Нафис Нугуманов – Хроники Драконьего хребта. Кровь на снегу (страница 16)

Итан рухнул на колено, тяжело дышащий, пот капал на снег под ним. Тело покрывали шрамы — память о десятилетиях службы, о сражениях, которые могли убить обычного человека. Тело закалённого воина. Но сейчас оно дрожало от истощения.

Рядом Эйра завершила превращение — быстрее, легче, без той мучительной усталости, что терзала Итана. Она поднялась во весь рост, и даже нагая на морозе выглядела как воительница, готовая к бою. Высокая и статная. Широкие плечи, сильные руки с мускулами, что выдавали годы владения мечом, узкая талия, мощные бёдра. Длинные рыжие волосы, распущенные, ниспадали на обнажённые плечи. На бледной, почти молочной коже выделялись старые шрамы — длинная линия через живот, след когтей на правом бедре. Свидетельства опыта. Обнажённая грудь вздымалась от быстрого дыхания, но не от усталости — от адреналина.

Она быстро принялась затягивать свой разведывательный пояс — движения точные, отработанные до автоматизма. Застегнула пряжки на талии, подтянула плечевые ремни, закрепила перекрёстные крепления на груди. Опытными руками, не глядя, используя мышечную память. Глянула на Итана — тот всё ещё дрожащими руками пытается затянуть свой пояс. Пальцы соскальзывают с пряжек. Усталость брала своё.

— Держись, — Эйра приняла из рук подбежавшего солдата тяжёлый шерстяной плащ и накинула на широкие, дрожащие плечи Итана. Он благодарно кивнул, натянув ткань на изможденное тело. Другой солдат молча протянул ей второй плащ. Эйра набросила его на плечи.

Солдаты, столпившиеся у стен двора, смотрели на них с тревогой — их ликан, Эйра Каменная, и чужак, незнакомый ликан, явно на пределе сил, прибывшие в спешке... Это не сулило ничего хорошего. Кто-то уже начал перешёптываться.

— Внутрь, — бросила Эйра, помогая Итану подняться. — Быстро.

Они прошли в командирскую комнату — небольшое помещение с картой на стене, столом, койкой в углу. Тепло от печи ударило в лицо. Эйра усадила Итана на скамью, плеснула ему ковш горячего бульона из котелка, что всегда висел над углями. Он взял ковш дрожащими руками, пил жадно, обжигаясь, но не замечая — тело требовало пищи, тепла, хоть какого-то восстановления.

Эйра села напротив, наблюдая, как он пьёт. Когда ковш опустел, спросила:

— Рассказывай. Подробно. Где именно ты их видел? Как движутся? Сколько времени у нас?

Итан вытер рот тыльной стороной ладони, поставил ковш. Голос вырвался хриплым, но твёрдым:

— Долина к северо-западу отсюда. Двадцать миль, может чуть меньше. Двести, может двести пятьдесят особей — точно сосчитать было невозможно. Движутся организованно. Строем. Вожаки в центре колонны, окружённые охраной — самые крупные особи. Воины впереди и по флангам — разных размеров, разной степени искажения. Некоторые почти человеческие, только клыки и когти. Другие... — он помолчал. — Другие — чудовища. Рога, шипы, дополнительные конечности. Но все движутся вместе. Как армия. — Пауза. — Такого не было со времён Резни в Визжащем перевале.

— Направление?

— Прямо сюда. К перевалу. — Итан поставил пустой ковш, почувствовал, как горячий бульон разливается по телу, возвращая хоть немного сил. — Будут к вечеру, если не раньше. Рейн вернулся на форпост "Волчья Пасть", поднимает гарнизон. Они выступят, но... — он не закончил. Не нужно было.

Слишком далеко. Слишком долго.

— А здесь... — Итан посмотрел на неё. — Сколько у тебя людей?

— Дюжина солдат, — Эйра ответила ровно, но в серо-зелёных глазах читалось полное понимание ситуации. — Хорошие бойцы, опытные. Но всё равно просто люди. — Пауза. — Мы с тобой. Вот и всё. Четырнадцать против двух сотен организованных искажённых.

Тишина растянулась между ними, тяжёлая как свинец.

Эйра встала, подошла к окну — узкая бойница, через которую виднелись горы, покрытые снегом. Положила ладонь на холодный камень стены. Смотрела на север, туда, откуда придёт смерть.

— Двенадцать человек и двое ликанов против армии искажённых, — сказала она тихо, почти себе под нос. — Даже для нас это самоубийство. Мы задержим их на час, может два. Не больше.

— Не держать заставу, — Итан допил остатки бульона, поставил ковш, почувствовал, как силы начинают — медленно, мучительно медленно — возвращаться в тело. — Не пытаться защитить стены. Это западня. Отступить в долину. Все силы — на эвакуацию поселений в долинах ниже перевала. Женщины, дети, старики, все — на юг. Быстро. Солдаты организуют отход, охраняют колонны беженцев, прикрывают тыл.

— А мы? — Эйра повернулась к нему, и в глазах мелькнуло понимание.

— Ты и я остаёмся, — Итан встал со скамьи, пошатнулся — ноги ещё не слушались после трёх дней бега, — но устоял, вцепившись в край стола. — Задерживаем армию здесь. На перевале и на подступах к нему. Засады в ущельях. Каменные завалы на узких тропах. Партизанская война — ударили и отступили. Отвлекаем. Замедляем. Заставляем их тратить время. Даём людям шанс уйти. — Он посмотрел ей в глаза. — Потом отступаем сами. Если успеем.

Эйра молчала, изучая его. Видела дрожь в руках. Видела, как пот покрывает лоб, хотя в комнате не жарко. Видела истощение в каждой линии тела.

— Ты на пределе, Корвин, — сказала она прямо. — Три дня форсированного марша через горы. Непрерывная трансформация. Ты едва стоишь. Если тебе придётся трансформироваться сейчас, ты можешь не вернуться.

— Справлюсь, — ответил он коротко.

— Умрёшь.

— Может быть. — Он встретил её взгляд, не моргая. — Но если мы не задержим их здесь, умрут все в деревнях. Женщины. Дети. Старики. Все, кто живёт в долинах и не знает, что надвигается армия. — Пауза. — Искажённые не оставят никого в живых. Ты это знаешь.

Тишина растянулась между ними — та тишина, когда слова не нужны, потому что решение уже принято.

Эйра медленно кивнула.

— Ладно, — сказала она, и голос стал твёрдым, командным. — Сделаем так. — Она развернулась к двери, распахнула её. — Марек! Сюда. Срочно!

Лейтенант Марек влетел в комнату — молодой офицер лет тридцати, с усталым лицом и шрамом через левую щёку. Хороший солдат. Опытный. Один из тех, кто служит на границе не ради славы, а по долгу.

— Эвакуация, — Эйра говорила быстро, чётко. — Все деревни в долинах. Немедленно. Патрули по всем дорогам — поднять людей, объяснить ситуацию. Приказ — бросить всё, брать только еду, тёплую одежду, оружие. Движение на юг. Быстро. Каждая минута на счету. Ты поведёшь колонну, прикроешь тыл.

Марек посмотрел на неё, и в глазах мелькнуло понимание.

— А вы, командир?

— Я остаюсь, — Эйра ответила просто. — Мы с Корвином задержим армию здесь. Дадим время.

Марек молчал несколько секунд. Потом медленно выпрямился. Отдал честь — по уставу, чётко, с тем уважением, что не притворишь.

— Честь служить с вами, Каменная.

— И с тобой, Марек, — Эйра кивнула. — Иди. Времени мало.

Офицер развернулся и выбежал. Через мгновение во дворе взорвалась суматоха — крики, звон оружия, топот ног. Началась эвакуация.

Эйра повернулась к Итану, и лицо стало мягче.

— Отдохни, — сказала она. — Хотя бы пару часов. Тебе нужны силы.

— Нет времени...

— Итан. — Она положила руку ему на плечо, сжала — не больно, но твёрдо. — Послушай меня. Ты на пределе. Три дня бега через горы — это подвиг сам по себе. Но ты хочешь трансформироваться снова. Сражаться. Выжить. — Она посмотрела ему в глаза. — Тебе нужен отдых. Хотя бы два часа. Иначе, когда придёт время, ты просто не сможешь обернуться. Трансформация убьёт тебя быстрее, чем искажённые. И тогда ты бесполезен. Понял?

Она была права. Как всегда, когда дело касалось выживания. Тело кричало от усталости — каждая мышца, каждая кость. Глаза слипались. Даже стоять было тяжело.

— Два часа, — согласился он, чувствуя, как ноги подгибаются. — Не больше. Разбуди меня через два часа.

Эйра кивнула. Показала на узкую дверь в углу командирской комнаты.

— Моя койка. Спи. Я разбужу.

Итан добрался до койки, едва держась на ногах. Рухнул на неё — жёсткая солдатская койка показалась мягче пуховых перин. Сознание отключилось мгновенно, как свеча, задутая ветром.

***

Он проснулся от прикосновения к плечу — мягкого, но настойчивого.

Эйра стояла над ним. Лицо серьёзное, глаза полны решимости.

— Вечереет, — сказала она тихо. — Они скоро будут здесь.

Итан вскочил с койки, и тело, к его удивлению, слушалось. Всё ещё болело — мышцы ныли, кости скрипели, — но сон вернул силы. Критически важные силы. За узким окном небо темнело, окрашиваясь в кровавые тона заката.

— Сколько я спал? — он посмотрел на сумерки за окном, и что-то сжалось внутри. — Должно было пройти два часа...

— Весь день, — ответила Эйра просто.

— Что?! — Итан обернулся к ней, готовый взорваться. — Ты сказала два часа! Я просил разбудить через два часа!

— Я сказала, что тебе нужен отдых, — Эйра встретила его взгляд спокойно, без тени сожаления. — Два часа не восстановили бы тебя. Ты был на грани смерти от истощения — ещё немного, и трансформация убила бы тебя. Твоё тело само решило, сколько ему нужно. Я только позволила ему взять это время.

Итан открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле.

Потому что она была права. Конечно, была права. Мышцы больше не дрожали. Голова была ясной, без той тумана усталости, что застилал разум утром. Руки не тряслись. Он мог двигаться. Мог сражаться.

Мог трансформироваться.