Надя Смирнова – Мы всего лишь осколки (страница 16)

– Эй, ты скоро? Извини, мне ехать пора.

Я вздрагиваю: ему пора ехать! Человеку, который только и делал, что валялся в моем гамаке, пора ехать! Ну конечно, он же получил что хотел!Выхожу из ванны и поднимаю документы. Он уже стоит, одетый в футболку и шорты, позвякивая ключами.

Выходим из подъезда, и я говорю:

– Я дойду сама.

– Давай я довезу тебя?

Я качаю головой, дождь кончился, и мне надо пройтись и побыть одной, прежде чем я окажусь дома. Он быстро соглашается:

– Как хочешь. Я вечером заеду, пока не знаю во сколько.

Целует меня, садится в машину и уезжает, а я остаюсь.

Я иду домой медленно, растерянно. Так медленно я обычно не хожу. Не доходя до моего дома, сворачиваю в развалины. Сажусь на старые качели, прижимаю папку с документами и сумку к себе и легонько качаюсь.

Сколько так просидела – не знаю. Меня находят бусины. Они втроем замирают и растерянно останавливаются, увидев меня на качелях. А я быстро начинаю вытирать слезы. Достаю платок из сумочки и высмаркиваюсь.

– Что случилось? – шепчет Карина, обнимая меня.

Я качаю головой.

– Ничего, я просто разнервничалась. Ходила в военкомат, получила документы, назначение, и разнервничалась, – я показываю на папку, и она кивает.

– Когда? – только и спрашивает Карина.

– Через две недели, – я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, и обнимаю ее, Натусика и Машутку.

Мы вместе возвращаемся в дом, и я снова прячусь в ванной. Принимаю душ, меняю белье и больше не плачу.

Выхожу из ванной и понимаю, что маньяк вернулся, запер девочку, просидевшую два часа на качелях, в чулане, и снова взял бразды правления в свои руки. Мне срочно надо что-то делать. А лучше кого-нибудь убить. Я посматриваю в сторону кур и пугаюсь своих мыслей. Спускаюсь в подвал и проверяю кусты клубники. В подвале у меня целое хозяйство по выращиванию клубники. Я щелкаю выключателем и меняю свет ламп на обычный. Проверяю каждый кустик, рассматриваю ягоды и прикидываю, сколько килограммов получу на следующей неделе. После бросаю нож в деревяшку снова и снова, и каждый раз попадаю в десятку.

Хочу поколоть дрова. Сашка притащил пару дней назад хорошие бревна. Поднимаюсь наверх, но обнаруживаю, что снова пошел дождь, а также то, что у моей матери напрочь отсутствует чувство такта.

– Видишь, сегодня он не пришел. Уже восемь вечера, а он не пришел совсем. Мужчины не любят слишком серьезных, им нравится, когда для них наряжаются, когда девушка следит за собой. А ты при нем разгуливаешь в облезлом платье и комбинезоне.

– Мама, зачем ты так! – вмешивается Снежана.

– Зачем-зачем, она сама не живет и другим не дает.

Пока маньяк только лишь в моей голове протыкает мою мать ножом, я выбегаю из кухни. Мне нужно успокоиться, занять руки и голову. Иначе я ее просто убью. Задушу голыми руками.

Я прохожу в гостиную, достаю большую энциклопедию с полки книжного шкафа и открываю ее. В этой книге у меня вырезан тайник. Достаю конверты, в них деньги. Деньги, эти шуршащие бумажки, всегда меня успокаивают. Меня успокаивает то, что они у меня есть. Они как доказательство, что я смогла, что мы больше не голодаем и нам есть чем оплачивать счета.

Я усаживаюсь на пол и раскладываю конверты перед собой, достаю деньги. В одном – на продукты на ближайший месяц. Во втором – на одежду и обувь для всех к школе. В третьем – на лекарства для мамы. Четвертый пуст, за дом я уже заплатила, но на следующей неделе снова наполню.

В последнем – самая большая сумма. Я еще раз пересчитываю и ощущаю тепло в кончиках пальцев. Здесь достаточно для того, чтобы моя семья прожила полгода в случае, если клубника загниет, а пирожные перестанут заказывать. Сумма достаточная, чтобы они смогли прожить полгода без меня и каких-либо денег со стороны. Я наконец улыбаюсь.

– Здесь достаточно? – спрашивает Кари, устраиваясь рядом со мной.

– Да, мы молодцы, мы достаточно отложили, и у вас есть хорошая подушка безопасности.

Она довольно обнимает меня.

– Главное, следить, чтобы Снежана не спустила все на туфли.

Из кухни прилетает Снежана:

– Это было один раз, и ты до сих пор помнишь!

– Я очень надеюсь, что больше не повторится. – Я слышу, как мама шаркает в нашу сторону. – Видишь надпись на конвертах? Они должны идти туда, куда написано.

Снежана закатывает глаза:

– Да, я помню! Ты уже говорила.

– Значит, проблем не будет, – улыбаюсь я.

– Конечно, не будет, – она снова закатывает глаза, а Карина обнимает ее:

– Я буду за ней следить.

Появляется мама. Она с трудом опускается в свое кресло и кряхтит, устраиваясь. Я боюсь, что еще она скажет, поэтому еще раз пересчитываю деньги. Просто потому, что меня это успокаивает и вдруг слышу: «Здрасьте». Резко оборачиваюсь. Костя с Сашкой стоят на пороге комнаты.

– Са-ша, – угрожающе протягиваю я и начинаю быстро-быстро собирать деньги. Надеюсь, Костя ничего не скажет, мы же договорились, что тема денег запретна. Но он и не смотрит в мою сторону. Краем глаза замечаю, что Костя прошел в комнату и подошел к столу, на котором по-прежнему лежит папка с моими документами. Он открыл мое личное дело и заглянул внутрь.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Хочу узнать, какая у тебя фамилия.

– Для этого можешь спросить у меня, – я встаю и вырываю у него из рук мое личное дело, хотя сама не понимаю зачем, никаких секретов там нет.

– И какая? – его ничего совершенно не смущает.

– Талинова. «И» после «л».

– Талинова, – повторяет он, будто пробуя на вкус, – у тебя забавная фамилия.

– Да уж, обхохочешься.

Я кладу папку на стол и возвращаюсь к деньгам, а Костя снова бесцеремонно в нее заглядывает.

– А сейчас что? Отчество?

– Нет, смотрю, куда тебя направили.

– 3327856347. Это тоже можешь спросить у меня. Все, что там, можно спрашивать у меня.

– Ты уже и номер выучила? Похвально.

– И тебе он о чем-нибудь говорит?

Костя уже не смотрит на меня, а что-то набирает на планшете. Я только сейчас его замечаю. Такие часто бывают у военных, и с их помощью они посылают сообщения друг другу. У нас есть только проводной телефон, а у военных – вот такие планшеты с защищенной связью. Сейчас они для избранных, даже среди военных, но мама нам рассказывала, что раньше, намного раньше, подобные были практически у всех совершенно обычных людей.

– О чем-то говорит.

– И о чем же?

Он не отвечает, а у меня звенит в ушах. Он знает, где это, и потому на меня не смотрит! Смотрит в планшет, чтобы не смотреть на меня!

– Скажи хоть, где это? Север, юг, запад, восток?

Он морщится, смотрит на меня и отвечает:

– Юго-запад.

Мое сердце падает вниз. Это очень близко к линии фронта, вполне возможно, что прямо на ней.

– Ясно, – говорю я и принимаюсь собирать деньги, а мои руки дрожат.

– А это далеко от линии фронта? – интересуется мама.

– Смотря как посмотреть, все относительно, – уклончиво отвечает Костя.

– Но все же. Мы же должны знать, что ее ждет.

– Даже я не знаю, что меня ждет, а уж Настю-то и подавно.