Нафис Нугуманов – Хроники Драконьего хребта. Кровь на снегу (страница 31)
Когда последний искажённый из этой волны рухнул, на поле боя повисла тишина. Тяжёлая. Звенящая.
Итан осмотрелся. Тела повсюду — сотни, может, больше. Все мертвы. Ни один не прорвался.
Ликаны тяжело дышали. Раны кровоточили. Усталость наваливалась.
Люди в сером стояли спокойно. Проверяли оружие. Вытирали клинки. Словно это была тренировка.
Ни одной капли их крови на снегу.
Рейн подошёл к Итану, низко зарычал — почти шёпот.
Демоны, брат. Это не люди.
Итан посмотрел на капитана отряда — тот отдавал тихие команды своим бойцам жестами. Хладнокровный. Собранный. Готовый к следующей волне.
Да. Демоны.
Но они — наши демоны. Пока что.
Из ущелья донеслось рычание — далёкое, но безошибочное. Новая волна приближалась. Сотни. Может, больше. Бесконечный поток.
Капитан услышал. Повернулся к ликанам. Короткий кивок.
Готовьтесь. Это только начало.
Семь ликанов. Двадцать демонов в сером.
Против тысячи.
Шансы мизерные.
Но уже не безнадёжные.
***
Новая волна ударила через несколько минут.
Сотни. Может, больше. Бесконечный поток тел, что лез через узкий проход, давил массой, не оставляя передышки.
Но теперь линия держалась.
Семь ликанов и двадцать бойцов в сером работали, как единый механизм. Элитный отряд — первая линия, смертельная точность и безупречная техника, что удерживала узкий проход. Ликаны — вторая волна, мощь и ярость, что прикрывала фланги и добивала прорвавшихся. Арбалетчики на возвышениях снимали крупные цели прежде, чем те достигали линии.
Координация росла с каждой минутой. Капитан корректировал позиции жестами — один взмах руки, и двое бойцов смещались влево, прикрывая прорыв. Рейн рычал команды ликанам — короткие, рубленые звуки, что складывались в тактику. Итан и Эйра держали центр, не давая массе прорваться.
Искажённые падали десятками. Кровь окрашивала снег в чёрное. Тела громоздились, превращая узкий проход в стену из мёртвой плоти.
И враг начал слабеть.
Итан чувствовал это — опыт разведчика, что провёл годы за Хребтом, учился читать врага. Волны искажённых шли реже. Атаки стали менее организованными. Твари лезли вперёд с меньшей яростью, больше от инстинкта, чем от тактики.
Перелом. Близко.
Ещё час, может два — и поток иссякнет. Армия врага разобьётся о их оборону, как волна о скалу.
Рейн рядом думал то же. Оскалил клыки — не угроза, усмешка. Мрачная, полная того чёрного юмора, что был единственной защитой против усталости.
Может, выживем, брат.
Итан рыкнул в ответ — согласие. Может.
***
И тут ударил холод...
Внезапно. Мгновенно.
Температура рухнула за секунду — воздух обжёг лёгкие ледяным огнём, дыхание застыло облаком, что не рассеивалось. Луна скрылась за облаками, словно её задушили, и тьма накрыла перевал — густая, давящая, неестественная. Даже звёзды потускнели, словно само небо отвернулось от происходящего.
И искажённые замерли.
Все. Одновременно.
Те, что лезли через проход. Те, что карабкались по склонам. Те, что ждали своей очереди в темноте. Сотни тварей замерли, как статуи, и повернули морды в одну сторону — к подножию скал, туда, где тень была гуще всего.
Тишина повисла над полем боя. Тяжёлая. Звенящая. Неправильная.
Итан замер, прислушался. Рядом Рейн напрягся — старый волк чувствовал то же. Что-то не так. Что-то очень не так.
И искажённые завыли.
Не рычание. Не рёв. Вой — долгий, протяжный, нечеловеческий. Хор из сотен глоток, что сливался в один звук, один крик, что резонировал в костях, заставлял кровь стынуть в жилах.
Это не был звук ярости. Это был звук страха.
Или поклонения.
Эйра зарычала — тихо, почти шёпот. Предупреждение. Итан... что-то идёт.
Он чувствовал это. Запах изменился — не просто гниль искажённых, что-то ещё. Что-то древнее. Холодное. Неправильное. Запах, что не имел аналогов, что не укладывался в память, словно само обоняние отказывалось его распознать.
Люди в сером тоже почувствовали. Капитан замер, взгляд метнулся к подножию скал. Рука взлетела — жест. Его бойцы мгновенно перестроились, образовали оборонительный полукруг, клинки наготове.
Тишина. Только вой искажённых, что резонировал в воздухе, заставлял камни дрожать.
А потом тень зашевелилась.
У подножия скал, там, где лунный свет не достигал камня, тьма сгустилась. Не метафора — буквально сгустилась, стала плотнее, темнее, словно материализовалась из ничего. Чёрная дымка, что клубилась и извивалась, словно живая, словно дышала.
И внутри неё вспыхнули глаза.
Не красные, как у искажённых. Не жёлтые. Другие. Холодные, пустые, светящиеся изнутри бледно-синим светом, что напоминал расколотые звёзды. Глаза, что не принадлежали ничему живому.
Итан смотрел на эту тварь — и инстинкт вопил. Беги. Беги прочь. Это не то, с чем можно сражаться. Это не враг. Это смерть.
Рядом Рейн зарычал — низко, утробно, полно древнего суеверного страха, что был старше разума.
Легион. Это... Легион.
Существо шагнуло вперёд — и Итан увидел его целиком.
Не плоть. Не тело. Сгусток тьмы, что принял форму, отдалённо напоминающую человеческую — высокая фигура, может, три метра ростом, с длинными, слишком длинными конечностями. Чёрная дымка вместо кожи, что клубилась и извивалась, словно состояла из тысяч теней, сплетённых воедино. Внутри этой тьмы — проблески чего-то ещё, костей, что не были костями, мышц, что двигались неправильно.
Голова повернулась — медленно, плавно — и пустые глаза остановились на Итане.
Холод пробежал по спине. Не от страха. От предчувствия.
Оно смотрит на меня.
Один из бойцов в сером — молодой, может, двадцати лет — шагнул вперёд. Клинки вскинуты, движение точное, выверенное. Рывок — удар в грудь твари, оба меча вонзились в чёрную дымку.
И прошли насквозь.
Словно резал воздух. Клинки вышли с другой стороны, не встретив сопротивления, не оставив следа. Тварь даже не повернулась. Просто шла вперёд, игнорируя бойца, словно его не существовало.
Боец отступил, атаковал снова — удар сбоку, в шею. Бесполезно. Клинок прошёл сквозь тень, не причинив вреда.
Капитан взревел команду — короткая, резкая. Трое бойцов выступили вперёд, в руках алхимические бомбы — сферы из тёмного стекла, что светились изнутри зелёным светом. Бросок — три бомбы полетели в тварь, разбились, взорвались.