Надя Смирнова – Мы всего лишь осколки (страница 18)
Позже, когда мы стоим у калитки перед моим домом, решаюсь задать вопрос, цепляясь за соломинку, чтобы увидеть его еще:
– Во сколько ты уезжаешь?
– В шесть утра.
Сердце щемит. Он наклоняется и целует меня в последний раз. Поцелуй долгий и страстный, я прижимаюсь к нему, а он ко мне. Затем он отпускает меня, смотрит в заплаканные глаза и говорит:
– Главное, помни: настоящее – ТУТ, а не там.
Разворачивается и идет к машине, останавливается у водительской двери и смотрит на меня, машет «пока». А затем садится и уезжает.
– До свидания, – шепчу я и сползаю вниз по калитке.
Меня находит Снежана, она помогает зайти во двор, и мы идем в сад на гамак. Я реву всю ночь, а она носит мне платки и воду, просто сидит рядом, гладит по голове и шепчет успокаивающие слова. Утром она управляется со всем одна, пока я сижу в оцепенении.
Оцепенение постепенно проходит, и возвращается маньяк, который ни минуты не может просидеть без дела. И я делаю и делаю. Колю дрова, кормлю кур и убираю курятник, проверяю коз, иду в подвал к клубнике, подметаю двор и составляю план жизни моей семьи без меня. План, по которому они должны жить дальше, если меня не будет. Точнее, пока меня не будет.
Я пишу им четкие инструкции, как ухаживать за курами, как обходиться с козами, как растить и продавать клубнику. Пишу, как дороже продать гроздья винограда и собрать их красивыми, ровными, ягодка к ягодке. Пишу, что сделать с яблоками и как их продать. Оставляю все адреса и телефоны тех, кто что-либо покупал у нас. Рассказываю, как найти новых клиентов, как платить за дом и телефон. Пишу полный список вещей, которые должны быть у каждого к зиме. И список того, что надо сделать к зиме в доме.
Мои родные на удивление спокойно выслушивают мои наставления, хоть слышали их и не раз. Они понимают, что я цепляюсь за свое настоящее и боюсь отпускать его. Снежана даже не просит сходить на танцы на этой неделе, вместо этого по вечерам мы валяемся с ней в постелях в своей комнате, и она рассказывает мне истории про своих одноклассников и подружек.
Контроль над деньгами и бизнесом я оставляю Сашке. Снежана не возражает. Она и сама знает, насколько ненадежна. Бусины обещают мне хорошо учиться сами и научить читать и писать к школе Машутку. Они обещают писать мне каждую неделю, ведь армейская служба не предполагает звонков по телефону, только письма на бумаге, и все.
Мама часто плачет, как и все в доме, и у меня нет сил ее утешать, поэтому я просто обещаю вернуться живой и тихо плачу сама в подушку.
Ко дню отъезда слез уже не осталось. Я прощаюсь с семьей и целую каждого в щеки на ступеньках дома. В руках у меня небольшая дорожная сумка, купленная специально для такого случая. Я иду в метро и добираюсь до станции, от которой меня забирает военный автобус в соответствии с моим направлением. Он везет меня за огороженную колючей проволокой бетонную стену, и я смотрю в окно, как дверь медленно отъезжает в сторону, пропуская нас внутрь.
Небольшой досмотр, где меня и вещи просвечивают, и мне выдают форму, в которую я тут же переодеваюсь: обтягивающую черную майку, брюки и черную куртку с белой полоской на рукаве. На мое запястье цепляют электронный браслет. Он черный, блестящий, и, защелкиваясь на запястье, высвечивает цифры «718765783498» – мой индивидуальный номер и тут же гаснет. Через этот браслет я ближайшие два года буду получать все приказы, такой же носит и Костя, и все другие военные, каких я только видела.
Дальше я сливаюсь с толпой таких же новобранцев. По длинным узким коридорам нас ведут в самолет, и я сажусь рядом с рыжеволосой девушкой. Смотрю через открытую дверь на эхолокационную башню и понимаю: «Тут» кончилось. Начинается «Там».
ЧАСТЬ 2: ТАМ. Глава 6
Самолет взлетает, и меня прижимает к спинке сиденья. Я стараюсь не думать о страхе, заполняющем изнутри, и рассматриваю свою черную куртку. На первый взгляд она совершенно обычная, но стоит чуть потянуть ткань на рукаве, и я вижу голубоватую сетку инновационных технологий. Моя куртка не так проста, как кажется. Стоит натянуть капюшон и расправить сетку, которая спрячет лицо, и я стану практически неразличимой ни для приборов ночного видения, ни для тепловизоров. Эта ткань как будто поглотит все, а также защитит меня от мелких повреждений. Это ли не доказательство, что я действительно отправляюсь на юго-запад? У военных в тылу форма проще, без всяких дополнительных опций.
В салоне самолета во время полета стоит гомон и хохот. Еще бы! Если собрать вместе столько восемнадцатилетних парней и девушек, веселье обеспечено. Парни активно знакомятся и красуются, а девушки от них не отстают. Моя рыжеволосая соседка по креслу на удивление серьезна и с вопросами не лезет. Ее зовут Оля, и мне она уже нравится. Она не похваляется своими достижениями и не знакомится с парнями, и, когда я спрашиваю ее, не страшно ли ей, она лишь пожимает плечами: «Не особо», и я признаюсь, что мне страшно, на что она говорит:
– Не бойся, это наш шанс.
Мы больше не разговариваем, а я думаю, шанс на что? Умереть молодыми и красивыми? Возможно, в этом самолете только мне страшно, а остальные воспринимают все как данность или как шанс. Возможно, они даже хотят проявить себя. Совсем как мой брат, который только и мечтает, как пойдет убивать врагов в Сантавии.
Возможно, эта девушка с фарфоровой кожей, большими зелеными глазами и россыпью веснушек на носу училась в престижной школе или даже академии, и о том, кем хочет стать на военной службе, знает давно. Здесь же не все едут, как я, на «самое дно». Из разговоров я понимаю, что большинство из них образованны и имеют хорошую спортивную подготовку. Вон там, через три кресла от меня, парни хвастаются черными поясами по карате и тем, что окончили военную академию с отличием, а девушка с выбритым на виске кинжалом воинственно кричит, что порвет всех Сантавийцев. Они профи, они действительно хотят воевать, хотят стать героями и, наверняка, мечтают, что их портреты напечатают в газете. Хорошо, если это сделают при их жизни.
Я не питаю иллюзий. Моя цель – просто выжить, как-то пережить эти два чертовых года и вернуться к семье. Я не хочу стать героем, убить всех врагов и закончить войну. Я не верю в то, что я и какие-либо мои действия могут закончить войну. По сути, я никто, и думать мне надо только о себе и своей семье, о том, как выжить. Мой внутренний маньяк поможет мне в этом. Он уже запер наивную глупую девочку, а вместе с ней и все чувства, и я готова биться, чтобы выжить.
Самолет приземляется. Все сразу смолкают в ожидании дальнейших указаний, и я замираю. Я включаюсь на все 100%, чтобы ничего не пропустить и не ошибиться. Я знаю, я изучила правила, и не могу позволить себе ни одной ошибки.
По громкой связи нам говорят:
– Солдаты, выходить строго по команде, надев капюшоны и опустив сетку. Двигаться быстро, не создавая толкотни и давки, направиться за инструктором в приемный бункер.
Звучит команда, и мы выходим из самолета, а дальше бежим в сторону бункера, а затем долго идем под землей. Идем и идем, и я понимаю, что наружу мы выйдем ой как не скоро. Не раньше чем через четыре месяца, ведь столько длится обучение. Я попала в одну из тех баз-бункеров, спроектированных еще моим отцом. Ну что ж, папа, спасибо. По крайней мере, ни одна такая база-муравейник не была захвачена.
Нас снова досматривают, просвечивая вещи и пропуская через рамки металлоискателей, говорят снять капюшоны и сканируют лица – все быстро и четко. Оказываюсь за рамкой, и мой браслет вибрирует, высвечивая сообщение:
Найти кабинет – это тоже своего рода задание. Нас проверяют, насколько быстро ориентируемся в незнакомом месте. Я бегу быстрее, обгоняя и лавируя между новобранцами. Здесь у меня есть одно неоспоримое преимущество – я знаю, где это. Я так тщательно изучила все чертежи на чердаке, что точно знаю, где находится -315. «-3» – это этаж, третий сверху, 15 – номер кабинета, нумерация идет слева направо. Я знаю, где находится лестница, и быстро съезжаю по перилам вниз на нужный этаж. Можно так или нет, не знаю, но мне плевать, я должна добраться первой. И я уже вижу нужную мне белоснежную дверь. Здесь все белоснежное: стены, двери, перила. Жму на светящуюся красным кнопку, и дверь отъезжает в сторону, а я обнаруживаю, что это небольшой класс с одиночными партами и доской, вроде тех, что бывают в школе, только окон здесь нет.
Сразу за мной в кабинет влетает рыжеволосая девушка. Мы с ней плюхаемся на стулья и пытаемся отдышаться. Я проверяю браслет, в нем есть еще и часы с будильником. Наш путь занял всего пять минут, мы успели вовремя.
Оля говорит:
– Я увидела, что на твоем браслете то же самое, что и на моем, и решила последовать за тобой. Ты так бежала, будто знала, куда.
– Я не знала, но быстро сориентировалась. Минус – это как на парковке в торговом центре: нужно отсчитывать этаж вниз.
– Класс!
– А что, сообщения у всех разные? – интересуюсь я.
– Подруга рассказывала, что, по идее, нас сейчас соберут группами, теми командами, в которых мы будем обучаться.