Нагару Танигава – Изумление Судзумии Харухи (Том 1) (страница 31)
Сасаки вроде бы и шутила, но в её словах была доля правды.
— И что мне делать?
— Давай поразмыслим над этим. К счастью, Фудзивара-кун, Татибана-сан и даже Куё-сан понимают человеческий язык. И он наше главное орудие, Кён. Всё, что нам нужно — подобрать для них нужные слова. Я не утверждаю, что это просто, но тебе такое по силам, и мне тоже. Умение формулировать и сообщать мысли — всеобщий навык землян.
И какую конкретно пользу может принести ученик второго курса старшей школы? Не лучше ли для этой роли пригласить какого-нибудь нобелевского лауреата по физике? Я-то даже не знаю, что больше — Ганимед или Тритон. В плане академической успеваемости безусловно хуже меня разве что Танигути.
— Проблемы подобного уровня и проблемами-то называть не стоит. В нашем случае всё вертится вокруг Харухи Судзумии и основывается на её восприятии. Определяющими окажутся её поступки и решения, и именно это мы можем использовать. — Сасаки вдруг улыбнулась по-взрослому, будто стала лет на десять старше. — Взрослые в этом деле стали бы только мешать: они бы начали всё анализировать, разбирать, разрабатывать контрмеры, устраивать бесконечные совещания... теряли бы время. Послушай, Кён, это наша с тобой история, и логично, что по её сюжету действовать будем мы.
Мне жаль, что я втянул тебя во всё это.
— Не нужно извиняться. Со мной в жизни ничего интереснее не происходило. Слов благодарности не было бы достаточно, так что я готова сделать всё, что пожелаешь.
Даже не знаю, шутит она или нет.
— И поэтому у нас неплохие шансы на победу. Наша планета крутится вокруг звезды на задворках Галактики, но вокруг нас собрались космические силы невероятной мощи, которым приходится взаимодействовать с нами на нашем уровне. Полагаю, таково негласное соглашение между Интегральным мыслетелом и Доминионом небосвода, иначе зачем им действовать так скрытно? То же самое касается и людей из будущего: им приходится соблюдать некие правила. По-моему, именно посредством этого мы можем исправить ситуацию.
Но даже если ты права, и нам нужно действовать, как мы должны в этом убедиться?
Сасаки одарила меня фирменной улыбкой. Казалось, её ничто не беспокоило, а лицом она походила на ребенка, уверенного, что Санта Клаус положил под ёлку именно то, о чём он мечтал:
— Скоро придумаем, я уверена — не смиримся же мы с текущим положением вещей... Судзумия-сан не смирится, и я, конечно же. А если намерения всех вовлечённых лиц совпадают... то ситуация может развиваться только в нужном нам направлении.
Вид радостной Сасаки в школьной форме вызывал у меня чувство вроде дежавю: похожим образом выглядела Харухи, когда она только основала «Команду SOS». Но если Харухи тогда была подсолнухом, то Сасаки сейчас — цветком ипомеи.
— Так...
Так что ты пришла мне сказать?
— Я просто хотела поговорить с тобой с глазу на глаз, только и всего. Чтобы больше никого не было. Звонить и слать текстовые сообщения по телефону, конечно, не годится. Говорят же: у стен есть уши.
Я представил себе, как моя сестра сейчас прижала ухо к двери, и тут до меня дошло. Сасаки действительно боится подслушивания? Хорошо организованная группа вполне могла прослушивать телефон. Кроме Коидзуми, Мори-сан и Аракавы-сан... это могли быть Татибана Кёко и Фудзивара. В данной связи неожиданный визит Сасаки вполне логичен.
— Есть и другая причина. Фудзивара-кун хочет добиться своего как можно скорее, мне так кажется. Татибана-сан не так этим озабочена, а что на уме у Куё-сан, никто не знает. Но вот пришелец из будущего явно преследует некую цель, и похоже, не собирается её откладывать и предпримет некие действия уже завтра.
Если бы я перенёсся в эпоху Яматай[34], то просто бы ходил, всё рассматривал и проверял, насколько правдив был Чэнь Шоу[35]. Фудзиваре тоже надо бы сначала устроить тур по достопримечательностям, но ему же всё не терпится. Мы не представляем для него даже археологического интереса, что ли?
— Но ты ведь тоже не заинтересован ничего затягивать.
Я лишь хочу решить наконец ситуацию неопределённости и болезни Нагато.
— Я могу лишь догадываться, — начала Сасаки, — но стоящая перед нами проблема из разряда доказательства смысла нашего существования. Каждому необходимо этот смысл как-то воплотить. Будь ты из космоса, из будущего, или экстрасенс, — ты существуешь, и должен это доказать. В этом философское обоснование их деятельности. Вот ты, Кён, уже убедился, что Куё-сан, Фудзивара-кун и Татибана-сан существуют. А если бы они вдруг исчезли? Ты бы о них не забыл. Для нашего места и времени они — несомненная составляющая реальности. Вот они и добиваются прежде всего того, чтобы их не забыли. Их послание нам простое и эмоциональное: «Мы здесь, помните о нас».
Мне такое не понятно. Зачем этим заниматься в наше время и передо мной? Ну да, я теперь не забуду ни как они выглядели, ни как разговаривали — и что? Я госслужащий, который занимается регистрацией персонажей для учебников истории, что ли? Лучше б они воду мутили во времена Тацита с Геродотом, да и в наше время можно было бы найти людей с аналогичными занятиями.
Я раздумывал над словами Сасаки, а моя бывшая однокашница по средней и дополнительной школе почему-то, прищурившись, уперла кулаки в щеки и как будто их массировала. Что это, тренинг для поддержания состояния кожи?
— Нет, — Сасаки опустила руки, — просто в твоём присутствии я вечно так улыбаюсь, и от этого мышцы застревают в одном положении. Но мы сейчас ведём серьезный разговор, так что мне показалось, что сейчас надо бы использовать несколько другое выражение лица.
Я стал разглядывать её так, будто пытался определить точную видовую принадлежность божьей коровки, но никакой разницы между нынешней улыбкой Сасаки и обычной не заметил. Улыбка была не то открытая, не то многозначительная... кстати, со средней школы я не помню на её лице ничего, кроме улыбки.
И вот пока я на неё смотрел, мне подумалось:
— А вот в чём смысл
Она ответила не задумываясь:
— Как у представителя человеческого вида моя задача — оставить свои гены. Производя потомков, мы складываем будущие поколения. В этом сущность всего живого. По крайней мере, на нашей планете.
Я просил не лекцию по эволюции. Ну знаем мы, как нам гены передавать, а дальше что? Не вижу, как это нам поможет в текущей ситуации.
— Ну что ты, все вопросы вроде «зачем мы живём и почему» — это не более чем буддистская софистика: в качестве абстрактных рассуждений они интересны, но практического смысла не имеют. Но если бы мне пришлось отвечать, я бы сказала, что живу, чтобы думать, ведь когда я умру, я прекращу думать, а если прекращу — это равносильно смерти. Исчезнет моя личность и останется только биологическая оболочка.
Сасаки усмехнулась.
— Я хочу думать... обо всём на свете... пока не придёт конец.
И что останется по окончании твоих мыслительных процессов? Ну, кроме детей.
— Это очень хороший вопрос, Кён. Вот она — проблема человека. Если можно оставить после себя что-то кроме генов, то, может, не стоит так зацикливаться на этой двойной спирали аминокислот? С тех пор как началась письменная история, люди оставили на земле великое множество памятников, от ныне бесполезных руин, до инструментов и технических решений, некогда преобразивших мир. Произведения искусства, технологии, научные теории — всё это найдёт своё отражение в будущем...
Судя по лицу Сасаки, мыслями она теперь блуждала по далёким эпохам.
— Величайшие люди прошлого, о которых нам сейчас рассказывают в школе на уроках, оставили своё имя в истории благодаря великим делам. В сравнении с ними мои тело и разум малы и слабы. Могу ли я быть уверена, что рождённая мною идея останется в будущем? Не могу. И, откровенно говоря, хотелось бы оставить будущим поколениям нечто мною выхоженное... нечто кроме ДНК.
Довольно амбициозно, однако.
— Я могу оставить после себя какие-то слова, идею. Пусть оно и амбициозно, но будет моим собственным достижением, без всяких инопланетян, экстрасенсов или людей из будущего. Мои мысли принадлежат лишь мне, и я не хочу, чтобы кто-либо в них вмешивался. Я сама сделаю выводы, сама дам определения и сформулирую возникшие у меня идеи — без чьего-либо влияния или интерференции. Так что для меня они помеха: Куё-сан, Фудзивара-кун... что до Татибаны-сан, думаю, мы можем подружиться. Она единственная в этой группе, от кого есть хоть какой-то прок.
Кажется, Сасаки впервые говорила со мной настолько откровенно. И, может, даже высказала свои истинные намерения. Что ж, тогда и я позволю себе пооткровенничать:
— Сасаки, если бы ты обрела контроль над силами Харухи, то вполне могла бы исполнить свои желания.
— Ах, Кён, я ведь обычный человек, и тоже чего-то хочу и испытываю эмоции. Могу подумать, а что если пусть кто-нибудь умрёт? А вдруг это станет моим желанием и исполнится? Как я буду себя чувствовать? Как потом переживу? Что же мне тогда, запрещать себе думать? Мне не быть такой как Судзумия-сан. Если она в самом деле наделена способностью всемогущего бога воплощать желания, то настоящее чудо, что она продолжает жить обычной жизнью... что равнозначно тому, что и сама Судзумия-сан — своего рода чудо.
Сасаки уставилась на меня со своей саркастичной улыбкой.