Наги Симэно – Рыжий кот Фута из кафе между мирами (страница 20)

– Какое оригинальное решение.

Отиай бросил короткий взгляд на рисунок, который похвалил Хирото. Верхняя часть бумаги была выкрашена небесно-голубым, а затем книзу цвет градиентом переходил в бирюзовый. Эта работа не была в числе тех, которые Отиай выбирал по именам, так что он видел ее впервые.

– А чья она?

Хирото перевернул листок.

– Рин Такаи, значит. Надо же.

У Такаи были какие-то сложные семейные обстоятельства, из-за чего он часто пропускал школу. Кажется, его растил дедушка. Директор попросил сильно не давить на мальчика, поэтому, несмотря на его проблемы с успеваемостью, Отиай махнул на него рукой. Рин вел себя тихо, спокойно и совсем не выделялся. Отиай считал его абсолютно непримечательным ребенком из числа тех, кто ни в чем не преуспевает.

Вот и глядя на картину, которую похвалил Хирото, Отиай подумал: «Может, она и оригинальная, но ничего выдающегося в ней нет. Хирото молод, вот его и привлекает все новое и интересное, но когда он станет старше, то поймет, что подобные проблески всего лишь случайность».

– О, и эта отличная! – Рисунок, который Хирото так и пожирал глазами, тоже был не из отобранных Отиаем. – Потрясающий выбор цветов, правда?

Отиай посмотрел на подпись к рисунку. Харука Мита все перемены проводила, уткнувшись в библиотечные книги, и заметно выбивалась из коллектива. Непохоже, чтобы над ней издевались, однако она постоянно выглядела такой замкнутой и угрюмой, что и сам Отиай не очень любил иметь с ней дело.

– Но разве не странно выбирать для звездного неба такие цвета?

Фон у рисунка был кораллово-розовый, с оранжевыми и желтыми просветами.

– Думаю, она хотела изобразить внутренний мир Кэндзи Миядзавы, – пояснил Хирото.

– Не кажется мне рисунок хорошим. Слишком уж неординарный и сложный для оценки.

– Зато как интересно размышлять о том, что за работу выберут дети, которые рисуют такие картины!

Нет уж. Жаль их, конечно, но что у Рина, что у Мита вряд ли будут широкие возможности выбирать дело жизни. Такое доступно лишь одаренным и способным людям.

– Прежде всего им не помешало бы научиться ладить с другими.

Школа – место, которое воспитывает в детях умение действовать сплоченно и вписываться в коллектив, чтобы во взрослом возрасте легко идти по жизни. В памяти Отиая всплыли лица инициативных и активных ребят, которые стояли во главе его класса. Вот их точно ждет светлое будущее. Уже сейчас они доказывали свой потенциал успехами в учебе и постами членов студенческого самоуправления или старосты класса – такие достижения лучше всего помогают оценить детей.

Однако Хирото глаз не отрывал от картины Харуки.

– Я даже завидую тому, какой безграничный выбор открывается перед ребятами. И думаю: как здорово работать там, где можно хоть как-то помочь им и направить их.

Отиай едва не прыснул: таким самонадеянным юнцом показался ему Хирото.

Когда Отиай зашел в учительскую, Юкава, преподаватель и по совместительству заведующая школы, уже его ждала.

– Вы собирались поговорить насчет утренней линейки, верно? Прошу прощения, что припозднился. Хирото хотел посмотреть рисунки учеников.

Отиай уже определился, что отдать на выставку. А Хирото, который хвалил только странные работы, похоже, сам тот еще чудак. Впрочем, учитывая, как мало у него опыта, такие промашки и отсутствие вкуса понятны. Однако его учеников немного жаль.

– О, значит, он заинтересовался рисунками! – улыбнулась Юкава.

– Как ни странно. Молодежь обычно таким не сильно увлекается, – хмыкнул Отиай, однако ответ Юкавы стал для него полной неожиданностью.

– Ну, Хирото ведь специалист, так что ничего удивительного.

– Что? Специалист?

– Ой, а вы не знали? Он с детства рисует и весьма известен у себя на малой родине. Директор упоминал, что в студенчестве Хирото получил престижную творческую премию. А недавно его приглашали в жюри на конкурс рисунков. Так что взгляд на картины у него наметан, в этом нет сомнений!

От удивления Отиай потерял дар речи. Затем он с трудом выдавил:

– Почему же он стал учителем, а не профессиональным художником?

– О, директор как-то спрашивал его о том же. Хирото сказал тогда, что каждый в чем-нибудь одарен, главное – вовремя заметить талант и направить старания в правильное русло. Поэтому как учитель младших классов он хочет помогать разным, в том числе и непростым детям раскрыть свои способности и выбрать направление, развиваясь в котором они сумеют в будущем найти дело по душе.

Отиай вдруг вспомнил встречу выпускников в прошлом месяце. Тот класс он вел, когда сам еще был молодым преподавателем, – с момента их выпуска из младшей школы прошло пятнадцать лет.

Ученики, которые еще тогда выделялись среди других детей, обрели успех в жизни: кто-то теперь адвокат, кто-то врач… Первая красавица класса удачно вышла замуж и стала домохозяйкой, но немного подрабатывала моделью – даже показала всем журнал со своей фотографией.

Но пока Отиай слушал Юкаву, он ощутил смутное беспокойство. Все из-за одного участника встречи.

– О, а вы знаете, какой Сусуму молодчина? Директором компании стал! – окликнул его тогда Ханабиси. Его Отиай помнил, у него еще отец был представителем родительского комитета.

– Да ладно, брось, сколько можно обо мне? – А вот лицо мужчины, смущенно улыбающегося рядом с Ханабиси, Отиаю вспомнить совершенно не удавалось. Да и его имя, Сусуму, ни о чем ему не говорило.

– Сколько там у тебя сотен миллионов годовой доход? Я в интернете видел!

Скрывая недоумение, Отиай бросил взгляд на выпускной альбом. Его принес кто-то из учеников, чтобы поностальгировать вместе. Там на развороте были подписанные снимки всех выпускников.

Отиай отчаянно пытался отыскать на странице имя Сусуму. Да, вот она, фотография с подписью «Сусуму Хироси». В ней узнавался представший перед ним взрослый. Но, даже увидев фото, Отиай так и не вспомнил этого ребенка, видимо, настолько не обращал на него внимания в прошлом.

Пытаясь избавиться от неловкости, Отиай отошел к столу в глубине зала, где сидели знакомые ему ученики, и обратился к ним по именам со словами: «Какие вы все молодцы». Будто старался доказать себе свою правоту.

– Кстати, вы уже знаете о пополнении в штате в следующем учебном году? – голос Юкавы вернул Отиая в реальность.

– Да, я слышал, к нам придет новенький, вчерашний выпускник. Та еще радость. Мы и так по уши в работе, а тут еще и молодежь обучать, сплошные хлопоты, – вздохнул Отиай.

– Зато образование у него прекрасное! После японского вуза он какое-то время занимался научной работой в американском университете, причем очень успешно. Настоящая находка.

– Одно лишь образование мало значит. Посмотрим, как он покажет себя в деле, – фыркнул Отиай.

Но следующие слова Юкавы выбили его из колеи.

– Раз у нас появился учитель с опытом жизни за границей, думаю, ему мы и поручим разговорный клуб. Как раз разгрузим вас немного.

– Что? Но внеклассной деятельностью я не против и дальше заниматься, – занервничал Отиай. – Под моим руководством дети растут прямо на глазах. Разве не надежнее оставить все как есть, вместо того чтобы поручать новичку?

Он очень старался подобрать аргументы, однако Юкаву явно не убедили его слова.

– Вот уж не знаю. Думаю, родители будут рады, если с детьми начнет заниматься молодой преподаватель, который успел пожить в Америке. Вы ведь специализируетесь на родном языке, верно?

– Я изучал английский самостоятельно, но мне не нравится, когда людей оценивают только по образованию или тому, где они жили. Разве это не слишком поверхностный взгляд?

Несправедливость глубоко возмутила Отиая. Пылая праведным гневом, он обиженно проследовал к своему столу в учительской.

Тут его взгляд вдруг упал на конверт с рисунками в руках, и в душе что-то дрогнуло. Вспомнилась собственная недавняя мысль: «По успехам в учебе и активности в студенческом самоуправлении оценивать детей проще всего». Место обучения, возраст – это, конечно, поверхностные критерии оценки. Но ведь он сам поступает с учениками так же. А когда подобное случилось с ним… Отиая пробрала дрожь.

Пребывая в полном смятении, он глубоко задумался, уставившись в одну точку. Рука его крепче сжала конверт. Отиай все никак не мог решить, стоит ли открыть его и заново просмотреть рисунки.

Замечательное чувство.

Кажется, про такое люди говорят «как бальзам на душу».

Я отошел от внутреннего окна, ведущего из коридора в учительскую, и хорошенько встряхнулся, а затем с наслаждением потянулся, разминая уставшее от неудобной позы тело. Пришлось долго тянуться, стоя на задних лапах, чтобы наблюдать за происходящим.

Еще раз оглянувшись напоследок, я проскользнул через главный выход и оказался на улице. Когда я бежал по школьному двору, тело обдул нежный ветер, в котором мне послышался отголосок веселых детских голосов маленьких Хироси и Ханабиси, играющих на улице в мяч.

Стоящая со списком работников в руках Нидзико звонко рассмеялась, выслушав мой рассказ.

– Представляю его лицо, когда он узнал, что молодой учитель – профессиональный художник! Вот умора. А потом сразу новость про разговорный клуб… Двойной удар, иначе и не скажешь.

Она поставила четвертую печать. Мне самому снова стало смешно.

– Жаль, что Хироси с Ханабиси этого не покажешь, – прыснул я.

– Согласна. Ну, они выросли и нашли свое место в жизни, так что, думаю, оно им и не надо. Но, Фута, как ты умудрился доставить посыл Хироси сразу через двух учителей? Обычно кусочек души передается целиком, стоит дотронуться до кого-то хвостом.