Нагару Танигава – Интуиция Харухи Судзумии (страница 21)

Лады. Пошли!

Веду я её, значит, за руку из банкетного зала. А тётка та за нами не пошла. Может, растерялась из-за того, как шустро я у неё из-под носа девчонку увела. А может, она меня в лицо знает. Ей-то какая разница: за периметр мы всё равно не выйдем.

Идём мы, идём, я её за руку веду и чувствую, что она за мной не успевает, и стараюсь топать помедленнее. Спускаемся с ней на эскалаторе на первый этаж.

У тебя как со спортом, — спрашиваю, — в теннис играешь?

Она замялась, говорит: «ну, немного». Вот и ладушки.

Напрямик идём через фойе на ресепшен, и чувствую, что на нас все зырят. Может, потому что она такая красавица.

На ресепшене сидит консьержка в стильной униформе, и вот я её прошу об одолжении. Та держится дружелюбно, но профессионально, слушает меня, а потом улыбается и говорит: конечно, без проблем, сейчас всё устроим. Подружка моя ей кланяется, и пока консьержка куда-то звонит, мы с ней выходим из здания через парадные двери.

Вот стучим мы с ней башмаками по дорожке.

Как-то слишком легко всё получается — явно местные меня в лицо знают. В таких ситуациях от громкой фамилии польза таки есть. Конечно, то что я в своей семье родилась — не моё достижение, и нечего этим хвастаться, но сколько бы я ни натерпелась из-за своей фамилии, а иногда радуешься, что у тебя она есть. Нет, я бы свою фамилию менять не стала. Тот ещё гемор.

Доходим мы с ней до теннисного корта при отеле. Я его ещё из банкетного зала заметила.

Заходим мы на корт и сразу топаем в раздевалку. Там нас на скамейке уже дожидаются два комплекта спортивных костюмов, туфли и ракетки. Вот такие шустрые консьержки работают в первоклассных отелях. И ведь что характерно, даже размеры все наши. Туфли на ногах сидят, как будто на заказ сделаны.

Девчонка свой спортивный костюм разворачивает, улыбается. Собралась переодеваться, но тут я её останавливаю.

А давай прям так играть. В кои-то веки такой шанс выдастся.

— В платьях, то есть? — она растерялась.

Ну да. Переобуться — давай переобуемся, а платья оставим. Покажем всем, как играют в кружевах. Пусть знают, что мы не куклы, мы вообще-то подвигаться хотим. Здорово же?

Она на меня пялится, типа, характер показывает, а потом рукой махнула и говорит:

— Ну давай.

Есть контакт — вот и хорошо.

Берём, значит, ракетки, идём на корт. Больше там никого нет, так что вся площадка в нашем распоряжении. Жаль, что нам всего один корт нужен.

Я соглашаюсь, чтоб она первая подавала, чуть разминаюсь и занимаю свое место на грунтовом корте.

Девчонка встаёт по диагонали от меня, ракеткой стучит мячиком пару раз об землю — покрытие проверяет, и на меня смотрит.

Я машу ей, мол, давай подавай.

Она мячик высоко подбрасывает и как подаст его мне! Идеально. Среагируй я на долю секунды позже, был бы эйс[51].

Я отбиваю, и мяч еле-еле попадает в площадку. Фуф, отбилась. Девчонка не ждала, что я отобью, но ударом наотмашь опять возвращает мяч. Хороший удар. И не подумаешь, что у неё ноги в платье путаются.

Мне удаётся отбить мяч кроссом и я бью в центр площадки. Она отбивает мячом попроще. Не сговариваясь, я подстраиваюсь и тоже бью туда, где ей будет не сложно отбить. Мы сюда не сражаться пришли, а время хорошо провести.

Пока мы перекидываемся мячом, я глянула в сторону того фешенебельного отеля. А там у стеклянной стены уже люди стоят и на нас смотрят. Наверное, они забыли о чём разговаривали. Зато теперь есть о чём: о двух деви́цах, которые играют в теннис в вечерних платьях. Ещё бы.

И вот мы с ней играем, иногда мажем — тогда снова подаём. А зрителей-то становится всё больше. Папани я среди них не вижу, но его моими причудами давно не удивить; как, впрочем, и ему меня.

Мы с той девчонкой играем довольно долго, платьями хлопаем. Сначала стараемся делать так, чтобы подольше мяч перекидывать, но потом разыгрались, начинаем и по сторонам бить. Тут уже на расслабоне играть не получится: за мячом бегать приходится. В таком платье мяч не закрутишь и снизу не возьмёшь. Короче, пора бы завязывать.

Она бьёт мяч в мою сторону, а я отбиваю его свечкой вверх, и потом рукой ловлю мяч в воздухе.

Девчонку это сначала сбило с толку, но потом она заулыбалась. Хорошо друг друга без слов понимать.

— Поздновато уже.

Тут и на часы смотреть не нужно. Солнце садится. Зрители ещё стоят, но хватит им представления на сегодня.

— Здорово вышло, — говорит она запыхавшись, и ко мне подходит.

Я ей руку жму. Хорошо она играет.

Здорово у тебя в теннис получается. Тебя что, профессионал тренирует?

Я-то в шутку сказала, а она берёт и кивает.

Ну ясно. Она из тех, у кого весь день расписан. Типа теннис, пианино, скрипка, балет, езда верхом, бассейн… У богатых отпрысков в списке обычно ничего оригинального нет.

— Вроде того, — говорит, и как-то погрустнела.

С корта мы вместе идём в раздевалку, а там в душевую.

Когда выбираешься из такого платья, чувствуешь себя словно фея, которая наконец-то смогла расправить крылышки. Гляжу я на неё, как она от платья избавилась да волосы распустила, и думаю: да фея ж и есть.

Потом мы идём в душ, отмываемся от пыли и пота и, завернувшись в полотенца, возвращаемся в раздевалку. Вытираемся, сушим волосы под горячим воздухом, а потом она платье берёт, а я говорю:

Да ну его. Давай лучше тенниски наденем.

— В смысле? — Она не сразу въехала. — Мы что, в теннис в платьях играли, а после игры в спортивный костюм переоденемся?

Агась. Я сразу так и задумала — так ведь интереснее. Ну и вообще, платья перепачкались.

— Действительно.

Мы друг дружке заулыбались и надеваем те комплекты одежды, которые нам консьержка подготовила. Куда приятнее, чем то атласное платье. Да и туфли тоже.

Платья можно прямо здесь оставить, но…

Надо бы глянуть.

Беру её ободок. Самое обычное кольцо, сделанное из чистого серебра. Наверное, чисто.

Потом я подбираю её туфли. Ничего лишнего, но выглядят офигенно. Тоже, вроде бы, всё в порядке.

Ну а само платье? На рукава нашиты пуговицы: по три штуки на каждый. Чисто декоративные: толку от них никакого.

Начинаю рукав вблизи разнюхивать. Ничего не замечаю. Постукиваю по всем пуговицам. Одна отзывается как-то необычно. А что с ней такое?

Она не цельная. Там внутри что-то есть.

— Не может быть, — её лицо оказывается рядом. — Жучок?

Раз это первое, о чём она подумала, то могу представить себе, как она живёт.

Не совсем. Скорее, GPS-трекер.

— Трекер?

Он куда-то передаёт информацию о твоих передвижениях.

— А-а-а…

Она изящно подносит пальцы к губам. Всё-то у неё красиво получатся.

— А как ты поняла?

Да на меня саму такое раньше вешали. А я находила и выкидывала. Так мы с папаней долго боролись: он всё что-нибудь новое придумывал, а я изобличала. Даже интересно было. Столько я всяких разных передатчиков нашла…

Надо же, всего лишь обычный GPS-трекер. Так что теперь можно вздохнуть спокойно. Разве что где-нибудь прямо в её теле ещё метка есть.

Нелегко приходится, когда родители так одержимы безопасностью своих детей. Нет, я, конечно, понимаю, что беспокоиться за своих детей вполне естественно, но всё-таки...

Я спрашиваю её согласия и зубами отдираю передатчик с рукава. А она глядит на меня с пуговицей в зубах, чуть не смеётся и ротик рукой прикрывает. Она думала, у меня специнструмент есть?