Надя Лоули – Балерина (страница 22)

Она почти успокоилась от мыслей о преследовании и подумала, что неплохо бы и поужинать. Пицца из ресторана «Белла Итали» ждала на столе.

Находясь в Париже уже три месяца, Элизабет никак не могла свыкнуться с мыслью, что жизнь в чужой стране, вдали от семьи, как оказалось, вовсе не вояж авантюрной туристки. И даже не тренинг резидентального подполья в военном лагере под Вашингтоном, а напряженная работа. Как говорил ее шеф: игра в «кошки-мышки», где «кошкой» должна быть она — Лиза Вайт! К сожалению, в настоящий момент Элизабет чувствовала себя самой настоящей мышкой, которую преследует кошка. Честно говоря, до сих пор, пока сегодня не заметила преследователя, она об этом не задумывалась. А что было думать-то? Существенного ничего не происходило: курсы, дом, отчеты и наблюдение за окружением в ЮНЕСКО… Куда спешить, полагала она. В ее распоряжении был целый год. Волковы, предполагаемые резиденты во Франции, — агенты советской разведки, по данным из верных источников, должны отправиться в Москву в июле 1989 года. Поэтому все время представлялось: времени вполне достаточно. Неожиданный виток с «наружкой» спутал все карты. Неужели она чем-то себя проявила и вызвала подозрение у «французов»? У «советских»? Придется разобраться. Врага надо знать в лицо — одна из главных заповедей разведчика. Лиза расстроилась от этих мыслей: у тени, преследующей ее, лицо не проявилось. Пока.

Надо сказать, Элизабет хорошо играла роль американской студентки и старательно училась на курсах синхронного перевода. Собственно, играть эту роль было нетрудно, все это она уже проходила десять лет назад в университете. Поэтому много времени отводилось на реальную работу: обрастать знакомыми и входить в доверие окружающих ее людей. Группа, где она училась, состояла из политической молодой элиты разных стран, и каждый новый контакт был на вес золота.

Окружение молодых амбициозных людей, с которыми она уже была, как говорится, на короткой ноге, давало возможность на легкие неформальные контакты, не вызывающие ни у кого подозрений. И она незаметно для них, потихоньку, что называется, плела «паутину». Рано или поздно кто-нибудь в эту паутину попадется. На ее прицеле уже находилась будущая жертва: молодая советская девушка — Вера Борткевич. В рапорте о ней Лиза написала: скромная, интеллигентная, прекрасно говорит по-французски. Возможный объект для вербовки. Тем более такой объект — советская переводчица! Что ни говори, Элизабет были нужны помощники.

Утвердительный ответ от шефа она получила. Теперь осталось осторожно прощупать политические взгляды и выявить возможные слабые стороны Веры Борткевич, такие как жадность, амбиции, корысть. Сильная сторона была уже отмечена: умна, выдержана, красива и при всем этом — незаметна и спокойна в обществе. В классе на тихую и спокойную девушку никто не обращал внимания. Прекрасные качества для нового сотрудника.

Так, под мысли и размышления, Лиза прикончила пиццу, виновато вздохнув при этом — ну как тут похудеешь? Надо бы салатиком отделаться!

Посмотрела на часы: ого, уже восемь! Не откладывая в долгий ящик, принялась за ежедневный отчет. Приложив биографические данные Веры Борткевич, Элизабет улыбнулась при этом, вспомнив, как она во время перерыва, словно вор, пробралась на кафедру и заглянула в курсовой журнал со списком студентов. Данных, конечно, с гулькин нос, но все же: Вера Андреевна Борткевич родилась в Москве, окончила Институт иностранных языков, работает во франко-советской ассоциации «Дружба». Немного. Но это — ничего, главное, зацепка есть. И еще она приложила фотографию Веры. За столиком, с чашкой в руках, сидела симпатичная молодая девушка, не подозревающая, что ее фотографирует Лиза с верхней площадки открытого этажа.

Элизабет зашифровала записи и приготовила пакет, чтобы отправить завтра утром в Вашингтон через секретного курьера из посольства.

Потом, не откладывая на поздний вечер, составила план на завтра: обследовать Пятнадцатый округ Парижа, конечно, под видом легкомысленной прогулки. Там, на Версальской улице, жили Николай и Екатерина Волковы.

34

Небольшая пригородная станция Дранси была типичной, простенькой, без всяких украшений и архитектурных излишеств. Под большим прозрачным пластиковым навесом крыши находились кассы-автоматы, журнальный киоск и придорожное кафе. Все очень серенько и бедненько — обычный индустриальный поселок. Никогда и не подумаешь, что столица мира в двадцати минутах отсюда!

После обеда на платформе никого не было. Немногочисленные пассажиры сидели в кафе, укрывшись от проливного дождя, барабанившего по пластмассовой крыше дробными каплями.

«Осень в этом году дождливая… — тоскливо подумал Кондаков и в очередной раз пожалел, что не прихватил зонт. — Надо купить складной и носить с собой…»

Он ждал электричку, идущую на станцию «Выставочный парк» в 16.15. В третьем от головы поезда вагоне его должен был ждать Алексей Артемов.

Жорж пил кофе и не переставал удивляться — и спустя много лет жизни во Франции — что даже в таких богом забытых местах готовят великолепный кофе: черный, крепкий, с коричневой ароматной пенкой. Кондаков с наслаждением сделал последний глоток: хорошо!

Посмотрел на часы: пять минут до прибытия поезда. Он не сомневался — пять, значит, будет через пять минут. Во Франции, как водится, электрички приходят точно по расписанию, без опозданий. Жорж оставил мелочь за кофе на столике, надвинул шляпу на глаза и вышел из-под навеса.

Осмотрелся. На платформе стояли две чернокожие девушки и громко смеялись. Больше никого не было. Жорж развернул газету, купленную только что в газетном киоске, и сделал вид, что с интересом читает. Этот классический «бородатый» трюк всех профессиональных наблюдателей, до сих пор работал — очень легко подсматривать из-за газеты за происходящим вокруг.

Поезд без шума приблизился к станции и мягко остановился. Жорж прошел по платформе мимо третьего вагона и, заметив в окне знакомое лицо, поднялся во второй. Алеша тоже увидел его и отвернулся.

На многолюдной станции «Выставочный парк», где находились коммерческие выставки и павильоны, они вышли из поезда и, не глядя друг на друга, пошли в сторону торгового центра и зашли в кафе.

Алеша Артемов имел яркую славянскую внешность — большой недостаток для агента в таком месте, как Франция. Его образ оставался в памяти с первого взгляда. Особенно на фоне французской толпы он сразу выделялся и невольно запоминался: светлые прямые волосы, стриженые, что называется «под горшок» — часть имиджа балалаечника, голубые, чуть припухшие глаза с белесыми ресницами. К тому же он был курносым и большеротым — ну никак Алешка не вписывался в среднестатистическую французскую латинскую наружность! Ему было двадцать девять лет, а выглядел он совсем мальчишкой. Жорж нашел в одной русской компании и устроил на работу через Ларису Квин в ресторан «Балалайка». И не ошибся в нем. Алеша оказался великолепным подчиненным: интеллигентным и дисциплинированным. За простодушной внешностью Иванушки-дурачка скрывались острый ум, великолепная память и выдержка.

На обратном пути они ехали в разных вагонах. Жорж дал ему новое задание: подыскать среди посетителей и окружения ресторана молодую красивую русскую женщину, в разведке, на профессиональном жаргоне, называемую «ласточкой». Она должна быть непременно красавицей, ведь с помощью «ласточки» нужно будет привлекать для работы на французские спецслужбы русских эмигрантов. Отделу, которым руководил Жорж, была необходима новая партия агентов для работы в Москве. Там, по данным разведки, назревает обстановка новой революции. Кондаков после просмотренных газет делился впечатлениями с Алексеем:

— Это невероятно, но вчера на Красной площади разгоняли домохозяек, устроивших демонстрацию «пустых кастрюль»! Стук и гром стоял такой, что у кремлевских политиков, наверное, в горле застряли куски бутербродов с икрой!

— Давно пора на Кремль идти. И не с кастрюлями, а с вилами и лопатами! — Алешка сжал кулаки и заиграл желваками.

— А шахтеры в Донецке? Молодцы! Отказываются за бесплатно работать, уже полгода деньги не получают!

Сейчас самое время поддержать ряды оппозиции и подтолкнуть движение народных масс. И сделать это надо — чем скорее, тем лучше.

Поезд подошел к платформе «Северный вокзал», и Алеша Артемов вышел из вагона на перрон, и еще долго Жорж наблюдал за светлой головой, плывущей над толпой к выходу, пока поезд не тронулся.

35

Алла услышала, как хлопнула входная дверь. Муж ушел на работу. Она тут же встала и прошла на кухню. Весь день будет принадлежать ей. И не важно, что делать нечего…

Собственно говоря, она уже привыкла не спешить — и рада бы, да некуда!

Чаще всего с утра наводила в квартире порядок. Чистота — ее пунктик. Еще один. Самый незначительный после страха летать на самолетах и споров с внутренним голосом. Конечно, можно было бы еще набрать кучу всяких странностей: навязчивые мысли о смерти, поедающее чувство вины перед родными и дочерью… В общем, прекрасный пациент для психотерапевта. К сожалению, психотерапевт остался в Ленинграде. Приходилось справляться самой. Делать это было нелегко, но она старалась.