Надя Лоули – Балерина (страница 19)

Подруга уже сидела за столиком у бара и Лариса, с шумом ворвавшись в зал, набросилась с объятиями на приятельницу.

— Женька! Родная моя! Сто лет не виделись! Сиди, сиди, я сейчас…

Она быстро сняла плащ и подсела к подруге:

— Ой, Жень, как я по тебе соскучилась! Давай, выкладывай все как на духу! А то твой благоверный нам по телефону и поговорить не дает спокойно.

Они действительно давно не виделись и очень обрадовались друг другу.

— Ларик, ты роскошно выглядишь! Опять влюбилась? И не закатывай глаза, вижу тебя насквозь! Подруга махнула в ответ рукой и рассмеялась:

— Да ну тебя, скажешь!

Лариса Квин работала официанткой в ресторане «Балалайка» уже три года. Конечно, не бог весть какая работа с ее педагогическим высшим образованием, но это лучше, чем жить на мизерное пособие. Десять лет назад она вышла замуж за француза, работавшего в то время в Москве, и уехала с ним жить в Париж. Семьи не получилось. Сама ушла, когда узнала о сопернице… и сколько муж ни уговаривал, мол, там все не серьезно, простить не смогла. Развелись. И вот уже пять лет она мыкалась в поисках лучшей доли, перебиваясь небольшим заработком официантки и подрабатывая в свободное время уроками русского языка.

Симпатичная брюнетка, яркая своей восточной красотой (мама — русская, папа — узбек), энергичная и неунывающая, она располагала к себе мгновенно своей искренней белозубой улыбкой и неназойливым вниманием. За свой светлый характер и добрый нрав ее любили все: и хозяева ресторана, и коллеги по работе, и клиенты, и многочисленные друзья и знакомые.

В ресторане было тихо и безлюдно. Лариса приготовила чай, принесла из кухни салат и ватрушку.

— Ну что, дорогая подруга, все еще на диете? Давай, жуй, одни глаза остались!

Подруги пили чай, весело смеялись и явно наслаждались общением друг с другом.

— Ларочка, как вкусно! Ватрушка — объедение! Ой, не поверишь… — Женя засмеялась: — Ну слушай, мой совсем с ума сошел…

28

Евгения Щеглова когда-то работала в ЮНЕСКО, а Лариса училась на курсах французского языка при советском консульстве, там они и познакомились. Женя преподавала французский язык для русских, состоящих на учете в консульстве и проживающих в Париже.

Надо сказать, тогда-то и произошла с ней трагическая история, изменившая всю ее последующую жизнь. Евгения влюбилась в Гуревского.

Они познакомились все в той же пресловутой «Балалайке». Женя тогда поджидала в ресторане свою подругу, отметим, они частенько там просиживали время, а встретила Леонида. Он сам подсел к ней и неожиданно признался, что она до боли напоминает ему жену, которую давно не видел и начал было даже забывать ее лицо…

Согласитесь, не самый оригинальный способ познакомиться с женщиной! Любую другую такая откровенность только бы отпугнула, а Евгению тронула до глубины души. Ей понравилось, что новый знакомый не лжет, не лукавит…

Отношения развивались стремительно. Через несколько дней Евгения с Леонидом стали любовниками. Женя и Леня — сладкая парочка, называли их все, глядя, как они не сводят глаз друг с друга. А еще через пару месяцев он вдруг исчез.

Спустя какое-то время французские газеты затрубили заголовками: «Резидент КГБ выбрал свободу!», «Провал советской разведки!», «В сердце Парижа — рука Москвы!». Замирая от ужаса, Женя узнала на одной из фотографий своего Леню. Ничего себе дипломат!

А на следующий день ее навестили люди ОТТУДА. Сутки допрашивали. Евгения от страха едва понимала — о чем. Потом велели собираться домой, в Москву. Нужно было срочно что-то решать. И она решила, почти не сомневаясь, остаться во Франции.

В потаенных мыслях Евгения давно не хотела возвращаться в Советский Союз. Ну а теперь, когда узнала, что Гуревский — шпион, поняла, что надо быть последней дурой, чтобы вернуться в Москву по своей воле. Однозначно жить спокойно на «Родине» ей не дадут. Да и, в конце концов, уговаривала она себя в тот тяжелый момент, ведь она же не была сотрудником КГБ в прямом смысле слова… информатором — да! Впрочем, все, кто выезжал за границу, были информаторами — это не было большим грехом. Евгения знала, что не представляет ценности для КГБ, скажем, в плане утечки секретной информации. Никакой информации у нее не было. А посему, решила она для себя, связываться с ней не будут. Ну, а как невозвращенка — так это после сталинского режима уже было небольшим преступлением для советского человека. Сотни людей, вырвавшись по различным причинам — деловым или личным — не возвращались из-за границы.

Дальнейшее показало, что она правильно все рассчитала. Никому она была не нужна. Через два года Гуревский объявился в другом обличии и с новым именем, но было слишком поздно говорить о любви. Отношения перешли в деловые, и они остались друзьями. Женя нуждалась в деньгах и поэтому за вознаграждение собирала нужную информацию для него в русской среде. А после того, как Евгения вышла замуж за Шарля Бержара — бизнесмена, имеющего свое дело, — и переехала к нему в Аквитанию, с Леонидом они окончательно расстались. В Биаррице у них с Шарлем был большой хороший дом, росла дочь Надин. В общем, она была по-своему счастлива. Правда, до полного счастья ей не хватало общения со своими русскими друзьями, которые все остались в Париже. Вот и приходилось выкручивать свободные деньки от семьи и наезжать в столицу.

Поэтому сейчас, забыв обо всем на свете и не обращая внимания на работников ресторана, которые начали подтягиваться на службу, подружки сидели за убранным столом и не могли наговориться. Им было что рассказать друг другу. Столько общего, связавшего их, казалось, навеки, столько общих знакомых и друзей еще с тех дальних времен. К тому же одногодки, обе москвички, они искренне любили друг друга.

— А ты была права, дорогуша, у меня роман! — зарделась от смущения Лариска.

— Ну я же говорила! По глазам вижу, что по уши влюблена! Рассказывай — кто?

— Алеша Артемов. Жень, ты меня поймешь, когда я тебя с ним познакомлю! Классный парень! Музыкант в ансамбле ресторана. — Потупив глаза, Лара вздохнула: — Уже полгода!

— Ну ты, подруга, даешь! — Евгения, явно разочарованная, возмутилась: — С ума сошла! А как же планы на обеспеченную старость с французским пенсионером?

Лариса, лукаво улыбаясь, возмущенно замахала руками:

— Никогда я таких планов не строила! Это ты меня все совращаешь со своим соседом! Кстати, как он там? Еще не женился?

— Да нет, все тебя ждет!

И они залились безудержным смехом.

В зале включили свет, и работники кухни, громко переговариваясь, загремели посудой. Обычная обеденная ресторанная суета прервала задушевный разговор подружек.

— Лара! — послышалось из глубины ресторана…

— Все, мадам Бержар, мне надо работать! — Лариса встала из-за стола.

— Иду, иду! — крикнула она в сторону кухни. И подруги, понимая, что им не дадут спокойно пообщаться, договорились встретиться завтра утром, если Женя успеет управиться со своими делами. Она уезжала после обеда с Лионского вокзала домой.

— Все, кисонька моя, если завтра не успею, приеду перед Новым годом.

Подруги обнялись.

— Ну давай, Женька, беги по своим делам. И если будет время, загляни в «Самаритен», там большие скидки на смену сезона.

— Здорово! Обязательно забегу!

29

«Как быстро темнеет, неужели только семь часов?» — поразилась Верочка, выглянув в окно. Шел мелкий нудный дождь. Она села за кухонный стол и начала смотреть на струйки дождя, бежавшие по стеклу. И так печально и грустно стало у нее на душе, что она чуть не заплакала. Хандра напала на нее ни с того ни с сего. «Наверное, погода…» — отвернулась Верочка от темного и неуютного окна.

Вера ждала Петренко, чтобы доложить о проделанной работе. А информации было — кот наплакал! Хотя с какой стороны посмотреть. За неделю знакомства с Элизабет Вайт она много о ней узнала. Что та родилась в Вашингтоне. Родители — русские послевоенные эмигранты, угнанные немцами с Украины в концлагерь. Окончила университет и преподает языки в лингвистической частной школе. Послана на курсы от своего факультета. На самом деле не так уж и мало получается. Кроме этого, все перерывы, вместо того чтобы отдыхать, ходила за ней по пятам — обедали в кафе и много разговаривали. Это хорошо. Но вот беда, они ни разу не встретились вне класса. Вера обреченно вздохнула — после уроков Элизабет исчезала так быстро, что не всегда успевала с ней даже попрощаться, ее как ветром сдувало. Попытки проследить, куда мисс Вайт направляется после школы, не удались. Шустрая такая американочка оказалась, никогда не подумаешь! Один раз она даже рискнула подождать ее у центрального входа, зная, что Лиза, как та называла себя, задержалась в классе. Но Лиза Вайт из здания не вышла. Как сквозь землю провалилась! «Неуловимая ты моя!» — разозлилась тогда Верочка. И после этого случая стала еще внимательнее присматриваться к ней.

Вчера, когда они в перерыве пили кофе, она как бы между прочим предложила вместе прогуляться по Парижу:

— Лиза, представляешь, возле музея Родена, в парке, открытая выставка современной скульптуры, много экспонатов из Нью-Йорка! Пойдем посмотрим?

Элизабет извинилась:

— Прости, не могу, у меня дела после уроков!

— Не можешь, так не можешь. Ничего страшного! — и Вера, чтобы не вызвать подозрения, что интересуется ее жизнью, перевела разговор на другую тему.