Надя Лоули – Балерина (страница 47)

Надо спешить: у нее есть два-три часа, чтобы забрать и перевезти вещи. Часы показывали начало пятого. В восемь вечера Жорж будет ждать ее в ресторане. При мыслях о Жорже замерла на секунду: волнение сразу пропало, волна уверенности и тихой радости накрыла ее, и она вышла из дома улыбаясь. Молча села в такси. Шофер удивленно посмотрел на нее и тоже чему-то улыбнулся. Так и ехали они и всю дорогу улыбались. Когда увидела в окне знакомый дом, улыбка пропала, и волнение вновь охватило ее. Осторожно, словно вор в чужой квартире, стараясь не глядеть по сторонам, она, не разбирая вещи, бросила на пол из шкафа самое необходимое: одежду, белье, русские книги. Потом задумалась над горой видеокассет: может быть, это не самое нужное в моей ситуации? И отчаянно махнув рукой, затолкала с силой несколько кассет в большую дорожную сумку. Собрав вещи, села на кровать, огляделась и заплакала, понимая, что никогда сюда больше не вернется.

Написала записку мужу, попросив прощения, и приложила коробочку с браслетом и золотыми часиками, что, мол, не беспокойся — вещи забрала только свои. Послышались какие-то звуки у двери. Сердце забилось от страха: не дай бог, Даниэль вернется и застанет ее врасплох. Прислушалась. Тихо.

Она вынесла сумку на улицу. Знакомый таксист радостно шагнул ей навстречу и улыбнулся: мадам! — но, увидев слезы на ее глазах, замолчал и помог поставить сумку в багажник.

— Добрый день, мадам Дюшен! Уезжаете в отпуск?

Алла обернулась и, увидев знакомую даму, живущую этажом ниже, вышедшую с собачкой во двор, слабо махнула ей рукой: прощайте, мадам Бенье! — и села в салон машины. Слезы снова навернулись на глаза. Скорее, скорее отсюда! Оказывается, еще очень больно отрываться от привычной жизни. Таксист понимающе взглянул в смотровое зеркало и рванул на предельной скорости к периферийной кольцевой дороге. Нырнув в туннель, машина затерялась в потоке автомобилей.

20

Преподаватель, что называется, заливался соловьем, объясняя студентам важность фонетических нюансов в произношении различных диалектов французского языка. Впервые Вера не очень внимательно слушала своего любимого профессора, думая о своем. Ну как, скажите, в ее шатком положении соединить две линии в одну? Следить за Элизабет для «своих» и сделать фотографии пожилой пары для «чужих»? Она знала — невозможно долго усидеть на двух стульях! Надо что-то делать: необходимо обвести вокруг пальца Петровича, выполняя его указания, в тоже время не вызвать подозрений, что она помогает Лизе.

Верочка очень боялась. У нее поджилки тряслись только от одной мысли, что она связалась с американцами. Иногда она даже подумывала, а не сознаться ли во всем Петренко — пока не поздно?

Лиза, внимательно повторяющая рулады фонетических упражнений и понятия не имеющая о мучениях подруги, улыбнулась ей и помахала рукой, мол, привет, дорогая. И Вере стало стыдно за свои мысли.

Попыталась вникнуть в диалог двух студентов у доски, да какой там! Через какое-то время ее словно пронзила идея: может, обмануть всех и делать вид, что выполняет все для каждого, но не шевельнуть пальцем — ни для кого? Она так разволновалась от противоречивых мыслей и чувств, что не услышала, как прозвенел звонок на перерыв и Лиза ей что-то говорит.

— Да, да, конечно, давай на третий этаж, там открыли новое кафе самообслуживания, — ответила Верочка на предложение Элизабет пообедать вместе.

Служащие и студенты, словно пчелиный рой, гудели в кафетерии огромного здания. Вера вспомнила хитрую улыбку Петренко и его смешок в кулак: ты, Верушка, — плохая актриса… — ей даже показалось, что он притаился где-то здесь в зале и наблюдает за ней…

— Вера, что-нибудь случилось? — Элизабет взяла ее за руку, когда увидела, что подруга ставит тарелку с салатом не на свой поднос.

— Извини, Лиза, я очень плохо спала ночью…

Подруга внимательно на нее посмотрела и, когда они сели за отдаленный столик у стены, сказала:

— Так, давай выкладывай, что произошло? Между нами не должно быть секретов.

Вера виновато опустила голову:

— Ничего не произошло! Правда не выспалась! — и отвела глаза.

— Слышишь, Вер, или мы должны полностью доверять друг другу, или… — она посмотрела в глаза подруге, — или ты свободна! Забудь все, о чем мы говорили, и похорони мечту жить на Западе свободной. Тебя никто не принуждает! Вернешься домой в Москву…

Вера при этих словах вздрогнула:

— Нет, нет, Лиз, ты не поняла… — Она подняла голову и раскраснелась от волнения: — Я действительно плохо спала, потому что… теперь и за мной слежка!

Лиза перестала есть и тихо спросила:

— Те же самые, что и за мной?

Вера кивнула:

— Да. Пока заметила только одного.

— Ты уверена? — Элизабет оглянулась, и они почему-то перешли на шепот. Вокруг прибавилось народу и, несмотря на то, что говорили они по-русски, струхнули, мало ли…

— Да, теперь уверена. Сначала в супермаркете — такой противный, в «дутой» куртке. Подумала — может быть, ошиблась? А сегодня утром в метро, смотрю: точно он! Ехал в другом вагоне. Я его сразу узнала…

Лиза отодвинула тарелки и задумчиво уставилась в одну точку:

— Так. Значит, ты вызвала подозрение! Неужели все-таки это французы? — Она перевела взгляд на Веру и совсем тихо сказала: — То, что я тебя просила сделать, — не горит! Надо подождать. Поняла? — Лиза опять оглянулась: — Если, конечно, ты решила оставить все как есть.

— Да, да, конечно. — Вера покраснела и взяла подругу за руку. — Я точно для себя решила. Можешь не сомневаться!

Лиза Вайт сложила посуду на поднос:

— Я знаю, Вера, и не сомневаюсь! А сейчас пойдем возьмем кофе в баре на первом этаже…

Они пошли к лифту. Элизабет весело взглянула на взволнованную подругу и подхватила ее под руку:

— Успокойся, Верочка, ничего страшного не произошло! После уроков выйдем вместе и пойдем гулять по центру. — Она улыбнулась и подтолкнула ее в бок: — Пусть сталкиваются лбами вокруг нас!

Вера, обреченно пожала плечами и, махнув на все рукой, рассмеялась:

— Ты права, Лизочка! Пусть пасут нас, сколько душе угодно!

После откровенного разговора с Лизой Вера совсем успокоилась. Элизабет на нее не давит и дает ей шанс разобраться в себе и выбрать путь, который ее устраивает. Она с благодарностью взглянула на подругу, и они, предвкушая авантюрную прогулку по Парижу, побежали в класс. Звонок уже давно прозвенел.

21

— Лара! К телефону! — крикнули из зала.

— Иду, иду! Господи, как все надоели! — Лариса вышла из кухни и, поставив поднос на барную стойку, взяла телефонную трубку: — Слушаю… — ответила она по-французски. Долго слушала и ее брови от удивления то поднимались, то опускались. Не выдержав, упавшим голосом переспросила: — В Испании? А что она там делает? — И, заслонив телефонную трубку ладонью, прошептала стоявшему рядом Алексею: — Женька нашлась!

Заинтригованный Алеша приложил ухо с другой стороны трубки, но Лара ловко отодвинула его плечом.

— Так. А на штемпеле какое число? — Она продолжала слушать, изредка восклицая: — Не может быть!

Алеша, потеряв терпение, дергал Ларису за рукав, мол, что случилось-то?

— Хорошо. Спасибо за новости. Но знай, Шарль, я в это верю с трудом! — Наконец она положила трубку. Алексей тут же налетел на Лару с вопросами:

— Ну что там? Женя? Где она сейчас?

Лариса обвела глазами зал, где обедали немногочисленные посетители, и тихо сказала:

— Шарль получил открытку из Испании, на штемпеле дата следующего дня после ее исчезновения… Город Сан-Себастьян! Представляешь?

Алексей удивленно переспросил:

— Откуда? Из Испании? А что она там делает? Почему не звонит сама?

— Вот и я про то же самое говорю! — Лара недоуменно пожала плечами. — Все это очень странно. Пишет, что все нормально, она в Испании, и чтобы за нее не беспокоились. Каково? Не беспокоились!

Она с раздражением схватила поднос и пошла на кухню. Алексей, пораженный новостью, молчал. Рассчитав клиентов, Лариса вернулась к бару и все никак не могла успокоиться:

— Никогда не поверю, чтобы Женька просто так уехала в Испанию. Ни с того ни с сего! И чтобы вот так бросить ребенка надолго? Да ни за что, поверь мне, Леш!

— А Шарль уверен, что эта открытка от нее?

— Да. Говорит, что почерк ее, точно. Даже типичные ошибки и стилистические обороты в русском стиле, присущие только ей! К дочке обращается смешным семейным прозвищем — Дин-дин. Шарль отнес открытку в полицию на графологическую экспертизу! Но говорит, что без всякой экспертизы уверен на сто процентов, что это от Женьки! Каково, Леш?

Алеша разочарованно развел руками:

— Ну вот, а мы, как дураки, волновались.

Лара приблизилась к нему и перебила:

— Я не верю, что она по своей воле. — Она схватила его за руку и взволнованно зашептала: — Может быть, ее насильно туда увезли? А?

— Ну, и зачем им это надо? В Испанию! — Алексей, тряхнув прямой длинной челкой, вышел из зала. Он решил, что надо предупредить Кондакова, что Евгения Бержар жива и здорова! Наверное и скорее всего, просто рванула из Франции в Испанию, скрываясь от КГБ и ото всех.

Лариса задумалась: скажите на милость, в Испанию! А предупредить трудно? Да нет, на самом деле намного все серьезнее. Она в этом была уверена. Потом подумала: «Слава Богу, что еще не раскололась Шарлю про КГБ. Вот была бы дурой! Пусть сама теперь выкручивается!»