Надя Лоули – Балерина (страница 20)

Верочка понимала, что не справляется с заданием, и очень расстраивалась. Простушка-хохотушка, американская простофиля, как поначалу думала она о ней, на самом деле была хитрой и опытной соперницей. Близко к себе не подпускала никак. «Неважные мои дела…» — опять с тоской подумала Вера.

Она прошла в комнату, включила телевизор и только удобно устроилась, чтобы посмотреть вечерние новости, как раздался стук в дверь.

— Входите, Петр Петрович! Открыто! — крикнула она в дверь и встала.

— Ну, добрый вечер, Верушка! — Петренко, излучая доброжелательство, поцеловал ее в щеку.

Ровно через час сосед удалился. Недопитая чашка с чаем стояла на журнальном столике. Вера в приподнятом настроении убирала со стола. Ну вот, зря волновалась! Петр Петрович остался доволен ее работой и даже похвалил за важную информацию о русской семье Элизабет, за правильные действия, что села с ней рядом «случайно», и за предприимчивость (пригласила вместе прогуляться).

«Молодец, Верушка!» Он внимательно слушал, иногда посмеивался в кулак. На том месте, когда Вера рассказала, как ждала американку у входа, крякнул: эх, молодо-зелено, надо знать, где черный вход и запасной выход! Верочка удивилась, об этом она не подумала: хорошо, узнаю! Еще Петрович посоветовал для сближения с недоступной подругой пригласить ее на концерт классической музыки и, улыбнувшись с хитринкой, добавил:

— Она не откажется, вот увидишь!

Уже в дверях Петренко внимательно посмотрел на Веру:

— Верушка, завтра загляни в посольскую бухгалтерию и получи деньги на расходы. — И, увидев удивление в ее глазах, улыбнулся: — Оформлены как командировочные — двести пятьдесят франков в день.

— Командировка? Куда?

Он похлопал ее по плечу:

— Командировка в душу. Чай, кофе, билеты, подарки. Дружбу надо заслужить! — И уже на лестничной площадке как будто невзначай добавил: — Живет твоя подруга на улице Вожирар, дом 4! — И помахав на прощанье рукой, он открыл дверь в свою квартиру.

Убирая посуду, Вера припоминала весь разговор: «Черный вход — это хорошо, завтра же выясню! Пригласить на концерт? Тоже можно. Улица Вожирар, дом 4. Это, кажется, на Монпарнасе? Интересно, и что им надо от этой простушки?» Верочка задумалась и, вспомнив о командировочных, опять удивилась: «И денег не жалеют на сближение с переводчицей Элизабет Вайт! Видно, важная птица! Просто так не будут платить, это точно!» Она набросала план на неделю и взяла еженедельник «Искусство. Театр. Кино».

— Так, значит, девушка интересуется классической музыкой! Посмотрим, что там у нас в концертном зале филармонии?

30

Был обычный октябрьский серый день. Жорж выглянул в окно и, вспомнив, как в прошлый раз попал под проливной дождь, подумал, что надо бы взять зонтик. Зонт был длинный, с тростью, и очень неудобный. «А ну его!» — махнул он рукой и вышел из дома. Железнодорожная станция была в десяти минутах ходьбы. Чистенькая, веселая станция с цветником перед входом и газетным киоском, выходящим в кафе и в зал ожидания. Кондаков любил ездить в Париж на скоростной электричке — двадцать минут, всего лишь! Не то что на машине: сплошные пробки.

Жорж, как всегда, перед посадкой в поезд купил свежую газету «Монд» и выпил кофе в баре. Войдя в поезд, он сел с газетой у окна и, казалось, углубился в чтение. Но это только казалось. На самом деле он думал о своих делах, присматриваясь и прислушиваясь к происходящему вокруг.

Натренированная привычка — замечать все до мелочей, даже, казалось бы, совсем ненужных, стала его второй натурой. Профессиональная память фиксировала все: количество людей в вагоне, сидящих рядом пассажиров (две пожилые дамы, одна — в светлом плаще и шляпе, другая — в красной куртке и зеленой косынке); названия станций, проплывающих в окне; граффити на французском и арабском, расписанные разноцветными узорами по стенам туннелей. Он иронично хмыкнул: очень нужная информация, особенно граффити и названия станций — Поршфонтен — Вирофлай — Медон Валь Флори… И так — каждый раз, почти одно и то же. Только старушки, сменившие летние кофточки на осенние куртки, да перемена времени года за окном. Очень интересно, аж дух захватывает! Жорж опять усмехнулся своим мыслям и закрыл глаза. Со стороны можно было подумать — задремал месье…

Зафиксировав окружающую картину в памяти — на всякий случай, он задумался о предстоящей встрече с новым агентом.

Итак: Алексей Артемов, бывший советский музыкант. Несколько лет назад, находясь на гастролях с оркестром во Франции, он остался в Париже. Был явным антисоветчиком. Кондаков нашел его через одну свою старую знакомую и завербовал к себе на работу. Сделать это было нетрудно: музыкант ненавидел режим в России, во Франции был безработным и сидел без денег. Прошел все секретные проверки и на провокации не поддался. Через источники разведки — был чист. В Москве проверили семью до «седьмого колена» — реальное лицо, никакого сомнительного прошлого. С помощью Кондакова его устроили на работу в ресторан «Балалайка» — популярное место у русской «коммуны» — в ансамбль балалаечников. И вот уже полгода он играл на экзотическом для французов инструменте — балалайке. Алешка, как называли его все, очень пришелся ко двору ресторанной русской жизни, быстро там освоился и со всеми «подружился». Для чего, собственно говоря, он и был туда направлен. В обязанности «балалаечника» входило собирать информацию о русских работниках и постоянных клиентах. А, как известно, ресторан — самое удачное место для распространения слухов и сплетен, для сбора информации о происходящем за «железным занавесом» от только что прибывших советских оттуда, а также для выхода на людей, которых можно было использовать для отдела, руководимого Жоржем.

Кондаков приоткрыл глаза. За окном мелькали унылые парижские пригородные кварталы. И когда проехали железнодорожный мост, по которому с грохотом неслись синие вагоны метро, Жорж не спеша прошел к выходу первого вагона.

«Следующая станция вокзал Аустерлиц…» — просипел голос в динамике.

31

В воздухе висел табачный дым, хоть топор вешай, и было очень душно. Борис Зверев сидел в кабинете, просматривая всю собранную информацию за последнее время. Он даже удивился: неплохо! И правда, сделано было в такой короткий срок — немало. Зверев удовлетворенно хрустнул костяшками пальцев и закурил.

Во-первых, бывшая прима-балерина Алла Владимировна Дюшен, была, как говорится, у них в руках. Интимные фотографии из отеля «Бонапарт» увеличены и размножены. Теперь ею можно легко манипулировать и использовать в своих интересах. Это очень хорошо. Сейчас, как никогда, она была нужна Борису Александровичу. В отделе разработали очень важную операцию под кодовым названием «Серпан», в переводе с французского — змея.

Один из важных пунктов этой операции — внедрение своего человека в ресторан «Балалайка». Внедрили. Работает там уже месяц. Согласно имеющейся у них информации, ресторан был оживленным центром русской жизни в Париже. Зверев усмехнулся: со стороны, такое получается хорошенькое веселое заведение, ничего не скажешь! Что ж, будем веселиться!

Он затушил сигарету и, посмотрев на забитую окурками пепельницу, недовольно отметил: «Много курю! Пачку в день! И нечего удивляться, что сердце прихватывает, надо завязывать и подумать о здоровье…»

Потом он отвлекся от сигарет: не до здоровья сейчас, тут такие дела закручиваются… Недавно выяснили, что бывшая любовница Гуревского, Евгения Бержар, продолжает навещать свою подругу Ларису Квин в ресторане «Балалайка», которая работает там официанткой.

Борис снова потянулся к сигарете: «Очень интересно! Как говорится, на ловца и зверь бежит!» Бывшая подружка Гуревского по пункту шла второй после самого Гуревского!

Он достал бумаги и прочитал внимательно еще раз дело на Щеглову Евгению Николаевну.

Бывшая преподаватель французского языка Института иностранных языков, штатная переводчица при МИДе, представительница Министерства культуры в ЮНЕСКО. Взлет по служебной лестнице, которой способствовал ее отец, покойный генерал Щеглов, был на пике. Затем неожиданное крушение благополучной карьеры из-за любовной связи с Гуревским Леонидом Михайловичем. После ареста Гуревского французскими службами в 1978 году последовал отказ Евгении Щегловой вернуться на Родину. Замужество с французским гражданином Шарлем Бержаром в 1980 году. Рождение дочери Надин Бержар в 1985 году. Есть подозрение в связи с бывшим любовником-предателем.

Борис Александрович задумался. Чутье ему подсказывало: надо делать ставку на мадам Бержар!

Он записал: установить постоянное наблюдение за Евгенией Щегловой. Что-то она зачастила в Париж? Вчера получили сигнал от информатора, что бывшая подружка Гуревского снова появилась в ресторане «Балалайка». С чего бы? Нет, надо определенно взять ее под свой контроль. Тем более что собранный компромат на мадам Бержар, в прошлом товарища Щеглову, вполне потянет на вынужденное сотрудничество со своей бывшей родной организацией. «Ой, придется ей выбирать!» — Борис Александрович даже покрутил головой от предвкушения попотрошить чужую жизнь. — Если да — прекрасно! Будем работать. Если нет — досье перейдет в руки французских внутренних органов. А это явно для мадам нежелательно. Бумаги, подтверждающие ее сотрудничество с КГБ, у них имелись. Надо все хорошо продумать. Зверев затушил очередную сигарету и вытянул ноги под столом. Следующим пунктом в плане была Алла Владимировна Михайлова-Дюшен. И Борис вдруг неожиданно поймал себя на том, что хочет ее видеть. Посмотрел календарь — на следующей неделе… Вздохнул и постарался переключиться на дела. Итак, Алла Владимировна Дюшен. Зверев был уверен, что она легко сумеет войти в эмигрантское сообщество бывших соотечественников, посещающих «Балалайку». Ну, а хорошие чаевые официантам сделают ее своей и внутри ресторана.