Нагару Танигава – Интуиция Харухи Судзумии (страница 22)

— И что теперь будем делать?

Обратно в отель пойдём. Мне пить страшно хочется.

Что-то она сразу погрустнела. Думает, что мы на банкет вернёмся?

Нет, конечно.

Я к ней наклоняюсь и шепчу на ушко.

И когда мы выходим из раздевалки с одеждой и туфлями в руках, она снова улыбается.

Пока мы идём, я глянула на отель. Банкетный зал отсюда не видно, значит, и оттуда не видно нас. Из зала можно увидеть только теннисный корт, но не дорожку до туда. Я заранее это приметила.

Заходим мы в отель через парадные двери: две девицы в одинаковых спортивных костюмах — все на нас оборачиваются. Навстречу нам идёт какой-то дядька с чемоданом, видимо, только что отчаливает. Он нам улыбнулся, мы — ему.

И вот когда он мимо проходит, я ему в карман ту пуговицу и подкидываю. Отсчитываю до трёх и оборачиваюсь: дядька уходит, на меня внимания никто не обращает. Если начнут тщательно просматривать видео с камер наблюдения, наверное, заметят, что́ произошло, по пока что всё чисто. Самурай может продолжать свой путь.

Как ни в чём не бывало, мы подходим к консьержке, благодарим её, и заодно просим сдать наши платья в химчистку.

Да, и там одной пуговицы не хватает — насчёт неё можете не беспокоиться.

Консьержка ни в чём возражать не стала и одежду забрала. В ближайшее время я это платье носить не собираюсь.

Мы, как будто так и надо, проходим в лифт и уже через пару минут оказываемся в моём номере. Я специально не сую карту-ключ в прорезь на панели питания, поэтому света так и нет.[52]

Я беру из холодильника бутылку грейпфрутового сока, наливаю стакан себе, и даю бутылку подружке. Дожидаюсь, пока она нальёт себе, и мы залпом опустошаем стаканы.

Мы садимся на кровати и начинаем болтать о том о сём. Ну, о том, как живём и всё такое. Было классно. Я бы с ней болтала и болтала, да вот только непонятно, сколько я выиграла для нас времени. Моего папаню просто подкинув кому-то GPS-трекер не проведёшь.

Может, под кроватью спрячемся?

— Чего?

Фигасе она глаза выпучила.

Рано или поздно они таки заявятся в этот номер. Прятаться под кроватью — это, конечно, примитивно, но там нас не будет видно. Назовём это операцией «Похищенное письмо»[53].

Мы будто ящерицы извиваемся, лёжа на пузе, и заползаем под кровать. Она при этом всё время ржёт.

— Вот уж точно где я ещё никогда не бывала.

А я где только не пряталась, так что мне это дело уже приедается.

Вот так рожей в пол, плечом к плечу лежим и болтаем дальше. Здорово проводим время.

В конце концов я закемарила. Я прошлой ночью толком не спала, а тут лежишь в темноте — трудно сну сопротивляться.

Вот я и отрубилась.

А потом просыпаюсь, а я лежу под одеялом у себя в кровати. За окном уже совсем темно.

А её рядом нет.

Лишь два пустых стакана остались доказательством того, что она вообще здесь была, как будто… ух, даже не знаю, с чем сравнить.

Я натягиваю одеяло на голову и закрываю глаза.

Но перед тем, как совсем заснуть, думаю:

Хорошо бы с ней ещё встретиться.

Харухи замолчала, и над клубной комнатой как будто повисло написанное огромными буквами слово «Тишина».

Спортивная команда со своими энергичными выкриками и духовой оркестр сейчас казались чем-то далёким-предалёким.

Никто ничего не говорил, так что общую мысль решил выразить я:

— И что?

— И ничего. Это всё что тут есть. — Харухи ещё пощёлкала мышкой. — Текст письма я уже зачитала, файл к нему приложен всего один, никаких ссылок тут нет. И новых писем не приходило.

Погоди-ка. В письме же было написано, что «в конце будет вопрос». Ну и где же он?

— Хотелось бы мне знать, — Харухи призадумалась, что для неё не очень характерно. — Коидзуми-кун, что ты думаешь насчёт услышанного?

— В самом деле… — Коидзуми всё стоял с чашкой в руке. — Написано в типичном для Цуруи-сан духе. Её позитивная энергия и нахальное шаловство доставляют истинное удовольствие.

— Я сейчас не рецензию просила, — отрезала Харухи, и отпила успевший подостыть чай Асахины-сан. — Кстати, Коидзуми-кун, Ти, чего вы там стоите? Присаживайтесь.

Коидзуми тут же разложил один из лежавших в углу запасных складных стульев и, учтиво предложив Ти свою руку, сопроводил её к нему. Убедившись, что пришедшая из детективного клуба девушка с ослепительными волосами обустроена, Коидзуми уселся на своё место.

Значит, Ти тут задержится надолго. Гм-м, раз уж на то пошло…

— Кстати, а ты знаешь Цурую? — спросил я.

Ученица по обмену посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Конечно, знаю. В Северной старшей нет никого, кто бы не знал о Цуруе-сэмпай.

Лично я о ней ничего не слышал, пока мы не собрались играть в бейсбол, и нам людей не хватило.

— Вот это-то, Кэм, и делает тебя фантастическим.

Звучит как слоган из плохой рекламы. И кстати, прекрати звать меня Кэмом. Мне и имя Кён не нравится, но Кэм особенно действует на нервы.

Отмахнувшись от моих протестов, Ти сделала ещё один глоток из своей чашки.

— А «Кэмми» сойдёт?

У нас явно не получается найти общий язык.

Я уж думал, что пора объявить о поражении, однако…

— Поняла! — вскочив, Харухи сдвинула своё кресло. Её глаза сверкали как Сириус, Канопус и Арктур вместе взятые.

Я подождал, пока кто-нибудь спросит, что же она поняла, но никто не отважился. Пришлось мне:

— Что ты поняла?

— Это же «ненадёжный рассказчик»!

От этих слов встрепенулись уши у троицы любителей пообсуждать литературу: Нагато, Коидзуми и Ти.

— Ненадёжный кто? — Асахина-сан прошептала так, что над её головой не надо было даже воображать парящий вопросительный знак.

— Помнишь, мы в том году литературный сборник делали, и Кён написал ту как бы любовную историю? Хватило же у него наглости.

Ты сама нам темы назначала. А что ты бы делала, если бы тебя заставили про романтику писать?

— Я бы не стал списывать всё на наглость, — сказал Коидзуми, сладко улыбаясь. — Подобный приём имеет давнюю литературную традицию, которую можно проследить вплоть до рассказа об императрице Дзингу[54] в «Нихон сёки»[55]. Прекрасно видно, как составители старались уложить повествование в общую канву с «Преданием о людях „ва“ из истории государства Вэй».[56]

Столь лестное сравнение не сбило меня с насущного вопроса:

— И в чём именно заключается ненадёжность рассказа Цуруи-сан?

— Я всё зачитала её тоном, — отчеканила Харухи, — На этом-то она меня и подловила!

Гордо надув грудь, её командирское превосходительство заявило: