Нафис Нугуманов – Хроники Драконьего хребта. Кровь на снегу (страница 15)

Что могло встревожить того, кто видел падение целых королевств?

— Что случилось? — голос Сивара был ровным, но требовательным. — Где Итан?

Рейн объяснил коротко, рублеными фразами — так, как докладывают военные. Армия искажённых. Двести, может больше. Организованные. Идут к перевалу. Итан один на севере. Обходит врага. Идёт предупредить заставу. Задержать их.

Лицо Сивара не дрогнуло — ни единого мускула. Но что-то мелькнуло в янтарных глазах — быстро, как вспышка молнии. Понимание. Решимость. И что-то ещё, что Рейн не смог определить.

Страх?

— Мне нужна лошадь, — сказал Сивар. — Срочно. Лучшая, что есть в конюшне.

— Наставник, вы не можете...

— Мне. Нужна. Лошадь. — Голос Сивара не повысился, но стал твёрже камня, холоднее льда. Голос, которому не возражают. — Сейчас.

Рейн кивнул — спорить было бесполезно. Крикнул сержанту, показавшемуся в коридоре, отдал приказ.

Через пять минут Сивар уже был в седле — огромная северная лошадь под ним, боевой конь, способный нести тяжёлого воина в доспехах целый день. Лицо старого ликана было непроницаемым. Глаза смотрели на север, туда, где за горами...

— Куда вы? — спросил Рейн, подходя ближе. — Сивар, что вы знаете?

Сивар не ответил. Просто посмотрел на него долгим взглядом — полным чего-то, что Рейн не мог прочесть. Потом развернул лошадь и пустил её галопом из ворот, не оглядываясь.

Рейн смотрел ему вслед, пока фигура не исчезла за поворотом дороги.

Что-то не так. Сивар что-то знает. Что-то об Итане, о происходящем, о том, что скрыто от всех. Но что?

Вопросов было слишком много.

Но времени разбираться не было.

Рейн развернулся и побежал готовиться. Предстоял долгий марш-бросок навстречу врагу. И битва, которая может стать последней для многих. Для слишком многих.

***

День второй.

Итан мчался через горы, и мир сузился до одного — бег.

Семьдесят миль через Драконий Хребет. В ликаньей форме это было возможно — теоретически. Практически это требовало всех сил, всей выносливости, всего упрямства, что накопилось за десятилетия службы. Он двигался по узким горным тропам, едва заметным для человека, которые знал наизусть после бесконечных патрулей. Обходил опасные участки, где весной сходили лавины, где неверный шаг мог сорвать камнепад. Перепрыгивал пятиметровые расщелины — пропасти, которые человек не преодолел бы никогда, которые сломали бы хребет лошади, а ликан перелетал одним мощным прыжком, не сбавляя скорости.

За спиной, в нескольких милях, двигалась армия искажённых. Он не видел их — слишком далеко, слишком много гор между ними. Но слышал. Время от времени ветер приносил их вой — далёкий, искажённый эхом, но безошибочный. И запах — гниль и кровь, что чувствовал даже на таком расстоянии, хотя каждый час дистанция росла.

Они шли к перевалу, а затем перейти его. Неумолимо. Организованно.

Итан ускорился, игнорируя протесты тела. Мышцы горели — каждый прыжок, каждый рывок отзывался жжением в бёдрах, в плечах. Трансформация требовала огромных ресурсов — энергии, пищи, воды. В идеале нужно было есть каждые несколько часов, пить при каждой возможности, отдыхать между рывками. Но времени не было. Он игнорировал голод, что грыз нутро. Игнорировал жажду, что сушила пасть. Игнорировал усталость, что давила на плечи всё тяжелее с каждой милей.

Застава. Он должен добраться до заставы. Предупредить. Организовать оборону. Дать время.

Сорок пять миль до цели. Может, чуть меньше, если срезать через опасный участок. Десяток солдат и один ликан защищают перевал. Эйра Каменная, женщина-ликан из "Каменного Стража" — хорошая воительница, опытная, сильная. Но одна. Против двухсот.

Нужно успеть.

Обязан.

Ночь второго дня.

Итан остановился на мгновение на вершине перевала, и тело благодарно замерло — хоть секунда передышки, хоть мгновение, когда мышцы могут не работать.

Луна висела над горами — огромная, холодная, почти полная, заливая снежные пики призрачным серебристым светом. Мир был чёрно-белым — снег, скалы, тени. Ветер выл между каменными зубцами, пронзительный и безжалостный, нёс запах снега, льда и что-то ещё... далёкий, едва уловимый смрад искажения. Слабый, как след, но безошибочный. Где-то там, в темноте за спиной, в нескольких десятках миль, двигалась армия. Неумолимая. Безжалостная. Не знающая усталости.

А он устал.

Боги, как он устал.

Впереди, за десятками миль во тьме, скрытая складками гор, находилась застава. Двенадцать человеческих жизней, спящих в тепле казарм, не подозревающих, что надвигается на них из ночи. Не знающих, что смерть идёт размеренным строем по их следам. Не понимающих, что между ними и резней — только один измождённый ликан, который пытается обогнать время.

Итан вдохнул ледяной воздух — обжигающий, разрывающий лёгкие. Мышцы горели, каждое движение отзывалось болью. Голод терзал нутро — он не ел почти сутки, а трансформация пожирала энергию быстрее костра. Жажда сушила пасть — снег помогал, но этого было недостаточно. Усталость давила на плечи невидимым, но тяжким грузом.

Но останавливаться нельзя.

Не сейчас. Не когда каждая минута на счету.

Он сорвался с места, помчался вниз по склону — осторожнее теперь, потому что усталость замедляет реакцию, а неверный шаг на этом спуске означает падение, сломанные кости, конец. Форсированный марш продолжался. Без остановок. Без передышки. Только вперёд.

Лапы болели — подушечки стёрты о камни, когти сломаны, мышцы дрожат после каждого прыжка. Дыхание сбивалось — лёгкие горели, сердце колотилось бешено.

Но он бежал.

Потому что останавливаться — значит сдаться. А сдаваться он не умел.

День третий. Рассвет.

Итан почуял другого ликана за несколько миль до заставы — запах ударил неожиданно, резко, заставив остановиться и принюхаться.

Свежий след. Недавний — не больше получаса назад. Патрульный маршрут. Женщина. Эйра Каменная. Она обходила свою территорию, как и положено ликану заставы — дважды в день, утром и вечером, проверяя подступы, ища следы врага.

Итан изменил направление, развернулся к её следу. И через полмили, взобравшись на скальный уступ, увидел её.

Крупный ликан с рыжевато-серым мехом стоял на противоположном склоне долины, в сотне шагов от него. Почти три метра роста, мощное мускулистое тело — Эйра была крупнее большинства женщин-ликанов, боевая воительница. Её серо-зелёные глаза смотрели прямо на него — она почуяла его задолго до встречи. Морда была поднята, ноздри раздувались, улавливая и другие запахи на ветру.

Она тоже чувствовала. Запах искажённых. Далёкий, но безошибочный.

Они сошлись на открытой площадке посреди склона — быстро, без колебаний, узнавая друг друга по запаху и по виду.

Низкое рычание, полное предупреждения — опасность. Много. Идут сюда.

Эйра оскалила клыки в ответ — подтверждение. Знаю. Чую. Но сколько?

Язык тела. Взгляд, полный предупреждения — организованные. Не хаотичная стая. Идут к перевалу.

Её глаза расширились — даже в звериной форме удивление читалось легко. Вопросительный взгляд.

Итан оскалил клыки полностью, показывая всю серьёзность.

Короткая пауза. Эйра замерла, обрабатывая информацию. Потом резко развернулась и рванула к заставе — на полной скорости, не сбавляя, понимая, что время — всё, что у них есть.

Итан — за ней, мчась следом, хотя мышцы кричали от боли после трёх дней марша.

Они мчались вдвоём — два ликана, несущиеся по снегу как тени смерти. Застава показалась впереди — небольшая каменно-деревянная крепость на склоне горы, стены усилены бутовым камнем, единственная сторожевая башня возвышается над воротами. Скромно. Надёжно. Достаточно, чтобы отбить мелкую стаю.

Катастрофически недостаточно против армии.

Стража на башне узнала Эйру — её рыжевато-серый мех был знаком каждому солдату заставы. Ворота распахнулись, тяжёлые створки заскрежетали. Они влетели во двор на полной скорости, снег взрывался под лапами.

Солдаты, стоявшие во дворе, замерли, потом отскочили в стороны — увидев двух огромных ликанов, один из которых явно чужой. Эйра низко рыкнула — приказ, отойти, дать пространство. Они отступили к стенам, руки инстинктивно легли на эфесы мечей.

Во внутреннем дворе, у стены казармы оба остановились. Трансформация обратно.

Боль.

Всегда боль.

Но на этот раз — хуже. Много хуже.

Итан почувствовал, как тело отказывается слушаться. Три дня непрерывной трансформации истощили его — мышцы дрожали, кости трещали с удвоенной силой, каждая клетка кричала от боли. Он рухнул на колени, не в силах устоять, и трансформация накрыла его волной агонии. Кости ломались, перестраивались. Мех исчезал, оставляя голую, покрытую потом кожу. Клыки укорачивались. Череп сжимался.

Десятки секунд, что показались вечностью.