Надя Смирнова – Мы всего лишь осколки (страница 9)

– Мы все пропололи, полили. В доме подмели и помыли пол. Машутка протерла пыль.

– Я совсем справилась и ничегошеньки не просыпала, – хвастает моя самая маленькая сестренка: – Я уже большая-большая!

Машутка обнимает меня и целует в щеку.

– Ты ж моя лапочка.

– А я не лапочка, – Натусик целует меня в другую щеку.

– Вы две мои бусинки-конфетки, – я целую по очереди каждую. Я тискаю девочек, и они задорно хохочут.

В кухню возвращается Карина и надевает фартук. Я и не заметила, как она выходила.

– Они не мыли руки, – говорит она строгим голосом.

Девочки подскакивают и бегут в ванную, а Карина бросается ко мне:

– Ага! Вот я тебя и захватила! – она обнимает меня и целует, а я целую ее в ответ и тоже щекочу, но как только появляются младшие, она вскакивает и бежит раскладывать ужин по тарелкам. Моя лучшая сестренка! Не буду скрывать – порой мне кажется, я люблю ее больше всех, хоть и стараюсь этого не показывать. Умная, добрая, рассудительная и последовательная, в меру хитрая. Ей бы я оставила все свои дела, не боясь, будь она хотя бы лет на пять постарше, но проблема в том, что она, как и я, родилась в конце мая, и сейчас ей ровно в половину меньше, чем мне. Девять – это слишком мало, чтобы вести бизнес и заправлять всем в большой семье.

Снежана вешает трубку. Я не знаю, причина в том, что она договорила, или стало слишком шумно, но она переходит к следующему действию при приготовлении коржа для торта, продолжая посмеиваться.

– Что ты смеешься? – интересуется Карина, и Снежана рассказывает забавную историю, которую ей рассказала Полина только что. Историю, которая произошла сегодня на вручении аттестатов в школе. В ИХ школе. Когда-то это была и моя школа тоже. Если бы все не повернулось так, как повернулось, я могла бы сама рассказать эту историю Снежане. Я бы была на вручении аттестатов сегодня. Я бы получила свой аттестат.

Венчик в моей голове снова начинает стучать, но на этот раз Снежана даже не взбивает, а мама подхватывает тему и сообщает, сколько тысяч учеников получили аттестаты сегодня во всей стране. Она слышала это в новостях по радио.

Карина громко спрашивает, можно ли пойти в развалины после ужина, и мне кажется, она хочет сменить тему разговора, понимая мои чувства, но тема не меняется. Мама принимается в подробностях вспоминать, как она получала аттестат.

Мне срочно надо выйти и заняться чем-то. Все равно чем. В ушах звенит, и я уже не придерживаюсь своего плана, а просто выхожу во двор. Я вижу стопку поленьев и иду в сарай за топором. Колка дров – отличный способ убрать звон в ушах и снять напряжение. А дрова, я знаю наверняка, никогда не бывают лишними.

Я устанавливаю первое полено и раскалываю его пополам. Затем каждую половинку делю еще. Я молодец, у меня все получается. Мне не нужен этот чертов аттестат! Я и без него справлюсь! Удар, удар, еще один, и еще.

Расколов примерно половину поленьев, замечаю, что за мной кто-то наблюдает, и оборачиваюсь. Он стоит, облокотившись на сарай, в той же голубой футболке и шортах, что и был с утра.

– Довольно неплохо.

– Кто тебя пустил? – возмущаюсь я.

– Три милые маленькие девочки, которых я видел с утра. Сестры?

– Нет, братья, – огрызаюсь я, – они не должны были тебя пускать!

– Но пустили.

– Что тебе надо?

Костя морщится:

– Мне было скучно, и вот.

– Теперь весело?

– Не весело, но стало интересно, – он явно забавляется тем, как я сердита.

– Пошел вон!

– Я тебе вовсе не мешаю. Ты даже меня не замечала ранее.

– У меня топор, – я пытаюсь ему угрожать, но в его глазах это выглядит слабовато.

– Шанс, что ты меня им заколешь, минимален.

– Но он все же есть, – я подхожу к нему ближе, потрясая топором, но он даже не отходит.

– Я бы сказал, один процент из тысячи.

– Процентов всего сто, тупица!

– Да ты зануда.

– Я просто умная, а ты тупица.

– Довольно спорное утверждение.

– Я не собираюсь с тобой спорить, просто уходи.

– Хорошо, Настя, – отвечает Костя и продолжает стоять на месте.

– Тебе что, заняться нечем?

– Абсолютно нечем.

– Ну так иди напейся и… м-м… в кустах. Ты помнишь схему?

Он весело усмехается:

– Не могу. С выпивкой я завязал.

– Давно ли? – удивляюсь я.

– Уже пару недель как, – он нагло врет, – конечно, случаются некоторые огрехи, но я пытаюсь.

– Сходи к друзьям. У тебя что, нет друзей?

– Есть, но все мои друзья считают, что я должен с ними непременно выпить. А ты не пьешь.

– В данную минуту я уже жалею об этом.

Я разворачиваюсь и иду к своим поленьям, показывая, что разговор окончен, надеясь, что он уйдет. Делаю пару ударов и поворачиваюсь проверить. Костя стоит на прежнем месте, и я решаю зайти с другой стороны.

– Раз не уходишь, может, возьмешь у хрупкой девушки топор и доколешь поленья? Почувствуешь себя мужчиной, так сказать.

– Что ты, – он вскидывает руки, – ты так ловко управляешься с топором, что после этого зрелища я буду чувствовать себя жалким.

– Не умеешь рубить топором? – уточняю я.

– Умею, но не так хорошо.

– Это похвала или лесть?

Он задумывается, взвешивая ответ:

– Похвала с примесью лести.

– Ну спасибо, – цежу я сквозь зубы.

– Пожалуйста.

– Я продолжу?

– Продолжай.

Мне не нужно его разрешение, и я борюсь с соблазном метнуть топор и возвращаюсь к полену. Решаю просто не замечать его. Заканчиваю колку дров и вешаю топорик обратно в сарай. Собираю щепки, но Костя не уходит, а рассматривает моих кур в загоне.

Возвращается Сашка, он неуверенно здоровается, переводя взгляд с меня на него.

– Константин, – этот нахал имеет наглость представиться и по-мужски протянуть руку моему младшему брату.

– Саша, – брат не уверен, стоит ли пожимать ее, но пожимает, и дальше у них завязывается разговор.