Нагару Танигава – Изумление Судзумии Харухи (Том 1) (страница 29)

Я вспомнил пустынную улицу, окутанную рассеянным светом. Хотя там никого и не было, но ощущение она вызывала тёплое, уютное. Если не можете найти тихое место, в котором можно было бы спокойно готовиться к экзаменам, то стоит попроситься туда.

— И если бы, — продолжил чудо-экстрасенс, — новые закрытые пространства порождались Сасаки-сан, проблем было бы куда меньше. Но Судзумия-сан вполне благоразумна. Если что-то пошло не так, как ей угодно, она не взорвётся, и сама умеет справляться со стрессом. Ситуация с ней — как зажжённый фитиль: главное — затушить огонь на полпути, пока он не дошёл до пороховой бочки.

Как до Балкан в начале XX века?[31]

— Ба-бах, — Коидзуми развёл руками, — так и появляются закрытые пространства, а «аватары» этот процесс ускоряют.

Он почесал подбородок и высказался, словно детектив, мастерски пришедший к умозаключению:

— С другой стороны, у Сасаки-сан закрытые пространства не увеличиваются в числе, и там сохраняется порядок. Может, поэтому они её и выбрали.

Ну а что правильнее? Что для большинства лучше: иногда выпускать накопившееся или всё время понемногу стравливать?

— Ну, на этот счёт… — вместо ответа Коидзуми постучал по теннисному мячику пальцем, — я нахожусь на стороне Судзумии-сан, а потому мой ответ не может быть беспристрастным. Если кто-то объективный ответ и даст, то точно не я. У меня нет необходимости вмешиваться в дела вне сферы моей компетенции. Хоть я, можно сказать, специализируюсь на Судзумии-сан, её оценивание мной, скажем так, затуманено. Так что стоило бы скорее перенаправить этот вопрос тому, кто знаком и с ней, и с Сасаки-сан.

Интересно, кто же это...

— Мне бы хотелось сказать ещё кое-что, — голос Коидзуми был лёгок, как весенняя песня соловья. — Члены «Команды SOS» достигли беспрецедентного уровня взаимодействия. Практически все противоречия между внеземными существами, путешественниками во времени и придерживающимися Судзумии-сан обладателями некоторых экстрасенсорных способностей устранены. Наши намерения слились в общую цель; центральной фигурой для нас, конечно, является Харухи Судзумия, и кроме того…

Он сделал как будто полагающийся по сценарию театральный жест и тихо добавил:

— У нас есть ты.

Я ударил кулаком в свою перчатку, чтобы он перестал тянуть кота за хвост.

— Есть проблема, которая касается всех членов команды. Нагато-сан и Куё-сан, Асахина-сан и Фудзивара из будущего, наша «Организация» и группа Татибаны Кёко... ты и Сасаки-сан — всех нас связывает единая переплетённая нить, проходящая через одну центральную точку, в которой должно что-то произойти. И что бы это ни было, в итоге наступит некоторый общий для всех исход. Так что это уже не только твоя проблема.

— И что мне делать? Толпу развлекать? Или стараться стоять в стороне? Всё запоминать, чтобы потом написать для потомков мемуары?

— Что угодно. — Коидзуми стал крутить мячик в руках, будто выбирая между двухшовным и четырёхшовным фастболом. — Думаю, в нужный момент ты сам поймёшь, что́ тебе нужно сделать. А может, у тебя и выбора не останется. Нужно действовать в соответствии с собственной волей. Рассуждать, наверное, и не придётся: если суждение людей не замутнено, они обычно и сами могут выбрать наилучшее решение, и ты до сих пор всегда действовал правильно. Я отчасти уверен, отчасти надеюсь, что так же получится и теперь.

Похоже, на этом речь подошла к концу. Коидзуми снова метнул мне мяч, просто по прямой. Почувствовав мяч в своей перчатке, я решил, что спрашивать его мне больше было не о чем.

В самом деле…

Не Коидзуми, не Асахина-сан и не Нагато. И уж точно не Харухи.

Обязанность завершить этот сюжет выпала мне — так было установлено с самого начала. Обычно я бы сказал «блинский блин», но мне показалось, что в данный момент свои эмоции лучше не озвучивать.

Я это давно чувствовал и понимал. Конечно, ваш покорный слуга до сих пор не знал, что именно делать, но решимость у него была. В воображении всплыли лежащая ничком Нагато, обеспокоенные лица Харухи и Асахины-сан...

...а я тут кидаю мяч с Коидзуми. Уж точно не этим я должен заниматься. Деятельность «Команды SOS» не должна включать в себя такую ерунду — ни до этого момента, ни после.

— Гм, — я сделал широкий замах и со всей силы бросил мяч в перчатку Коидзуми.

— Превосходный кёрвбол, — похвалил меня тот, хотя я пытался бросить фастбол.

— Ну и ладно.

Мда... я обычно готов всё принять, если меня устраивает результат. Ведь бэттера я бы сейчас тоже обманул, да?

Ну, сейчас получишь. Берегись, неведомый бэттер!

Я бросил лучший кручёный, на который был способен.

Приятный сухой стук огласил, что мяч оказался в перчатке Коидзуми.

— Если б я мог превратиться в супергероя из американских комиксов... — высказал я совершенно фантастическое предположение, — и получил силу, которая могла бы решить любые проблемы на Земле, то я бы не стал защитником справедливости. Я бы просто месил всех, кто мне не нравится.

Коидзуми, собиравшийся бросить мяч обратно, поглядел на меня глазами биолога, обнаружившего в джунглях редкое животное. Издав фирменный смешок, он сказал:

— В этом нет ничего невозможного, если того пожелает Судзумия-сан. Я вот обрел скрытую силу, и теперь днями и ночами борюсь с порождениями хаоса. Заставь её поверить в подобное, и это станет правдой — тогда можешь быть даже супергероем. Я тоже могу оказать тебе помощь, но того ли ты хочешь на самом деле? Сносить инопланетян одним ударом, расстраивать козни пришельцев из будущего энергетическим импульсом? Тебе нравятся такие силовые методы? Повторюсь: при условии вовлечения Судзумии-сан, это вполне возможно.

Такие рассуждения — пустая трата времени. Моя роль совсем другая. Чтобы я вдруг проснулся со сверхспособностями и принялся мутузить врагов? Прибегал к грубой силе?

Из какого древнего детского телешоу ты это откопал? По-моему, такое уже лет тридцать не в тренде. Если такое произойдет сейчас, то будет лишь доказательством того, что культура застряла в ностальгии и не может двигаться вперед. Я предпочитаю развитие сюжета посовременнее.

Что поделаешь, вот такая я кислая морда. К устаревшим стереотипам у меня не больше уважения, чем к туалетной бумаге.

Я поймал брошенный Коидзуми не то низкий навесной мяч, не то очень медленный кёрвбол, и задумался, как бы похитрее закрутить подачу, чтобы застать врасплох бэттера, пока не вспомнил, насколько не к месту здесь слишком стараться.

Вдоволь наигравшись в перекидывание мяча, мы с Коидзуми вернулись в клубную комнату, где, разумеется, никого не было. Желающих вступить в команду первокурсников не нашлось ни в каком виде, что мне показалось немного странным. В школе так много новых учеников, должен же быть среди них хоть один с поехавшей крышей? Впрочем, может, я так думал потому, что слишком долго находился рядом с Харухи.

От Харухи с Асахиной-сан так ничего и не слышно. Видимо, они до сих пор развлекаются у Нагато. Раз нет новостей, то всё в порядке. Харухи наверняка до сих пор думает, что у Нагато просто сильная простуда, и лечит её народными средствами. Знаю, Асахине-сан немного неуютно в присутствии Нагато, но сейчас она беспокоится за свою больную сокомандницу и, отбросив разногласия в мировоззрении, пытается помочь. Асахина-сан-младшая — невероятно хорошая девушка, странно, что она до сих пор не ходит в костюме медсестры.

Дел по возвращению в клубную комнату у нас было примерно столько же, как у новичка-питчера, которого посадили на скамейку после первого иннинга.

После игры в мяч мы слегка прибрались в комнате, убедились, что компьютер выключен, заперли дверь и ушли из школы. Возникла прекрасная возможность для того, чтобы дома помедитировать и набраться решимости для следующего шага.

Я поставил свой нежно любимый велосипед у крыльца, отпер дверь и увидел разноцветные ботинки моей сестры и чьи-то чёрные туфли. Судя по размеру, они принадлежали какой-то девчонке. Я поднялся по лестнице в свою комнату, гадая, уж не Миёкити ли снова зашла к нам в гости... а потом от неожиданности чуть сальто не сделал.

Меня уже давно не удивляло, что моя улыбчивая сестра ходит в мою комнату, когда ей заблагорассудится. Но вот увидеть её гостью было, как при спуске с горы столкнуться лбом с гигантской стрекозой.

Девушка посадила себе на колени Сямисэна и гладила его под подбородком. Она посмотрела на меня и, прищурившись, улыбнулась:

— Привет. Классный у тебя котяра. Знаешь, я где-то читала, что характер кота не зависит от породы и наследственности, значение имеет характер его владельца. Так что в Сямисэне всё сошлось. И дело не только в том, что он трёхцветный самец — он одновременно и умный, и дикий в нужной мере. Думаю, людей он понимает лучше, чем, например, дети.

— Я вообще не уверен, что он считает себя котом. Иногда такой важный вид делает...

— Кён, всё как раз наоборот: это коты считают людей за котов. Считают, что люди — это просто коты-великаны, вот они нас и не стесняются. Мы для них большие и неповоротливые, сидим, ничего не делаем, птичку поймать не можем. В этом они отличаются от собак, ведь люди с собаками с глубоких времен обрели социальные навыки. Они живут в группах и должны уметь находить друг с другом общий язык. Собаки, наверное, считают себя разновидностью людей, поэтому могут быть верными своему хозяину или вожаку.