Надя Смирнова – Мы всего лишь осколки (страница 14)

– Ну, это как сказать.

– Ладно, извини, нам надо идти, отвозить все это, – я машу рукой в сторону Снежаны, которая уже закрыла клубнику сверху тканью и упаковывает коробки с пирожными в сумку.

– Давай я отвезу вас, я на машине.

– Не надо, это далеко, – еще чего, я не хочу снова оказаться с ним в машине один на один, – нам надо в центр.

– Могу и в центр отвести.

– Тебе что, совсем нечем заняться?

– Совсем, а лежать и плевать в потолок уже поднадоело.

Я нехотя соглашаюсь. Главным образом потому, что боюсь выпускать его из виду. Если он действительно шпион, то лучшего момента изучить дом и представить нельзя. Нас с Машей не будет, Сашка ушел пасти коз, а Натусик и Карина будут в саду, Снежана болтает с мамой на кухне, и они вряд ли заметят, если кто-то будет рыскать в доме.

Машутка в восторге! Она улыбается до ушей и устраивается на заднем сиденье, где я пристегиваю ее ремнем безопасности, предварительно положив подушку под попу, а рядом размещаются коробки с пирожными и корзинка клубники.

Я сажусь на переднее сиденье и пристегиваюсь. Костя устраивается на водительском месте и заводит машину. Мы трогаемся, и он снова нажимает кнопку, и все замки в машине щелкают. Я холодею.

Машутка на заднем сиденье весело лепечет и крутится во все стороны. Костя смеется, беззаботно болтая с Машуткой, а моя рука начинает медленно скользить в сумочку к верному другу.

Костя поворачивается ко мне на светофоре:

– Что ты так напряглась?

– Зачем ты закрыл двери? – отвечаю я вопросом на вопрос.

– Сейчас я отвезу вас в лес, а сам съем клубнику и пирожные.

Машутка хохочет:

– Возьми меня в долю!

– Идет, – смеется он.

Моя сестра готова бросить меня ради пирожного, отмечаю я в голове.

– И все же зачем?

– У тебя какая-то паранойя насчет закрытых дверей? У нас в машине ребенок, а дети шаловливы, еще откроет дверь ненароком.

Это очень разумно. Наверное, просто я схожу с ума.

– Ты легко можешь открыть свою, если хочешь.

И я действительно тяну вверх маленькую штучку, и замок щелкает, и меня немного отпускает.

– Сейчас-то чего ты так боишься? – спрашивает Костя.

Я отвечаю то, что первым приходит мне в голову.

– Вдруг ты шпион.

Костя хохочет.

– У тебя-то мне что тогда надо? Рецепт пирожного?

– Нет, – я пожимаю плечами, – не знаю.

– Для шпиона, мне кажется, я довольно приметный, ты не находишь?

– Человек в майке, шортах и сланцах? Нет.

Он хмурится:

– Я имел в виду не это.

Я поняла, что он имеет в виду. Он чертов красавчик, но этого-то я ему не скажу.

Костя включает музыку, и всю оставшуюся дорогу они с Машуткой подпевают песням и смеются. Ему почему-то очень нравится ее восторг, и я просто наблюдаю за ними.

Первым на сегодня – двор Александры Алексеевны. Ей достанется два пирожных, а женщине из второй квартиры я занесу клубнику. Мы останавливаемся перед калиткой и выходим из машины.

Костя достает корзинку по моему указанию и одну коробку с пирожными и собирается идти с нами.

– Нет-нет, – качаю я головой, – ты останешься здесь.

– Почему? – удивляется он, – корзина тяжелая, я помогу.

За меня причину с детской простотой объясняет Машутка:

– Ты большой, очень большой, с тобой мы не получим монетки.

Мне становится неудобно от такого объяснения, но оно правдиво.

Костя заминается, но протягивает корзину и коробку мне, и я звоню в домофон. Калитка открывается, и мы заходим внутрь. Идем по дорожке вперед, и я оборачиваюсь. Вижу, как Костя ссыпает мелочь в протянутую руку той нищенки с фальшивым ребенком. Идиот! Шпион бы догадался, что ребенок не настоящий! Нищенка тут же убегает, и мы идем дальше.

Разносим все, и Машутка получает пригоршни монет. Возвращаемся к машине и едем дальше. Развозить пирожные на машине – одно удовольствие, а когда на обратном пути Костя покупает нам по большому рожку мороженого, я ловлю себя на мысли, что тоже улыбаюсь без всякой причины, совсем как Машутка.

Дома мы обедаем, и Костя занимает место в гамаке. Я беру секатор и щелкаю лишние листья на винограде. Сейчас жарко, но на улице в тени деревьев все же лучше, чем дома. Вижу, как к нам крадется Снежана, и точно знаю, чего она хочет. И действительно, через пару фраз она спрашивает:

– Можно на танцы сегодня?

– Нет.

– Но почему? – возмущается она.

– Потому. Я тебе уже объясняла.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – канючит она.

– Нет.

– Но тебе самой было бы неплохо сходить на танцы, – она глазами показывает на Костю. Он лежит, прикрыв глаза и положив руки под голову.

– Я не хочу!

– Тебе нужно, – парирует Снежана, – что ты будешь там вспоминать?

– Все, что было здесь, и танцы – это не важно.

Сестра закатывает глаза и, к моему ужасу, идет к Косте.

– Кх-Кх, – прочищает она горло, и он лениво открывает глаза. – Почему бы тебе не позвать Настю сегодня на танцы?

– Интересное предложение, – произносит он, – тебе-то это зачем? Я позову ее, а не тебя.

– Если пойдет она, смогу пойти и я.

– А-а, – протягивает Костя и смотрит на меня.

– Ну так позовешь?

– Нет.

Энтузиазм сестры пропадает.

– Почему? – удивляется она.