Нафис Нугуманов – Хроники Драконьего хребта. Кровь на снегу (страница 29)

Регенерация работала — раны затягивались, плоть срасталась, но медленнее обычного. Слишком много повреждений. Слишком мало энергии. Тело требовало пищи, отдыха, времени. Но времени не было.

Эйра была в не лучшем состоянии — может быть, даже хуже. Кровь сочилась из десятка ран, превращая рыжевато-серый мех в тёмно-бурый. Мех на левом боку был ободран полностью, обнажая красные мышцы, что двигались под кожей при каждом шаге. Глубокая рана на задней лапе заставляла её прихрамывать, хотя она пыталась не показывать. Дыхание тяжёлое, хриплое — может быть, сломано ребро, может быть, просто лёгкие устали.

Но она не замедлялась. Не просила передышки. Не отступала.

Они убили, может, пятьдесят. Может, шестьдесят. Может, больше — Итан сбился со счёта после сорока. Просто рвал, ломал, убивал, двигаясь на автопилоте, позволяя инстинктам вести тело, пока разум отдыхал.

Но армия всё ещё шла. Сотни. Слишком много. Бесконечно много.

И тут Итан понял.

Замер на скальном выступе, над узким проходом, куда только что рухнули ещё дюжина искажённых, сброшенные в пропасть. Принюхался — глубоко, методично, анализируя каждый запах на ветру. Вслушался в звуки ночи. Вой, рычание, скрежет когтей — не стихали. Не ослабевали. Усиливались. Волны искажённых лезли через перевал, одна за другой, неиссякающим потоком, словно сама земля рождала их.

Нужно видеть. Понять.

Итан прыгнул выше — на острый шпиль скалы, что возвышался над перевалом, словно зуб дракона. Когти скребнули по камню, найдя хватку. Подъём — рывок — ещё выше. Лапы болели, мышцы протестовали, но он не останавливался, пока не достиг вершины.

И замер.

Лунный свет вырвался из-за облаков — и перевал ожил.

Не поток. Река. Живая, извивающаяся река из тел, что текла по ущелью, не прерываясь. Сотни искажённых двигались внизу, карабкались по камням, лезли через узкие проходы — чёрная масса, что медленно, неумолимо ползла вперёд. А за ними — ещё сотни. И ещё. Линия тянулась назад, уходила за поворот скалы, терялась во тьме горного склона. Но не кончалась. Где-то там, в темноте, их было ещё больше.

Желудок сжался.

А потом он увидел второй поток.

Слева, чуть ниже по склону — параллельное ущелье, что Итан заметил днём, но счёл слишком узким для прохода армии. Но там двигались. Меньше, чем в основном потоке, но тоже сотни — тёмная масса, что медленно ползла между скал, как второй палец, тянущийся к перевалу.

Сердце забилось быстрее.

Итан повернул голову направо — и увидел третий.

Справа, почти скрытый складками рельефа — ещё одно ущелье, ещё один поток искажённых, что карабкались по крутому склону, цеплялись когтями за камни, лезли вверх. Самый малочисленный из трёх, но всё равно — сотни.

Три реки. Три армии. Сходящиеся к одной точке — к Визжащему перевалу.

Тысяча. Может, больше.

Холод пробежал по спине — не от страха, от понимания, что било, как удар в живот. Они с Рейном были так потрясены, увидев две сотни организованных искажённых в долине несколько дней назад, что их бдительность ослабла. Столько уже казались невозможными — искажённые никогда не организовывались в такие армии. Никогда. И они приняли это число за данность, поверили, что видят всё.

Ошибка разведчика. Глупая, смертельная ошибка.

Не заметили другие потоки врага, идущие с разных направлений. Несколько армий шли одновременно, сходясь к перевалу, как пальцы руки, сжимающиеся в кулак. Координация. Планирование. Тактика.

Кто-то командовал. Кто-то видел всю картину, двигал армии, как фигуры на доске.

И он с Эйрой пытаются остановить тысячу.

Безумие. Абсолютное, неоспоримое безумие.

Но почему тысяча не атакует форпост напрямую? Там пространство шире, легче вести бой численностью. Зачем лезть в узкие теснины перевала, где преимущество массы теряется, где два ликана могут удерживать проход?

Вопрос вертелся в голове, требуя ответа.

Прорыв за Хребет к деревням? Нет, это нелогично. Ущелье Ледяного Ветра — прямой путь, широкий, хоть и охраняемый форпостами. Визжащий перевал — узкий, опасный, долгий обход. Если бы их цель была в долине, они бы не шли сюда.

Значит... их цель здесь. В перевале. Или рядом.

Древние руины. Те самые руины неподалёку, о которых шептались старые ликаны. Места силы, где Отзвук звучал громче. Где культисты проводили ритуалы.

Или... я?

Тварь пришла за ним. Амулет вспыхнул. Голос в голове — "Кровь Хранителя... здесь... близко..."

Они ищут меня. Или что-то ещё в этих горах.

Но важно ли это?

Рядом Эйра застыла — она тоже поняла. Посмотрела на него, и в серо-зелёных глазах читалось всё.

Мы не сможем их задержать.

Слишком много.

Низкое рычание — не вопрос, утверждение. Что делаем?

Итан посмотрел вниз, в ущелье, где двигалась масса тел — бесконечная, неостановимая. Потом на восток, туда, где за десятками миль в долинах спали деревни, не зная, что творится в горах.

Неважно, что ищут искажённые. Тысяча чудовищ в Хребте — это угроза. Они могут изменить курс. Могут пройти дальше, достигнув своей цели. Могут просто разлиться по перевалам, когда их станет слишком много, и хлынуть в долины, как вода через треснувшую плотину.

Отступать нельзя. Перевал должен держаться. Любой ценой.

Остаться — смерть. Рано или поздно их окружат, разорвут.

Но если они задержат врага хотя бы ещё на несколько часов, дадут время беженцам уйти дальше на юг, время подкреплению добраться...

Итан посмотрел на Эйру. Оскалил клыки — не угроза, решимость.

Держим. До конца.

Она ответила тем же. Короткий кивок. Согласие.

Они развернулись и ринулись обратно в бой.

***

Рассвет был ещё далеко, когда Итан почувствовал запах с тыла.

Замер на скальном выступе, над грудой тел — семь искажённых, что только что рухнули в пропасть. Принюхался. Глубоко. Методично.

Люди. Много. Двигались быстро, слишком быстро для обычных солдат. Запах странный — алхимия, горький и едкий, что перебивал даже вонь искажённых. И что-то ещё. Что-то... неправильное.

Рядом Эйра тоже учуяла. Развернулась, оскалила клыки, тело напряглось — готовность к бою. Взгляд на Итана — вопрос и предупреждение. Враги? С тыла?

Окружили?

Итан смотрел в темноту, туда, откуда приближались люди. Впереди — армия искажённых, что ползла через перевал бесконечным потоком. Сзади — неизвестные, что двигались с той скоростью, что не была человеческой.

Ловушка.

Мышцы напряглись. Усталость отступила — адреналин, древний инстинкт выживания хищника, загнанного в угол. Драться. До конца. Продать жизнь дорого.

Но вместо атаки с тыла...

Они пронеслись мимо.

Двадцать теней в тёмно-серых доспехах, что почти сливались с ночью. Не бежали — летели, скользили по снегу с той грацией, что была нечеловеческой. Бесшумно. Смертельно. Как стая призраков, что материализовалась из тьмы.

И обрушились на искажённых.

Первый удар был настолько быстрым, что Итан едва уловил движение. Фигура в сером взметнулась в воздух — прыжок на три метра вверх, невозможный для человека, — два клинка сверкнули в лунном свете, и голова искажённого отлетела, прежде чем тело поняло, что мертво. Приземление — мягкое, бесшумное, словно кошка. Рывок вперёд — и ещё один искажённый пал, горло вспорото одним точным ударом.

Остальные атаковали одновременно.

Это не был бой. Это была резня.

Двое бойцов двигались в паре — синхронно, словно читали мысли друг друга. Один нырнул под удар когтей, клинки вспороли живот искажённому снизу вверх. Второй уже перепрыгнул через первого, оба меча пронзили череп следующего врага — вошли через глазницы, вышли через затылок. Выдернул. Развернулся. Отсёк лапу третьему врагу одним движением, второй удар пришёлся в шею — голова отлетела, кровь хлынула фонтаном.