Надя Смирнова – Мы всего лишь осколки (страница 15)

– Твоя сестра зануда, никуда не хочет. Хочет только маниакально секатором щелкать.

– Я не зануда и щелкаю, потому что надо!

– Ну конечно!

– Пристали ко мне со своими танцами! Ладно, пошли!

И через три часа мы уже идем на танцы. Подруги моей сестры сегодня не возражают против моего присутствия. Вместо возмущения они часто оглядываются на меня и перешептываются. Еще бы! Я не просто иду на танцы, а иду с мужчиной, и он держит меня за руку, и наши пальцы переплетены. Я не убираю руку, мне нравятся их завистливые взгляды, и сама рука дарит спокойствие, хотя я еще до конца не решила: шпион он или нет. Костя уже переоделся в нежно-голубую рубашку и темные брюки, а на мне легкомысленный цветочек. Представляю, как мы смотримся вместе, так что пусть позавидуют, они же всегда считали меня занудой.

Мы приходим на танцы и танцуем несколько композиций подряд. Мне нужно в туалет, и я оставляю Костю, а когда возвращаюсь, подхожу не сразу, рассматриваю его сквозь тонкую деревянную решетку, отделяющую вход в туалетные комнаты от основного пространства кафе и танцплощадки.

Он стоит совсем рядом, но не видит меня. Кто же он? Молодой, красивый, целый, я не заметила на его теле ни одного изъяна, ни следа от пули или осколка снаряда. У него хорошие манеры, что тоже удивительно для человека, который уже восемь лет там. Он ладит с моими сестрами и Сашей, ему даже удалось поладить с мамой и, что самое удивительное, понравиться мне. А мне не так просто понравиться. Но есть в нем что-то такое, что меня настораживает, пугает. И потом, он говорит, что вырос в этом городе, но пропадает у меня дома, не встречается ни с кем. Не называет имени сестры, она просто «сестра» и о себе тоже почти ничего не рассказывает. Так, может, он всё-таки шпион?

И тут происходит неожиданное. К нему подходит мужчина:

– О, брат, ты здесь? Я уж думал, куда ты пропал!

Мужчина черноволос и смугл, и «брат» – просто обращение. Они приятельски обнимаются.

– Да вот, решил отдохнуть немного. Ты как?

– Тоже отдыхаю. Шальная пуля, брат, зашла сюда и вышла отсюда.

– О-о! Да ты везунчик.

– Ага, месяц в больничке, но уже как новенький. В понедельник отбываю. Ты когда?

– Я только приехал, не знаю пока точно.

– Понимаю, брат, понимаю. Может, завтра бухнем? Я в квартире на Носовкой, той на третьем этаже, ну ты помнишь.

Костя кивает, и я не понимаю, он помнит или согласен.

– Может, сейчас пойдем? Мы с Русиком там девочек классных сняли, тебе тоже хватит. Выпьем, посидим, все дела.

Костя качает головой и смеется.

– А, брат, понял, понял. Все, ухожу, до скорого.

Не знаю почему, но этот разговор меня успокаивает. Его знает кто-то еще, не только я. И он с ним не пошел к девочкам. Я наконец выдыхаю и расслабляюсь. Он не шпион, и чертежи его не интересуют.

Мы танцуем, болтаем и смеемся, снова пьем сок в баре, а после еще танцуем. Мне весело и хорошо, никогда бы не подумала, что танцы – это так здорово. Меня даже не смущает, что, танцуя, он прижимает меня к себе, я и сама прижимаюсь ближе.

Мы идем домой, и Снежана скрывается за калиткой. На удивление, сегодня она меня не особо волнует, совсем не волнует. Мы с Костей останавливаемся у калитки. Домой я не спешу. В голову приходит шальная мысль – мы могли бы посидеть еще в саду и поболтать. Я быстро отгоняю эту мысль в сторону. Нужно попрощаться и идти. Я хорошая девочка, старшая сестра. Я сейчас пойду домой, а он пойдет к себе домой.

Я облокачиваюсь спиной на калитку, собираюсь с духом, чтобы уйти. А он облокачивается на нее одной рукой, нависая надо мной. Второй по-прежнему держит меня за руку. Я поднимаю лицо и секунду смотрю ему в глаза. Он наклоняется, и его губы касаются моих губ, но не легко, как прежде, а настойчиво и жадно впиваются в меня. Его губы раздвигают мои, и язык проскальзывает внутрь. Я не сопротивляюсь и отвечаю, подаюсь вперед. Он целует меня достаточно долго для того, чтобы я уже и забыла о том, что я хорошая девочка, а когда отстраняется, я не хочу его отпускать, но он говорит:

– Пока, я лучше пойду уже.

Я не могу ничего сказать и лишь киваю. Стою и смотрю, как он уходит. На углу оборачивается и машет мне рукой: «Пока».

Глава 5

Костя приходит с самого утра и в субботу, и в воскресенье, и три следующих дня тоже. Валяется в гамаке, развозит со мной и Машуткой пирожные и клубнику, играет с бусинами, учит Сашку блокировать и наносить удары, беседует с мамой, он даже помогает ей спуститься по ступеням во двор. А я понимаю, что его присутствие меня успокаивает, оно мирит меня с настоящим, и я больше не маньяк, который боится хоть на секунду остановиться, а человек, девушка, которая влюбленными глазами наблюдает за парнем. По вечерам мы ходим в кино, на танцы и на набережную, где долго сидим и наблюдаем закат. Целуемся. По вечерам мы много целуемся. Целуемся и днем в саду, когда тихо и никого нет рядом. Неужели все это происходит со мной? Неужели я действительно могу влюбиться? Я, расчетливая и холодная, которая вечно всеми командует, возглавляя большую семью.

Но наступает четверг, и я вспоминаю, почему должна быть расчетливой и холодной. Костя не приходит с утра, я знаю: он и не должен прийти сегодня. Ему надо в штаб. Мне тоже. Не в тот, который ему, а в другой. Честно говоря, я даже не знаю, в какой надо ему. Мне надо на последнюю явку в военкомат, где я получу свою карту и назначение, в котором будет написано, когда и куда мне явиться с вещами.

На ватных ногах я еду в военкомат. Заполняю еще какие-то документы и сижу в нескончаемой очереди. В коридоре шумно и даже весело, и я получаю пару непристойных предложений от сидящих там парней. Не замечаю их совершенно. Сосредоточиваюсь на том, чтобы не дрожать. Мне страшно, очень-очень страшно. И когда девушка за компьютером протягивает мне мое личное дело и листочек, приветливо улыбаясь, я не нахожу в себе сил улыбнуться в ответ. Вместо этого роняю протянутую папку и трясущимися руками поднимаю ее.

Я боюсь. Очень сильно боюсь. И пока еду в метро, прокручиваю в голове все самые ужасные сценарии. Смотрю на листочек и сжимаюсь еще сильнее. Две недели. У меня осталось всего две недели, и все будет кончено. Я больше не увижу ни бусин, ни Снежану с Сашей, ни маму. Костю тоже. Я никогда его больше не увижу.

Выхожу из метро и не замечаю накрапывающий дождик. Только в колодце многоэтажек обращаю на него внимание. Что же я творю! Документы же мокнут, а я и так еду на «самое дно». Я захожу под козырек подъезда и стою там. Дождь становится сильнее, и вот уже льет настоящий ливень, так что в двух метрах ничего не видно.

Я рассматриваю документы. Они намокли не сильно, мой белый легкий сарафан тоже. Все хорошо. Дождь кончится, и я дойду до дома. Все хорошо, главное – дышать. Я уже чувствую это маниакальное чувство: мне просто необходимо чем-то заняться, как-то занять руки, чтобы не думать. Я открываю документы и начинаю изучать. Не могу занять руки, займу голову. Тут мои имя, фамилия и отчество. Код из цифр, один, второй, третий. Я запоминаю их все с легкостью, особенно тот, который самый последний – десятизначный номер военной базы, куда меня направляют, и у меня появляется иллюзия, что я хоть как-то контролирую ситуацию.

Дождь стихает, и ко мне под козырек врывается Костя.

– Сама пришла, – смеется он и жадно целует меня в губы, а я отвечаю на поцелуй.

Я не замечаю, как мы заходим в подъезд и поднимаемся на второй этаж. Целуемся и обнимаемся на каждой ступеньке. Он открывает дверь, и мы вваливаемся внутрь. Мои документы, сумочка и его вещи летят на пол. Мы не прекращаем целоваться и по стене добираемся до комнаты. Я совершенно не обращаю внимания, что в ней, чувствую только, как бретельки моего сарафана ползут вниз, как и его губы.

Сарафан падает на пол, а меня аккуратно кладут на кровать. Костя стягивает футболку и целует меня в губы, а затем спускается ниже, накрывая поцелуями мою грудь. Он втягивает ртом сосок, и я вся дрожу, выгибаясь. Трусики летят в сторону, его шорты и трусы тоже. Костя шуршит оберткой презерватива, я вдруг вспоминаю, кто я, и говорю «нет», это не мое резкое «нет», но он все же останавливается, замирает на секунду, я смотрю ему в глаза и шепчу «да». Он входит в меня, и я тихонько вскрикиваю, но он снова целует меня и двигается неспешно, так что я выгибаюсь дугой и постанываю. Постепенно толчки нарастают, усиливаясь, и я уже не контролирую ничего, растворяюсь в своих ощущениях, будто взрываюсь изнутри.

Когда он заканчивает, то вздрагивает всем телом, впиваясь губами в мои губы, и я дрожу вместе с ним. Он замирает и лежит на мне, а затем откатывается на спину. Я просовываю руку между своих бедер, а затем смотрю на нее. Капли крови поблескивают, но ему хватает такта промолчать, он лишь наклоняется и целует меня в губы, уже не жадно, а устало.

– Пойдем в душ?

Я киваю. Он встает и протягивает руку, а я качаю головой.

– Иди первый.

Он уходит. Я лежу еще пару минут, а затем поднимаюсь и собираю свои вещи: трусики, сарафан и сумочку. С этим иду в ванную, откуда он уже выходит. Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Долго рассматриваю свое отражение в помутневшем зеркале, вроде бы и не изменилась совсем. Принимаю душ и тщательно вытираюсь. Медленно расчесываю волосы, когда Костя стучит в дверь.