Наиль Хуснутдинов – Пепельный периметр: до пепла (страница 4)

Голос шёл сухой, без имени, без привязки к участку, без живой интонации. Так говорили люди, которым важен приказ, а всё остальное давно превратилось в помеху.

Артём присел у шкафа и провёл сканером по шву корпуса.

– На линии висит живая нагрузка, – сказал он. – Сначала я сниму картину, потом поговорим.

– У вас другой порядок действий.

– У меня порядок простой. Живая линия сначала смотрится, потом закрывается.

Сканер выдал новый срез. Вход по общей линии, сервисное плечо, боковой отвод, релейный цикл, температура контактов. Дальше пошло главное: ток на боковом жгуте шёл ступенями. Всплеск. Пауза. Плавный провал. Снова всплеск. Для списанного кармана ритм получался слишком собранным. Для живого узла – в самый раз.

Артём отключил отправку на служебный канал и перевёл прибор в локальный режим. Ещё один проход. Те же цифры. Те же ступени.

– Е-3, прекратите работу с объектом, – голос на линии стал жёстче. – Ваш маршрут закрыт рамками допуска.

– Маршрут у меня по кольцу. Узел сидит на моём плече. Значит, уже мой вопрос.

Связь оборвалась. Сразу после этого в пепельной ряби впереди мелькнули два силуэта. Идут быстро, плечом к ветру, шаг у обоих уверенный. Артём сунул сканер в крепление, достал сервисный щуп и вставил его в тестовый паз под модулем замка.

Старый стопор отозвался охотно. За дверцей тихо щёлкнул первый фиксатор. На внутренней кромке вспыхнула тонкая диагностическая полоска.

ПИТАНИЕ

РЕЛЕ

ЛОКАЛЬНЫЙ ОТВОД

ВНУТРЕННИЙ ПРИОРИТЕТ

Артём замер на долю секунды.

Внутренний приоритет на мёртвом кармане выглядел как слишком жирная ошибка. Такой флажок ставили там, где за узлом сидит живая функция, а иногда и живые люди.

Он нажал на боковой фиксатор. Дверца сдвинулась на миллиметр и уткнулась во второй замок. Блокировка держалась изнутри.

Изнутри.

Силуэты подошли почти вплотную. Первый – сухой, высокий, с бледным лицом и узким щитком. Второй – плотный, широкоплечий, с тяжёлой посадкой корпуса и усталыми глазами. Оба в облегчённой внешней защите, на плечах знаки диспетчерского контура.

– Техник Ковалёв? – спросил сухой.

– Он самый.

– Отойдите от узла.

– Уже стою в стороне.

Сухой бросил взгляд на индикатор, потом на шильдик, потом на старую метку внешников, проступавшую под слоем пыли. Задержался на ней лишнюю секунду. Артём это заметил сразу.

– Это закрытый сервисный объект, – сказал сухой.

– По карте тут пустой карман.

– Карта обновляется.

– Судя по виду, очень основательно.

Плотный переступил по решётке и посмотрел в сторону бокового жгута.

– Данные со сканера, – сказал сухой, протягивая руку.

– Основание?

– Внутренний регламент.

– Тогда и живите по нему у себя внутри. У меня внешний сегмент и живая нагрузка на линии.

Сухой шагнул ближе.

– Вы вышли за рамки задачи.

– Я вышел на рабочий узел в выведенном кармане. Разница заметная.

Плотный заговорил впервые. Голос оказался низким, сорванным, с глухой усталостью.

– Ковалёв, без драмы. Узел забираем мы. Ты возвращаешься к маршруту и сдаёшь всё, что снял.

– А потом?

– Потом продолжаешь смену.

– И считаю пепел источником питания?

Сухой резко выдохнул через нос.

– Сканер.

Артём сдвинулся на полшага вбок. Ветер в этот момент швырнул по ним тяжёлую серую волну. Пепел стукнул по стеклу щитков, залепил сапоги, прошёлся по решётке шуршащей метлой. Когда завеса схлынула, Артём успел рассмотреть на левом сапоге плотного светлую пыль с красноватой примесью. Такая крошка встречалась на старых внутренних переходах, где в облицовке ещё жил древний керамический состав.

Значит, оба пришли как раз оттуда, куда по схеме уходил боковой жгут.

– Выход у вас оттуда, – сказал Артём и кивнул на сапог.

Плотный замер.

Сухой обернулся к нему слишком резко. Вышло с головой.

– Сканер, – повторил он, теперь уже с явным раздражением.

– Сначала ответ. За стенкой кто?

Плотный ответил раньше:

– Там участок под внутренним сопровождением.

– Участок чего?

– Того, что тебя не касается.

– Касается. Питание сидит на моём плече.

Плотный медленно качнул головой.

– Внешка вечно смотрит на мир глазами трубы, клапана и фазы. Тут слой глубже.

– Тогда озвучь его прямо.

Сухой включил планшет и ткнул пальцем в строку формы.

– С этого момента объект под внутренним контролем. Ты сдаёшь запись, маршрутный ключ и возвращаешься к мастеру. Всё, что видел, остаётся в контуре разбора.

– Удобно устроились. Живой узел, внутренний приоритет, замок изнутри, пустой карман на карте. Разбор при этом уходит на меня.

Плотный подошёл ещё ближе. На таком расстоянии Артём увидел след старой стяжки под воротом и мелкую дрожь у мышцы челюсти. Этот человек давно жил на перегрузе.

– Ковалёв, – сказал он тихо. – Возвращайся на линию. Для тебя так спокойнее.

Вот после этой фразы картина собралась ещё плотнее. Слишком знакомо звучал такой тон. Им обычно прикрывали вещи, после которых из отчёта выпадали люди, участки и всякая лишняя правда.