Нафис Нугуманов – Хроники Драконьего хребта. Кровь на снегу (страница 20)
Второе знамение тоже свершилось.
Дарья перевернула страницу. Руки дрожали.
Доклады из пограничных деревень. Родители жаловались на ночные крики. Младенцы не спят. Плачут до изнеможения. Выкрикивают слова, которых не должны знать.
Все три знамения.
Свершились.
Дарья сглотнула, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее.
Она перевернула следующую страницу.
Текст был размытым — словно переписчик спешил. Или боялся. Руны кривые, неровные, местами едва различимые. Но читаемые.
Дарья читала медленно, переводя каждое слово, и с каждой строкой дыхание становилось тяжелее.
Четвёртое знамение.
Кровь Хранителя.
Ключ к пробуждению.
Пальцы сжались на краю страницы, сминая древний пергамент.
Вот почему на неё напали. Вот почему архив сгорел. Они не просто уничтожали знания.
Они искали что-то.
Или кого-то.
— Нашла что-то?
Голос Герхарда заставил её вздрогнуть.
Дарья обернулась. Старик сидел у очага, глядя на неё. Глаза ясные, бодрствующие. Возможно, не спал вовсе.
— Знамения, — она положила ладонь на страницу, чувствуя под пальцами шероховатость древнего пергамента. — Три признака пробуждения уже свершились. Лёд поёт. Сияние стало синим. Дети кричат во сне.
Голос дрогнул, когда она произнесла последнее.
— Но есть четвёртое. Последнее. "Кровь Хранителя".
Герхард встал. Подошёл ближе, но не слишком — давал пространство.
— Что это значит?
Дарья посмотрела на текст. На размытые руны, написанные дрожащей рукой столетия назад.
— Тот, кто носит в себе отголосок Первого Договора. — Она провела пальцем по строкам. — Древний ритуал, создавший первых ликанов — соединение человека и зверя через магию крови. Архонты будут искать его. Чтобы использовать его кровь для полного пробуждения.
Молчание. Только треск догорающих углей в очаге.
— Они охотятся за ликаном? — Герхард нахмурился.
— Не обязательно, — Дарья покачала головой, вчитываясь в текст глубже. — Здесь сказано: "Рождённый в месте силы, где Печать истончена. Где древняя магия просочилась в землю." Или... — она перечитала фразу дважды, убеждаясь, что правильно поняла древний текст, — "Дитя того, кто носит отзвук первых." Магия должна войти в кровь до пробуждения сознания. Стать частью природы, а не выбора.
— Человек может нести эту магию, не зная о ней? — Герхард подошёл ближе, глядя через её плечо на древний текст, который не мог прочесть.
— Да. И это хуже. — Дарья сжала край страницы. — Потому что такой человек не знает, что на него охотятся. Не знает, что носит в себе ключ к концу мира. — Голос стал тише. — "Когда кровь прольётся на древний камень, врата не устоят."
Герхард отступил на шаг. Лицо стало каменным.
— Значит, где-то там, — он кивнул на север, — культисты ищут кого-то. Кого-то, кто даже не подозревает о своей природе.
— И три из четырёх знамений уже свершились, — Дарья закрыла книгу. — Времени мало.
Тишина растянулась между ними.
Потом Дарья встала — медленно, опираясь на стол.
— Эту информацию нужно передать. Кому-то, кто поймёт. — Она посмотрела Герхарду в глаза. — Мастер Корбин. Алхимик в "Каменном Страже". Он годами изучает древние руны. Создаёт защитные амулеты. Если кто и может понять, что делать с этим знанием — то он. Но я не могу вернуться. Меня ищут. Культисты знают, что я жива — тело не нашли.
Герхард молчал долго. Смотрел на неё. Потом кивнул — коротко, решительно.
— Я пойду.
— Что?
— Я пойду к "Каменному Стражу". — Голос спокойный, без драмы. — Найду Корбина. Передам, что ты жива и где тебя искать.
Герхард усмехнулся — так, словно уже представлял реакцию стражников на очередной визит чудаковатого старика с гор.
— Старик-следопыт, приносящий находки из гор — никого не насторожит. Меня знают. — Он подошёл к небольшому столику у стены, развернул потёртую карту. — А ты останешься здесь. Переждёшь. Корбин умный — что-нибудь придумает.
Дарья хотела возразить. Сказать, что он уже сделал достаточно. Что не может просить большего.
Но слова застряли в горле.
Она всё ещё слаба. Одна. А Корбин должен узнать.
Кто-то должен действовать.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Герхард кивнул, будто это ничего не значило. Подошёл к очагу, начал разжигать огонь заново — методично, терпеливо, подкладывая щепки.
— Позавтракаем сначала. — Достал провизию из кладовки в углу — вяленое мясо, хлеб, горсть сушёных ягод. — Уйду после полудня. До крепости полдня ходьбы. Завтра к утру вернусь. — Взгляд скользнул на неё. — А ты оставайся здесь. Дрова есть. Еды хватит на неделю. Дверь изнутри запирается. Никто сюда не приходит.
Дарья кивнула. Села обратно к столу. Открыла книгу снова.
Перечитывала. Запоминая каждое слово. Каждую руну.
Где-то там, за снежной завесой, культисты уже охотятся.
Время истекает.
***
Приближался полдень.
За окном метель усилилась — ветер выл, швыряя снег в стены хижины, царапая по крыше, словно пытаясь проникнуть внутрь. Но здесь, в хижине, было тепло. Очаг горел. Пахло дымом, травяным чаем и старым деревом.
Герхард собирал снаряжение.
Медленно и методично он собирал снаряжение, каждое движение было отработано десятилетиями скитаний по горным тропам, где ошибка могла стоить жизни. Тёплый плащ из волчьего меха, хоть и старый, залатанный во многих местах, но всё ещё надёжный, способный защитить от самого лютого мороза. Верёвка, туго смотанная в аккуратный моток. Нож в потёртых кожаных ножнах, который верой и правдой служил не один десяток лет. Провизия в холщовом мешке — ровно столько, сколько нужно для перехода. Всё необходимое. Ничего лишнего.
Дарья сидела у стола, склонившись над книгой. Читала. Переводила. Записывала ключевые фрагменты на отдельном листе — на случай, если что-то случится с книгой. Или с ней.
Древние руны складывались в слова. Слова — в предупреждения.