Надя Лоули – Балерина (страница 26)

Перед самым выходом позвонил в ресторан «Балалайка» и заказал столик. Надо прощупать обстановку на месте событий, а заодно и поужинать.

41

Аккордеон выводил незатейливую мелодию, которая, казалось, накрывала обвораживающей сентиментальной грустью и, в то же время с каким-то цыганским надрывом заводила и пробирала до слез. Жорж Кондаков посмотрел на музыканта, склонившегося над превышающим его в размерах инструментом, совсем мальчишка-подросток. Внешне похож на румына или болгарина, а скорей всего цыганенок, подумал он и бросил ему в коробку двадцать франков. Видимо, это были для мальчишки очень большие деньги, потому что он тут же прекратил играть, поставил аккордеон на землю и, схватив бумажные деньги из картонки, засунул их во внутренний карман обшарпанного пиджака. Потом глянул лукавым благодарным взглядом на Жоржа и, растянув инструмент, жахнул во всю мощь стареньких мехов: «Ка-а-а-а-али-и-и-и-и-и-инка — ма-а-а-али-и-и-инка…»

Кондаков вздрогнул от неожиданности, и ему даже показалось, что парень видит его насквозь: «Вот хитрая бестия!»

Чтобы не привлекать к себе внимание, Жорж отвернулся к стене и сделал вид, что он здесь ни при чем и никакой музыки не заказывал.

Кондаков сидел на террасе кафе и, несмотря на непогоду, был в темных очках. Так ему было спокойнее. Он привык к ним с того самого дня, когда впервые вышел на улицу после пластической операции. Очки стали для него вторым лицом, и он снимал их только, когда был дома.

В настоящий момент Жорж поджидал Алексея Артемова и прикидывал схему их разговора. По каким-то внутренним причинам — интуиция? — может быть! — Кондаков делал на него большую ставку: обаятельный, общительный Алешка притягивал и располагал к себе людей мгновенно. С его помощью в группу уже было привлечено несколько человек, которые сейчас проходили проверку и испытательный срок. Трое из них работали в ресторане «Балалайка». А тут еще появилась новая кандидатура — Алла Дюшен. Как сказали ему, очень красивая, замужем за французом, душевно одинокая. Характеристика, данная Ларисой Квин и Алешей, вполне устраивала Кондакова. Сегодня Алексей принесет ее биографические данные и фотографию, сделанную во время одного из застолий в ресторане. Он, конечно, проверит по своим каналам, не тянется ли за ней какой-нибудь след в разведочно-агентурной сети.

«Кали-и-инка — мали-и-и-и-инка…» Жорж, улыбнувшись про себя, не подавал виду, а французы захлопали. Им явно нравилось.

К счастью, моросящий дождь вспугнул уличного музыканта. Он сыграл на прощание пиафского «легионера», видимо, рассчитывая на чувства истинных французов, прошелся, как и полагается в таких случаях, с видавшего вида кепкой, собрал однофранковую дань и, весело звеня монетами, с достоинством удалился. Жорж облегченно вздохнул. Такие необдуманные жесты не прощаются профессиональным разведчикам, первая заповедь которых — не выделяться и не высовываться в толпе. Эта заповедь была им нарушена впервые за много лет. Расслабляться нельзя. «Тоже мне старый сентиментальный меломан-болван!» — усмехнулся Кондаков на себя. Дождь припустил сильнее, и он перебрался с террасы кафе в зал, который был забит до отказа. По телевизору шла прямая трансляция футбольного матча из Мадрида. Жорж поморщился: вот некстати! Шумные болельщики гудели, как растревоженный улей: испанцы забили французам гол.

— Простите, здесь свободно? — сквозь ресторанный гам громко крикнул Алеша по-французски и, не дожидаясь ответа, сел на свободный стул.

Жорж Кондаков кивнул головой и безразлично отвернулся к телевизору, прикинувшись, что с ним не знаком.

— Гарсон! Кофе, пожалуйста, и стакан воды! — опять прокричал сквозь шум Алеша и положил журнал на столик. И тут же сделал вид, что смотрит с увлечением футбол.

— Мерси! — выпил кофе одним глотком, запив его холодной водой:

— Вперед! Алле! — взмахнул он руками во всеобщем крике. Затем, не отрываясь от экрана, положил мелочь за кофе и медленно прошел к выходу.

Жорж окинул быстрым взглядом зал, внимание которого было всецело сосредоточенно на экране — давай, давай… го-о-о-о-о-о-ол!!! — взял в руки журнал, всем видом показывая, что небрежно просматривает страницы.

Январский сырой ветер ворвался под навес террасы и в открытые двери кафе. Все засуетились. Матч закончился, и французские болельщики начали шумно праздновать победу. Кондаков решил, что самое время незаметно покинуть звеневшее от шума заведение. Прихватив с собой журнал, в котором был конверт с фотографией балерины, он вышел на улицу: «Ну, сколько раз зарекался, надо купить зонт!» — чертыхнулся Жорж на холодную водяную пыль, пахнувшую ему в лицо. Пересекая площадь Сен-Мишель у фонтана, он увидел свободное такси.

«Нет, в такую погоду надо сидеть дома и греться у камина, а не рассиживаться в уличных кафе», — опять раздраженно подумал Жорж.

— Вокзал Аустерлиц, пожалуйста, — сказал он таксисту и, сняв мокрые очки и шляпу, откинулся на спинку сиденья.

42

В ресторане «Балалайка» была несусветная суета. Столы сдвигали и раздвигали, считали стулья — их явно не хватало. Лариса командовала парадом. Ответственная за праздничный вечер, она дала указание рабочим принести длинные доски из подсобного помещения и сделать временные лавки.

— В этом году что-то невообразимое — столько народу, — сказала Лара хозяйке ресторана.

— Вот и хорошо, погуляем! — улыбнулась ей в ответ худенькая симпатичная женщина, закутанная в теплую вязаную шаль.

— Да уж, погуляем! — засмеялась Лара. — Где это видано, на Новый год полно свободных мест было, а на Старый — вот, раздвигаемся? Ну и дела!

Хозяйка, Людмила Ивановна, озабоченно поглядывая в сторону кухни, сказала Ларисе:

— Ты уж тут пригляди за всеми, Ларочка, вся надежда на тебя. Я пошла на кухню, проверю, как там справляются, — и она заспешила в сторону раздаточного окна. До открытия ресторана оставалось около двух часов.

— Господи, а у нас даже столы не готовы! — спохватилась Лара и, подгоняя официантов и работников кухни, принялась сама накрывать столы праздничными салфетками.

Большой зал и маленькая отдельная комната вмещали около шестидесяти человек. 13 января собирались отметить Старый Новый год больше сотни.

— Вот уж действительно — невероятное что-то! — удивлялась Лара.

К семи часам запыхавшиеся работники ресторана перевели дух. Все готово!

После восьми часов в ресторан потянулся народ. Лариса со списком в руках, рассаживала клиентов, в основном знакомых ей постоянных посетителей.

— Проходите, проходите, Зинаида Николаевна! Вы прекрасно выглядите! Ваш столик вон там, у стеночки.

Когда веселье было в самом разгаре, выключили свет и зажгли на столах свечи. Ансамбль балалаечников залихватски выводил мелодии, до боли знакомые всем. Собравшиеся в зале уже хорошо подвыпившие гости, нестройными голосами подхватывали любимые песни. Солистка ансамбля Таня начала выдавать задорные частушки:

«Как на улице мороз замораживает. Меня миленький целует, размораживает…» И тут все пустились в разудалый пляс — кто во что горазд! «Меня милый провожал, да у дома задержал… Их, ах…»

Алла Дюшен и Верочка Борткевич сидели вдвоем в самом центре зала. Элизабет Вайт, извинившись, под предлогом простуды на вечеринку не пришла.

— Ну и Бог с ней, — сказала Аллочка, — ведь она американка! Что ей русский Новый год!

— Алла, скажите, почему за границей в русских ресторанах только народные инструменты играют? А частушки? Такое старье! Я Москве таких никогда даже не слышала!

— Ностальгия, Верочка! Ностальгия! — засмеялась Алла и весело добавила: — Не поверишь, Вер, мне нравится!

А Верочка была, что называется, не в своей тарелке. Она смущалась в окружении незнакомых людей и особенно от пристального внимания к себе со стороны многочисленной русской коммуны. Новое лицо всегда вызывало любопытство, и поэтому многие подходили к столу, за которым сидели молодые женщины, чтобы познакомиться. Особенно мужчины. Вера, почти не бывавшая раньше в больших шумных компаниях и не любившая спиртного, выпила от смущения рюмку «Столичной».

— Огурчик, огурчик возьми! — подставила ей тарелку с закусками Аллочка. Девушка сразу расслабилась и повеселела. Алла, честно говоря, тоже не любившая водку, глядя на нее, выпила за компанию: — С Новым Старым годом, Верочка! Чтоб у нас все хорошо было в этом году!

Хоровод новых лиц, веселых песен закружил их во всеобщей пляске.

«Скоро, скоро снег растает, вся земля согреется. На твою любовь весною можно ли надеяться?..»

Алексей Артемов трезвым всеохватывающим взглядом, как бы выдергивая из пьяного хаоса отдельные столики с нужными ему людьми, смотрел в зал. Он все замечал и запоминал. Вон Алла Дюшен уже сидит с двумя мужчинами за соседним столиком, а ее спутницу, молодую девушку, кружит в танце незнакомый молодой человек. «По-моему, француз? — припомнил Алеша парня, разговаривавшего с Ларисой по-французски в начале вечеринки. — Надо узнать, что это за птица, залетевшая в русские сети?» Потом увидел и не поверил глазам — не может быть! Кто это в роговых очках? Прямо профессор! Неужели Жорж Кондаков? «Точно он! — удивился он. — Ну и дела!»

Балалаечники были в ударе и народ, разошедшийся не на шутку, требовал застольный репертуар. «На улицах Саратова!..» — кричали пьяными голосами.