Наги Симэно – Рыжий кот Фута из кафе между мирами (страница 18)
– На тему издевательств, жестоких родителей и педагогического насилия часто поднимают шум в СМИ, но на деле даже куда более мелкие и, казалось бы, незначительные обиды способны ранить ребенка. Еще хуже, когда взрослый не придает им значения и напрочь забывает о случившемся. Хотелось бы вернуться и донести до Отиая то, насколько подобное отношение несправедливо. Может, это помогло бы другим детям избежать такого опыта.
– Тут ты прав. Наверное, и мне стоит переосмыслить то, как я общаюсь с подчиненными. Одинаково ли я с ними справедлив…
– А что, у тебя их так много? – слегка подколол друга мужчина.
– Они, конечно, подчиненные, но на деле среди них есть немало тех, кто куда опытнее меня и годится мне в отцы. Мне все казалось, что, если я признаю это, меня перестанут уважать, так что надо держать себя как старший. А теперь вот выслушал тебя – и призадумался…
Мужчина воодушевленно заявил, что с завтрашнего дня переосмыслит свой подход.
– Ну, думаю, меня тоже тот опыт чему-то научил. С этой точки зрения я могу поблагодарить Отиая, – кивнул его собеседник и допил пиво.
– Что скажешь? – спросила Нидзико, когда посетители ушли и она взялась убирать столик.
– Первая любовь не наш профиль. С ней он и сам может повидаться.
Когда мужчина бросал в ящик открытку с именем бывшей одноклассницы, он пробурчал под нос, что, если это не поможет, придется самому что-то предпринимать. Нет никакого резона браться за его поручение – ему же лучше устроить все лично.
– Я и не про него, – ответила Нидзико, открывая ящик.
– Значит, второй, который хочет поставить на место учителя? Но мы ведь не можем возвращаться в прошлое, ты сама сказала.
– Разумеется. Такое нам не под силу. Но, согласись, как-то обидно.
Тут я не стану спорить. Судя по рассказу мужчины, этот Отиай работает скорее не ради детей, а ради того, чтобы потешить собственное эго. Мне такое не по душе. Да и кому оно бы понравилось?
– Тогда, может, используешь силу воображения, чтобы как-нибудь все устроить?
– Легко сказать, – замешкался я. Нидзико положила передо мной открытку. На ней было написано имя недавнего посетителя – Сусуму Хироси. А на обратной стороне значилось:
Я наклонился к карточке и принюхался.
– О, а ведь в ней осталась частичка души автора.
Нидзико тут же вскинула голову.
– Заберешь ее? Мы ведь его внимательно выслушали. Разве это нельзя положить в основу послания и передать его как обычно?
– То есть доставить частичку души посетителя тому, с кем он хочет увидеться?
– Да-да. Через посредника, как всегда. Только в обратном порядке, а не так, как мы обычно работаем.
Получится ли? Я попробовал это себе представить.
– Но ведь тогда выйдет, что сам заказчик, Хироси, так и не увидится с учителем.
– Верно. На сей раз будем действовать от себя, чтобы немного развеять сожаление Хироси. Пусть он об этом и не узнает.
– То есть можно и послание конкретное у него не выведывать?
Нидзико кивнула. Хироси преуспел в жизни и победил прошлые комплексы и сомнения, с ним и так все будет хорошо. Потому его поручение станет нашей с Нидзико самодеятельностью – во имя справедливости.
– Здорово, если мы немного проучим этого Отиая, чтобы он пересмотрел свои взгляды на преподавание.
Нидзико успокоилась, что работа пристроена, и вернулась к анкетам.
– Ого, – она вдруг замерла. Глаза ее удивленно округлились, а затем она захихикала.
– Что такое? Какой-то интересный заказ?
Я подошел ближе и попытался посмотреть на карточку.
– Нет уж. Мы соблюдаем тайну личной жизни посетителей. – Нидзико с улыбкой убрала открытку.
– Если что-то спрятать, оно становится еще интереснее, – пробурчал я.
Все кошки такие. Нет ничего желаннее и любопытнее шнурка, который самую малость выглядывает из комода, или комка бумаги, скрытого в тени за складками занавески.
– Фута, сосредоточься на своей работе. Пусть нынешнее поручение и необычное, не переживай: если справишься, я поставлю за него печать.
Вот и отлично. Значит, надо отправляться в альма-матер Хироси, школу Мацусиба, где работает Отиай.
Черно-рыжий привратник сидел рядом с мостом, о чем-то глубоко задумавшись. Даже моего присутствия не заметил. Что это с ним такое? Я окликнул его:
– Эй.
– О, посланник! Привет.
Кот поспешно выхватил у меня пропуск и неожиданно хлюпнул носом – такое проявление эмоций совсем не вязалось с его обычным развязным поведением.
– Ты чего это? Плачешь?
– Отстань, – бросил кот и замолк.
– Что-то случилось? – забеспокоился я.
– Пока тут работаешь, с кем только ни встречаешься.
Это он про мост, соединяющий мир живых и мир мертвых. А следить за теми, кто пересекает его в ту или иную сторону, и есть работа привратника.
– Часто становишься свидетелем встреч и расставаний. Бывают такие случаи – вовек не забудешь.
На удивление ловко для здоровяка он почесал задней лапой за ухом.
– Младшая школа… Передаешь послание ребенку?
– Нет. Мне нужен учитель, да и поручение несколько нестандартное.
Коты-посланники должны сохранять тайну личной жизни клиентов. Даже привратнику я не могу рассказывать подробности.
– И которое это уже будет поручение?
– Четвертое.
– Ого! Да ты близок к цели! Молодчина! – воскликнул привратник, словно тренер, хвалящий любимого подопечного.
Раз уж мы неожиданно так хорошо разговорились, я решил и сам задать вопрос:
– А у тебя нет человека, с которым хотелось бы повидаться?
– Я по натуре волк-одиночка. В отличие от тебя, баловня, я вел бродячую жизнь. Ради выживания приходилось и немало дурного делать.
Даже представить сложно, насколько непросто уличным котам, которым вечно нужно искать, где бы спрятаться от дождя и холода. Я примолк.
– Зато я был свободен, как ветер. Не стоит меня жалеть, – кот бросил на меня такой взгляд, что я даже оробел. А затем продолжил, погрузившись в воспоминания: – Как-то раз я нашел на время прибежище в одном месте. Но там ужасно шумела мелюзга – никакого терпения не хватит.
Да, детские визги-писки и впрямь сложно переносить.
– Однако по вечерам там всегда оставляли для меня еду во дворе. Вот я незаметно для себя и привык туда заглядывать.
– Как местные коты, которые живут в одном районе, кормясь то тут, то там?
В окрестностях дома Митиру тоже были такие.
– Да нет, я к району никогда не привязывался. Где можно еды раздобыть – туда и шел.
Но вот однажды корма на привычном месте он не обнаружил.