Нафис Нугуманов – Хроники Драконьего хребта. Кровь на снегу (страница 13)

Огромная фигура ликана возвышалась почти на три метра — мощное мускулистое тело, каждый мускул под шкурой виден и готов к действию, покрытое тёмно-серым мехом с серебристыми проблесками на кончиках. Волчья голова с мощными челюстями, янтарно-золотые глаза, которые видели в темноте и улавливали малейшее движение. Длинные клыки, каждый — с палец длиной. Когти как лезвия, острые, способные резать камень. На груди, среди тёмного меха, белые отметины — уникальный рисунок, похожий на созвездие, по которому любой ликан узнал бы его.

Рядом Рейн завершил свою трансформацию — ещё более массивный, чем Итан, древний воин в звериной шкуре. Серебристо-белый мех, изрезанный боевыми шрамами — каждый шрам рассказывал историю выживания. Голубые глаза с золотыми вкраплениями светились в утреннем свете, полные древней мудрости и неукротимой силы.

Они посмотрели друг на друга.

Низкое рычание.

Ответное.

И сорвались с места.

Бег в ликаньей форме был... свободой.

Иного слова не подобрать. Это была свобода в её первозданном, диком виде — без ограничений, без страха, без сомнений. Четыре лапы летели по снегу, отталкиваясь с чудовищной силой, которая раскидала бы человека в клочья от одного прыжка. Мир преобразился — превратился в поток запахов, звуков, инстинктов, которые человеческий разум никогда не мог бы обработать. Деревья мелькали по сторонам размытыми пятнами. Снег взрывался под лапами белыми фонтанами. Скорость была немыслимой — ликан мог обогнать скачущую галопом лошадь на дистанции, а выносливость позволяла поддерживать этот темп часами, не снижая скорости, не задыхаясь.

Итан чувствовал всё. Землю под лапами — твёрдую, замёрзшую, с тончайшими вибрациями, что рассказывали о том, кто пробегал здесь до него. Ветер в морде — холодный, резкий, несущий запахи леса, зверей, далёких гор. Запахи леса — смола сосен, прелая хвоя под снегом, моча лисы на дереве в сотне шагов, старое логово медведя. Каждый корень под снегом, каждый камень, каждая неровность — его лапы находили безопасный путь инстинктивно, без раздумий, без осечек. Звериное тело знало, как двигаться. Знало лучше, чем разум.

Рейн бежал рядом, чуть впереди — более опытный, более уверенный в своей звериной шкуре. Девять десятилетий в форме ликана научили его двигаться так, что казалось, будто он родился зверем, а человеком притворяется. Два ликана, скользящие между деревьев, как тени, как призраки леса — бесшумные, смертоносные, неуловимые.

Часы пролетели незаметно. Мир сузился до бега, до ветра, до запаха впереди. Солнце поднялось к зениту, пробиваясь сквозь облака, когда они вышли на открытое пространство. Широкая долина, раскинувшаяся между склонов гор. Полдень. И запах...

Запах стал невыносимо сильным. Гниль и кровь, смешанные воедино.

Рейн остановился на вершине небольшого холма, мощные лапы впились в снег. Итан замер рядом, тяжело дыша, пар вырывался из пасти.

И они увидели.

Внизу, в долине, двигалась армия.

Искажённые.

Сотни.

Итан чувствовал, как внутри холодеет — не от страха, не совсем, а от понимания того, что правила изменились. Даже звериные инстинкты, которые редко знали страх, которые тысячи лет учили его предков выживать, сжались в комок тревоги. Что-то было не так. Что-то было очень, очень не так.

Двести. Может, двести пятьдесят. Точно сосчитать было невозможно — они двигались плотной массой внизу в долине, но не хаотично, не как обычная стая искажённых. Организованно.

Строй.

Ряды.

Дисциплина.

Такого не было со времён Резни. С той кровавой бойни в Визжащем перевале.

Искажённые редко организовывались. Обычно они были дикими, импульсивными, движимыми инстинктами и звериной яростью, что не знает разума. Группы по пять-семь особей, максимум десять-пятнадцать в самых крупных стаях. Сражались хаотично, без строя, полагаясь на численность и силу. Так было всегда. Так должно быть.

А это...

Это была армия.

Рейн негромко зарычал рядом — низко, глубоко, звук шёл откуда-то из груди. Полон недоверия и тревоги, которую редко что могло вызвать у старого волка.

Итан присмотрелся. Прищурился, используя острое зрение ликана, что могло различить отдельного оленя за три мили. Вглядывался в детали, пытаясь понять, что видит.

Впереди шли воины — крупные особи разной степени искажения, и каждое существо было кошмаром в плоти. Некоторые почти сохранили человеческий облик — широкоплечие фигуры с выступающими клыками и когтями, что больше напоминали людей-зверей, чем настоящих чудовищ. Другие были деформированы чудовищно — вытянутые конечности, неестественно изогнутые, рога, прорастающие из черепов, шипы на спинах, дополнительные руки. Твари, которые когда-то были людьми, а теперь стали чем-то... иным. А в центре колонны, окружённые плотным кольцом охраны, двигались самые массивные фигуры — вожаки, судя по тому, как остальные расступались перед ними, опускали головы, выражая подчинение.

Но главное было не в их облике.

Главное — они все двигались вместе. В одном направлении. С одной целью. Как армия.

Итан проследил их траекторию глазами, просчитывая маршрут. Они шли на юго-восток. Не к Ущелью Ледяного Ветра, где стояли форпосты "Волчья Пасть" и "Каменный Страж" с основными силами. Нет.

Они обходили главную оборону.

Шли восточным маршрутом. К Визжащему перевалу — узкому проходу через Драконий Хребет, далеко от основных форпостов. К тому самому перевалу, где десятилетия назад погибла целая стая ликанов и сотни солдат. Где снег окрасился кровью защитников, а визг умирающих эхом прокатился по горам — так перевал получил своё проклятое имя.

Если они пройдут перевал, спустятся на южную сторону Хребта — окажутся в тылу. В незащищённых землях. Там, где раскинулись поселения — беззащитные деревни, где живут крестьяне, дровосеки, охотники. Люди, которые понятия не имеют, что надвигается на них из тьмы.

Там, в узком горле Визжащего перевала, стояла небольшая застава. Дюжина солдат и один ликан — Эйра Каменная. Против двухсот организованных искажённых.

История повторяется.

Это будет не битва.

Это будет резня.

Рейн повернул морду к Итану, и в голубых глазах, светящихся в полуденном свете, читалось понимание. Он тоже всё видел. Тоже всё просчитал.

Низкое рычание.

Итан огляделся, оценивая ситуацию холодным военным расчётом, которому Сивар учил десятилетиями. Они на холме, в миле от армии искажённых. Ветер дует с севера — они чуют врага, но враг их не чует. Пока. Преимущество внезапности. Но что с ним делать?

Нападать? Двое против двухсот? Даже ликаны не настолько сильны — два хищника, какими бы смертоносными они ни были, не остановят армию.

Вернуться в форпост вдвоём? Поднять тревогу? Но пока они доберутся, пока соберут силы, пока армия гарнизона дойдёт до перевала форсированным маршем — искажённые уже прорвутся к деревням. Слишком долго. Слишком далеко.

План сформировался мгновенно — чёткий, ясный, как удар клинка.

Итан посмотрел на Рейна. Использовал язык тела волка, понятный любому ликану с первого взгляда.

Ты — назад. В форпост. Подними всех. Приведи подкрепление.

Я — вперёд. К заставе. Предупрежу. Организую оборону. Задержу их.

Рейн зарычал в ответ — низко, резко. Отрицание. Ты один против двухсот? Безумие.

Итан оскалил клыки, показывая решимость. Не буду вступать в открытый бой. Только предупрежу заставу. Эвакуация деревень. Подготовка обороны. Задержка, не битва.

Рейн смотрел на него долго. Слишком долго. В его взгляде читалось всё — сомнение, тревога, знание того, что план хрупкий, что слишком многое может пойти не так.

Но другого плана не было.

Потом старый волк медленно кивнул. Короткое, хриплое рычание. Будь осторожен, брат. Не геройствуй. Просто задержи их.

Прощание.

Может быть, последнее.

Рейн развернулся одним плавным движением и помчался на юг, обратно к форпосту. Серебристо-белая тень скользнула между хвойных деревьев, мелькнула меж стволов, и исчезла, словно её никогда и не было. Только снег, взметнувшийся вслед мощным лапам, осел обратно на землю.

Итан остался один.

Один против двух сотен.

Он посмотрел на армию внизу, и даже на расстоянии, даже в звериной форме, когда инстинкты заглушали разум, чувствовал, как что-то сжимается внутри. Двести искажённых. Организованных, дисциплинированных, движущихся к беззащитным деревням, где спят дети, где старики греются у очагов, где люди живут, не зная, что смерть идёт к ним размеренным строем.

Амулет Сивара, закреплённый на поясе, тепло пульсировал у бедра. Тепло разливалось по коже, успокаивающее и одновременно тревожное. Словно амулет подбадривал. Или предупреждал.

Итан развернулся и побежал на восток. Широкой дугой, в обход армии, стараясь держаться с подветренной стороны, чтобы его запах не донёсся до врага. Десятки миль опасного пути через горы до заставы. Десятки миль, которые нужно пройти быстрее ветра.

Он должен успеть.

Обязан успеть.

***

Рейн мчался через лес, как ураган — неудержимый, неостановимый, сметающий всё на своём пути.