Надя Лоули – Балерина (страница 41)

— Кофе сегодня ужасный! Помол слишком мелкий, не для гадания! Следующий раз! Хорошо?

— Ну, может быть… — начала Алла.

— Нет, нет, считайте, что кофе вы не пили. И денег я с вас не возьму! — Аиша забрала посуду и, быстро зайдя за барную стойку, тихо сказала хозяину по-арабски: — Что-то у них недоброе произойдет… нехорошее.

Кераб в ответ засмеялся:

— Ага, наверное, вторые половинки застанут их на месте преступления, где-нибудь в кровати! Сразу видно, что любовники без стажа…

Аиша возмущенно замахала руками:

— Ничего смешного, трагедия, я тебе говорю. А ты мой глаз знаешь, к цыганке ходить не надо!

Тут Кераб рассердился:

— Иди работай, гадалка, и не каркай беду! — И, улыбаясь, вышел в зал и дружески подмигнул Жоржу.

— И что это могло бы значить? Почему гадалка отказалась говорить? — спросила Алла, глядя прямо Жоржу в глаза.

— Да ерунда! — рассмеялся Жорж, но глаза его оставались серьезными. Он взял ее руку и прижал к своей щеке: — Я хочу, чтобы мы были вместе… всегда! Ты будешь со мной, что бы ни случилось?

Аллочка молчала и лишь гладила его колючий подбородок. Потом тихо, одними губами, произнесла:

— Да.

После ресторана он проводил Аллу домой на такси. Выйдя из машины, она неожиданно вернулась и, приоткрыв дверцу салона, нагнулась и поцеловала Жоржа в губы. Очень быстро, как будто боялась задержаться и не уйти. Он попытался выйти за ней следом, но Алла посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Не надо, пожалуйста! — Потом еще раз приблизилась губами к его щеке: — Мне очень трудно сейчас возвращаться… — она махнула рукой в сторону дома — туда… — И, захлопнув дверь машины, не оборачиваясь, ушла. Жорж закрыл глаза и откинул голову на спинку сиденья: милая моя… Волна нежности опять накатила на него.

И вот после такого прекрасного счастливого вечера он брел к себе в «берлогу», так называл свой дом Жорж, один. Приступ отчаяния от одиночества снова охватили его.

Уже открывая дверь дома, он услышал телефонный звонок. «Да кто же это может быть?» — вспомнил он об утреннем оборвавшемся звонке и, не снимая мокрых после дождя ботинок, прошел через прихожую в гостиную.

— Я вас слушаю, — ответил он по-французски и, услышав знакомый голос, перешел на русский: — Подожди, успокойся. Женя, говоришь? А что она делает в Париже? В каком отеле?

Не снимая мокрого плаща, он с телефонной трубкой сел в кресло. Звонила Лариса.

— Лара, не тараторь! Не волнуйся! Мне надо подумать… Скажи Алексею, завтра утром я жду его на нашем месте в одиннадцать. Он знает — где…

Жорж положил трубку. Его безмятежное состояние души растворилось в думах и тревогах о завтрашнем дне.

— Значит, Евгения в Париже? Просила помощи у Лары и Алеши. Интересно!

Жорж встал с кресла, разделся и понял, что спать и этой ночью ему не придется. Он поднялся в кабинет. Написал два рапорта. Один о встрече с Аллой в ресторане «Тажин», второй, подробный, во всех деталях, — про Евгению Бержар. Не откладывая в долгий ящик, обе бумаги отправил факсом шефу (вдруг что-нибудь случится ночью). Он посмотрел на темные окна, и впервые за много лет ему стало не по себе. Переодевшись в халат, Жорж положил пистолет в карман ночной пижамы. Прислушиваясь к звукам за окном, он долго ворочался и наконец, под утро, забылся чутким и тревожным сном.

8

Супермаркет шумел, как растревоженный улей. Народу было тьма. В это время, вечером, даже тележек на всех не хватало. Верочка взяла красную пластмассовую корзинку, бросила в нее вязаную шапочку и перчатки.

«Душно тут как!» Она посмотрела на очередь, в основном из усталых француженок средних лет, которые толкали нагруженные доверху тележки с продуктами на среднестатистическую семью, и порадовалась тому факту, что живет одна. Она быстро наполнила корзинку ассортиментом всех одиночек: яйца, хлеб, молоко, сосиски. На завтраки вполне достаточно! Готовить Вера не любила.

С кислым выражением лица встала в очередь. И как всю жизнь люди убивают драгоценное время на «бытовуху»? Ужас! Оплачивая товар в кассе, посмотрелась в зеркальное полотно у выхода: шапку лучше не носить, и для чего утром время тратила на прическу? — начала было поправлять волосы и застыла на мгновенье. Ей показалось в отражении, мелькнувшем за спиной, что-то знакомое. Кто это? И не поверила своим глазам: Не может быть! Автоматически взяла сдачу:

— Спасибо!

Нет, наверное, показалось!

Боясь повернуть голову, она сложила покупки в пакет и пошла к выходу. Потом резко повернулась, надеясь разглядеть видение, отразившееся в зеркале, но никого не увидела. Человек исчез. Это был тот самый коротышка, что следил за Лизой. Вера сразу его узнала. Она остановилась в недоумении и, не зная, что предпринять, задержалась у выхода. Может быть, все-таки ошиблась? Тот был в пальто. А на этом человеке была «дутая» синяя куртка.

Вера вышла из супермаркета. «Надо проверить, если за мной тоже следят…» — встревоженно подумала она и, не оглядываясь по сторонам, зашла в кафе на углу авеню Бюжо, откуда хорошо просматривался стык трех улиц. Заняв позицию у окна, заказала кофе. Человек в пуховике исчез. «Странно. Очень странно, — беспокойно вглядывалась в окно Вера. — Ну кому я нужна? Лиза — понятно, заокеанская птица! Неужели это французы? Если это КГБ, тем более странно. Я сама как бы имею к ним отношение… Ерунда какая-то!»

Она еще долго сидела, не зная, что предпринять. «И зачем пью кофе на ночь? Надо было сок…» — и отодвинула вторую чашку с эспрессо.

За окном смеркалось. Вера тянула время уже за чашкой травяного чая, напряженно вглядываясь в опустевшие улицы. Ничего подозрительного.

«Делать нечего, надо идти домой!»

Она медленно вышла из кафе и направилась в сторону посольства. Стало совсем темно. Ей припомнилась вчерашняя встреча с Элизабет: так здорово провели время! После занятий они ходили в кино, посмотрели новый американский фильм «Человек дождя» с Дастином Хоффманом и смеялись в темноте зала, мол, ловко устроились: с экрана неслась речь на английском, титры были на французском, а переговаривались девушки между собой по-русски. Не практика, а мечта для лингвиста! После сеанса ужинали в китайском ресторанчике «Чанг вог» у метро «Бельвиль» — там имперские пирожки — класс!

Под эти мысли она почти дошла до посольства и оглянулась: блеклые фонари освещали пустынный бульвар Ланн. Одинокие прохожие вдали пробегали в сторону метро «Дофин». Ни души. Ладно. Можно вспоминать дальше. Ну так вот, в этом китайском ресторане Вера призналась подруге, что хотела бы жить на Западе и боится возвращения в Москву. Вместо ожидаемой радостной поддержки, дескать, молодец, давай! — Лиза понимающе посмотрела на нее, но комментировать не стала, лишь деликатно сказала:

— Я тебя хорошо понимаю, Вера! — и заговорила на другую тему.

Было непонятно: то ли ее действительно это не интересовало, то ли она специально ушла от разговора, чтобы потом предложить что-то конкретное. Кто ее знает? Но Вера почувствовала, что Лиза приняла информацию положительно. При прощании, она по-дружески поцеловала ее, сказав:

— Верочка, ты — молодец! — и очень крепко сжала руку подруги.

Что ж посмотрим, что она предложит. А если нет? Поживем, увидим.

Когда Вера стала переходить дорогу к посольству, еще раз незаметно обернулась. Перспектива от метро до университета «Дофин» просматривалась прекрасно. За ней никто не следовал. Совсем успокоившись, зашла на территорию посольства, но все же решила доложить о своих подозрениях Петровичу. Кто их знает, что за этим стоит? Может, сам «соседушка» наводит тень на плетень?

Показав пропуск на проходной, Вера прошла к своему подъезду. В надвигающейся темноте в окне соседа горел свет. Она поставила пакет с продуктами у своих дверей и позвонила в квартиру Петренко.

9

Утро мерцало серым и мокрым рассветом в окна дома и было угнетающе депрессивным. Как, впрочем, и настроение Кондакова. Жорж по своей натуре — ранняя пташка — не позволял себе поваляться подольше даже после бессонной ночи. Он лежал с открытыми глазами и чертыхался на себя. Не спалось, хоть убей! Что делать, пришлось встать. Ну не мог он спать после семи утра. Ранний завтрак всегда был одним и тем же вот уже много лет: кофе из кофеварки и тосты с маслом. Усмехнулся этому факту, по своей натуре был гурманом в еде.

Едва дождавшись девяти утра, поспешил на электричку на девять двадцать.

Прежде чем встретиться с Алексеем Артемовым, он решил зайти в офис своего отдела и поговорить с Пеншковским. Тревожное предчувствие не оставляло его после того, как он узнал, что Евгения Бержар была в Париже, а потом пропала. Как в воду канула. Исчезла она из гостиницы, куда ее привезли Алексей и Лариса. Домой в Биарриц она не вернулась.

Пройдя длинными лабиринтами коридоров, Кондаков постучал в кабинет своего шефа и открыл дверь. Жан, зарытый с головой в бумагах, поднял совершенно лысую голову от стола и, увидев Кондакова, радостно воскликнул по-русски:

— Привет, товарищ! — и рассмеялся своему, как он думал, приколу.

На что Кондаков парировал на польском:

— Добжий день, пан Пеншковский!

Разговор был неофициально-дружеским. Старший по рангу и возрасту Жан с симпатией относился к работящему и интеллигентному коллеге. Ну и, видимо, общие славянские корни сказались.