Нагару Танигава – Изумление Судзумии Харухи (Том 1) (страница 17)

Фудзивара в ответ метнул взгляд злодея из театра кабуки:

— А какая, собственно, разница? Обстоятельства всё те же вне зависимости, создал ли я их, или воспользовался удачной возможностью. Возможность-то по-любому есть, и я заранее о ней знаю. Если случается само, то и ладно, а если нет, то надо подтолкнуть к такому исходу. Предопределённые события прошлого имеют ценность разве что для археологов.

Так что этот тип пытается сказать? Кто на самом деле всё организовал? Противники Асахины-сан из будущего? Доминион небосвода? Или всё-таки Кёко Татибана дёргает за ниточки?

Кажется, никому из них верить нельзя. Мне нужно время, чтобы всё обмозговать, но Фудзивара его не даёт.

— Ты сам себя запутал. Ты говоришь: тебе нужно, чтобы Юки Нагато выздоровела. Я говорю: могу это устроить. Шепну Куё, и она перестанет лезть к твоей дорогой кукле.

Не даёт отклониться от своего вопроса. Что ж, обсужу его поступки как представитель «Команды SOS». Я даже знаю, что́ бы сейчас захотел узнать Коидзуми.

— И откуда у тебя такая возможность? Мне казалось, с этими формами то-ли-жизни-то-ли-нет никто контакт установить не может.

Фудзивара же увильнул от ответа:

— Секретные сведения.

— Ты издеваешься?

— Можешь считать, как угодно. Я и это сказал только по доброте душевной.

Так я и поверил тебе.

В этот момент хрустальные губы Куё шевельнулись:

— . . . . Я выполню.

Вот-те на. Будто аниматроник заговорил.

— . . . Прекращение интерференции и поиск альтернативного метода. . . возможная альтернатива. . . — Её глаза, будто образованные из тёмной материи, были направлены на мою переносицу. — . . . Непосредственный контакт невозможен. Голосовой контакт через интерфейс — помехи. Взаимопередача идейных образов перегружена. Расход энергии. Если не прервать, будет вечно.

Эй, а переводить кто-нибудь будет?

— Она говорит, что… — сказала Сасаки, приложив палец рядом с глазом, — заболевание Нагато-сан вызвано Куё-сан, но сама Куё-сан не видит в этом никакой для себя пользы, и по просьбе Фудзивара-кун сразу прекратит. Но Фудзивара-кун ставит условие: передача мне богоподобных способностей Судзумии-сан. С чем также согласна и Татибана-сан. Верно?

— Верно, — ответила Кёко Татибана, ссутулившись. — В некоторых нюансах мы с Фудзивара-сан расходимся. Но если учесть все плюсы и минусы для каждой стороны...

— Заткнись.

От холодного выпада Фудзивары Кёко Татибана застыла с полуоткрытым ртом.

— Всё — как она сказала. — Мерзавец перехватил слово. — Мы добиваемся положения, удобного для всех присутствующих. Татибана вот желает поклоняться тебе как богу.

— Нет, это не так. Мы только… — попыталась возразить экстрасенс, но Фудзивара её проигнорировал:

— Фракция Куё желает изучить Харухи Судзумию. Видимо, пока та находится под контролем Интегрального мыслетела, это невозможно. Её охраняют с нескольких сторон. Но есть выход: всё упирается в эту её мистическую силу. Достаточно просто передать силу третьему лицу.

И кто может это сделать?

— Куё всё сделает, — тут же ответил Фудзивара притворно-жалостливым тоном. — Ты-то, наверное, уже забыл: Харухи Судзумия может сотворить всё, что захочет. И одно третье лицо этим уже однажды воспользовалось. Помнишь, как у Харухи Судзумии отняли её силу и преобразовали мир? Как раз ты-то должен помнить, тем более, что прошло всего несколько месяцев.

Нагато…

Да, я помню... Исчезновение Харухи из класса «1-5»... пропажа класса «1-9» из школы целиком вместе с Коидзуми... как Цуруя-сан выкрутила мне руку... боль от пощёчины Асахины-сан... А ещё — бледное лицо Юки Нагато в очках, стоявшей в абсолютно изменившейся клубной комнате в полном одиночестве... и как её пальцы уцепились за мой рукав.

На прошлый канун Рождества мне пришлось несладко. Зато тогда я понял, чего не хотел бы снова лишиться, и ценность того, что, надеюсь, не потеряю никогда.

А эти мерзавцы...

Я посмотрел на Фудзивару, а потом на Куё.

Да... Нагато действительно это удалось. Мне, как обычному человеку, не дано знать пределов возможностей подобных информационных форм жизни. И Интегральное мыслетело, и Доминион небосвода обладают интеллектом и способностями, намного превосходящими человеческие. Интуиция подсказывает, что Куё лгать склонна не более, чем Нагато, хотя, может быть, по совершенно другой причине.

— Так вы используете Нагато в качестве заложницы? — Мой голос был наполнен злостью на сто двадцать процентов. — И чтобы её спасти, я должен отдать вам силу Харухи?

И они надеются меня так принудить? Дешёвыми угрозами? Я своё уже отбоялся. Они думали, что будут использовать Нагато в качестве живого щита, а я стану выполнять их требования. Конечно, я хотел как можно скорее видеть Нагато полностью здоровой, но это совсем другое.

Не говоря о том, что Сасаки — мой друг.

— Действительно, — дважды кивнула Сасаки. — К тому же, я не желаю иметь подобную силу. В этой схеме я не последний человек, и мне бы хотелось, чтобы вы учитывали и моё мнение.

За огневую поддержку спасибо, но у меня не могли не возникнуть подозрения. Доверяй, но проверяй — вопрос нехитрый.

Я повернулся к чуть задумчивой Сасаки и спросил:

— Речь идёт о силе, которой можно изменить весь мир. Разве тебе это ничуть не интересно?

Девушка направила на меня свои сверкающие глаза и слегка улыбнулась:

— В том, чтобы менять мир, Кён, нет ничего плохого. Проблема в том, что, изменив мир, я изменю и саму себя, причём сама этого не замечу. Я ведь тоже часть этого мира и неизбежно подчинена его состоянию. И пусть даже он преобразится по моей воле, я этого не пойму, поскольку моя память адаптируется к этому преобразованию. Я всё забуду. Возникает дилемма: применение сверхъестественных сил осознанно, а его последствия — нет.

Ничего не понял из её слов.

— Как люди реагируют на незнакомые вещи? Либо пытаются избежать, либо пытаются понять. Но на самом деле ни то, ни другое не совсем точное описание ситуации. У каждого человека в течение жизни формируется картина окружающего мира, и её не так-то просто поменять. Соответственно, на ранее неизвестные ему явления он будет реагировать и объяснять их для себя, исходя из этой картины. А если весь мир и так подчиняется тебе, то объяснять для себя совершенно ничего не придётся. Ни вопросов, ни ответов — абсолютное понимание на грани помешательства.

Сасаки повернулась к сидевшей перед нами троице.

— Вот я не понимаю вас, и не хочу объяснять, почему. Пусть этот ответ останется со мной. Я воспользуюсь возможностью промолчать и не выставлять себя на посмешище.

— Меня-то почему должно волновать, что́ ты там думаешь? — сказал Фудзивара, прищурившись. — Просто кивни, больше от тебя ничего не требуется.

— В конце концов, — не смолкала Сасаки, — люди не могут создать ничего, что находится за пределами их способностей. А если и делают вид, что могут, то получается не более чем иллюзия.

Как будто двигатель второй ступени трёхступенчатой ракеты заработал. Я почувствовал, как нагрузка снизилась на порядок, и расправил плечи:

— Если уж сама Сасаки так говорит, то, конечно, не может быть и речи о том, чтобы согласиться на такое нечестное условие.

Я хотел сказать Фудзиваре, что лучше бы он пришёл два дня назад, но вспомнил, что этот парень как раз тогда и появился. Да, нелегко спорить с людьми из будущего.

— К тому же, иметь силу преобразовывать мир ещё не означает иметь возможность этой силой воспользоваться. — Сасаки похлопала меня по плечу. — А если бы я ей и воспользовалась, то по каким-нибудь мелким поводам, типа найти мелочь, забытую кем-то в торговом автомате. А что мне ещё надо? Меня вполне устраивает мир в нынешнем виде, со всеми его противоречиями, накопившимися за историю человечества, и никакие крохи индивидуализма не поменяют моё мнение. Даже если бы я начала преобразования в мире, у меня нет ни грамма уверенности, что они будут к лучшему. Сознание человечества к подобному ещё не готово. Земля — это огромный космический корабль, а мы все — его пассажиры. Но будь сознание у планеты, что́ бы она подумала о странных расплодившихся приматах? Выкинула бы их в космический вакуум. Более того, кто родился человеком, ни при каких обстоятельствах богом быть не может, потому что боги — порождения человеческого ума. С самого начала всемирной истории нет доказательств, что они реально существуют. Тогда кем мне быть? Абстрактной идеей для чьего-то поклонения? Если бог даже не родился, как же ему умереть? Значит, никакого бога нет. Ноль — вот тождественный ему концепт.

И как только Сасаки закончила свою речь...

— . . . . .Ха. . . . . .ха ха. . . . . . .ха ха ха. . . . . .а ха. . . . — Куё ни с того ни с сего расхохоталась — будто у неё таймер сработал. Её смех был не то радостный, не то печальный, а сам голос звучал одновременно и высоко, и низко. Было такое чувство, словно у меня проблемы со слухом. — . . . . . Абсурд. . . . ха ха. . . .

Что с ней вообще такое? Ладно бы надо мной смеялась, но меня злит, что она смеётся над Сасаки!

— Давай объясню, — поддразнивая, сказал Фудзивара, пока Куё продолжала смеяться. — Кто тебе сказал, что у тебя есть выбор? Мы твоё мнение вообще спрашивали? Предки, вы тут ничего лишнего себе не выдумывайте.

Появившееся было у меня чувство уверенности тут же сдуло без следа.