТЬ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ

Ниже тянулся обрезанный хвост пакета. Всего два слова.

…РЕЖИМ ОБИТАНИЯ

Артём остановился так резко, что ботинок с лязгом встал поперёк решётки.

Гул станции, визг ветра, пыль по стеклу, мат в каналах – всё на миг ушло куда-то вглубь.

Пустой карман по схеме. Живой отклик по железу. Режим обитания в локальном пакете.

Он медленно поднял голову и посмотрел туда, где за серой стеной лежал К-22.

Карты врали. Железо помнило.

Теперь у него в руках была первая нитка. Дальше тянуть придётся до конца.

Глава 3. Тихий перерасход

Южный шлюз принял Артёма тяжёлым металлическим вздохом. Наружная створка встала на место, уплотнение дало по полу короткую дрожь, и тамбур медленно наполнился сухим воздухом техпояса. В шлеме стих вой ветра. Вместо него пришёл знакомый фон станции – гул насосов, скрип старых направляющих, далёкий рёв магистральных вентиляторов.

РЕСУРС ФИЛЬТРА – 34%

РАБОЧЕЕ ОКНО ЗАКРЫТО

ВОЗВРАТ В ПОЯС ПОДТВЕРЖДЁН

Артём снял шлем, стряхнул с воротника серую крошку и шагнул к внутренней двери. Пепел въедался всюду: в ткань, в смазку, в суставы дверей, в людей. Колония жила внутри камня, а дышала этой дрянью каждый час.

У двери его уже ждал Руденко. Мастер стоял, упершись ладонью в стену, и жевал пустой край сигаретной бумажки. Настоящий табак на кольце давно стал роскошью, а привычка пережила половину снабженческих срывов.

– Сюда, – бросил он сразу. – В общий зал зайдём позже.

– Там уже шумно?

– Там уже диспетчерский базар и два запроса сверху. Сначала хочу услышать тебя без лишних ушей.