Надя Лоули – Балерина (страница 18)

Жара, продолжавшаяся целую неделю и побившая рекорды температуры октября, уступила место запоздалой осени. Душный и пыльный Париж наконец умылся и освежился долгожданной непогодой.

Вера шла пешком в универмаг «Прантэн» после занятий и, несмотря на ненастье, получала огромное наслаждение от мокрого тумана, от шума дождя, монотонно стучавшего по зонту, от поблекнувшей и умиротворенной природы. Верочка любила осень. Когда жила в Москве, то всегда в конце сентября — начале октября ездила на дачу родителей под Абрамцево, подышать прохладным осенним воздухом и побродить по аллеям знаменитого парка, в этот период времени словно объятого пламенем от медленно кружащихся в воздухе красных листьев. «Да, здесь, конечно, не Абрамцево!» — она ностальгически вздохнула. Но оглядев Марсово поле в обрамлении золотых, а сейчас от дождя — коричневых деревьев, скрыть не могла — тоже красиво!

В последнее время она была почти счастлива. Наконец ее мечта сбылась, она — студентка знаменитых курсов. Почему же почти, а не совсем? Вот Верочка и пыталась в этом разобраться. Казалось, вот уже неделю она ходит на лекции в класс синхронного перевода, как того хотела. Так? Так! Да и занятия были насыщенными и интересными для специалистов переводчиков, и она старалась не упустить ни минуты от уроков. Так в чем же дело? Верочка качнула головой от назойливых мыслей. Она знала в чем. Ее отвлекала от учебного процесса, как оказалось, еще более важная обязанность, чем профессиональный перевод, — секретная деятельность. Где уж там концентрироваться на уроках, когда приходилось все время смотреть во все глаза, прислушиваться и наблюдать за Элизабет Вайт, отмечая для вечернего отчета: сидела за первым столом — одна; пропустила последнюю лекцию; опоздала… Какие уж тут лингвистические экзерсисы, черт возьми!

Дождь прихватил сильнее, и Вера прибавила шаг. Но мысли в голове не отпускали. Ей надо было подружиться и войти в доверие к американской студентке Элизабет Вайт. Почему Вайт? Вера пожала плечами, ей не доложили — почему! Со стороны ничего особенного — молодая симпатичная женщина, лет двадцати пяти — тридцати. Типичная американка: полненькая, невысокая. Вера вспомнила смеющееся лицо своей однокурсницы. У нее были небрежно распущенные светло-рыжие волосы, вьющиеся крутыми колечками. Курносый, что называют, пуговкой нос и большие круглые глаза делали ее лицо по-детски наивно-простодушным. «Поглядишь, ну чистая простофиля! — подумала Вера, опять припомнив бесхитростную улыбку девушки. — Простофиля или нет, не знаю! Вон как по-французски чешет… правда…» — тут Вера с гордостью отметила, в отличие от нее, у Элизабет Вайт был очень заметный американский акцент. Удивительным для Веры было то, что американка ничего не стеснялась: ни полноты, которая, согласитесь, большой недостаток для любой француженки, ни веснушек, рассеянных по лицу и рукам, ни ярко выраженного акцента. Вера, приглядываясь к ней, завидовала ее открытости и уверенности в себе.

«Вот бы мне так!» — думала Вера, высокая, стройная и красивая девушка, но по какой-то внутренней причине зажатая и сдержанная с посторонними людьми. И это с ее-то внешностью! Светлая шатенка с одухотворенным бледным лицом, на котором выделялись большие, зеленовато-серые, яркие глаза.

В классе Вера быстро оценила обстановку и выбрала место за соседним столом от Элизабет. Как оказалось, была права, правильно рассчитав тактику сближения естественным и ненавязчивым способом, как бы случайно. Общительная Вайт сразу обратила внимание на свою соседку и первая заговорила с ней:

— Русская? Ух, как интересно! Из Москвы? Вот это да!

В перерыве они уже вместе пили кофе на третьем этаже огромного здания, где находился кафетерий для служащих ЮНЕСКО. Элизабет, узнав, что Вера приехала из Советского Союза, восторженно смотрела на нее и тараторила на русском языке.

— Здорово! Какая практика для меня! Как ты интересно говоришь — Масква-а!..

Чуть позже она объяснила своей не скрывающей удивления новой знакомой, почему она так хорошо говорит по-русски: ее родители — американцы русского происхождения.

«Так, так, вот это действительно любопытно!» — теперь уже ликовала Верочка. Русская! Родилась в Вашингтоне! Петрович будет доволен! С этого времени девушки, связанные русским языком, который больше никто не понимал в их группе, подружились и сели за один стол. Это было то, чего Верочка добивалась. «Умница!» — скажет потом Петрович.

Вот так под мысли о работе Вера вошла в универмаг.

На первом этаже прошлась по отделу косметики, брызнула на себя ароматной пылью пробных духов: «Стефани»? — «Принцесса Монако!» — «Очень нежные!» Она еще немного покрутилась в душистом благоухании, нанесла на веки золотисто-зеленые тени от Диора: «Цвет мой! Надо купить!» — и поднялась выше по бегущему открытому эскалатору. На втором этаже находился отдел женской одежды. Здесь было все, чего душа пожелает, на любой вкус и кошелек. Вера целенаправленно искала себе осеннюю куртку или демисезонный плащ. Она равнодушно прошла мимо рядов дизайнерской легкой одежды: неизвестно, что будет модным в следующем году… А это лето, как ни жаль, — тут Верочка посмотрела в окно, по стеклу которого струился настоящий водопад, — и думать нечего — закончилось! Вот время летит! Кажется, вечность назад она приехала в Париж в начале июня и, конечно, привезла с собой только летние вещи. Так, глядишь, зима скоро нагрянет!

Вера разглядывала и перебирала плащи и куртки, развешанные к осеннему сезону длинными рядами. Через час начала злиться на себя: ну никак не могла выбрать себе то, что хотела! А хотела она светлый классический плащ с контрастной в яркую клетку подкладкой или кожаную коричневую куртку — мягкую и хорошего качества. После пятой — десятой примерки взмокла и устала. Прикинула очередное пальто и рассмеялась, глядя на себя в зеркало — как тетя Мотя из колхоза «Светлый путь»! Вот тебе и Париж — центр мировой моды!

«В Москве было проще, — вздохнула своим мыслям она. — Что подвернулось, то и хватаешь!» Этот факт развеселил ее. Еще раз приложив к себе куртку на утепленной подкладке, она пошла платить в кассу. Довольная своей покупкой, с большим шуршащим пакетом в руках она заспешила к выходу. Был шестой час, и Петр Петрович ждал ее.

По дороге домой она прикидывала, что рассказать Петренко: во-первых, пригласила Элизабет на выставку, но Вайт отказалась, сославшись на занятость. Что еще? Пили вместе кофе… Она вспомнила хитрые, всевидящие глаза соседа, и тут ее словно пронзила мысль: интересно, а почему ее поселили рядом с Петренко, на одну лестничную площадку? И опять разволновалась от этих мыслей. Ой, девочка, все это неспроста! Вера припомнила, как перед самым отъездом отец наставлял ее на дорогу:

«Слушайся начальство, дочь! Это самое главное в любой карьере. Соглашайся во всем, не перечь, даже если очень хочется! — И добавил, посмотрев внимательно: — Но делай то, что тебе позволяет долг и совесть».

К сожалению, совесть ей ничего не говорила, ну а долг — не давил на ее сознание. Слишком была молода для этого. На данный момент единственное, что волновало Веру — оправдать доверие Петра Петровича и не потерять работу в Париже. Очень уж ей хотелось зацепиться здесь как можно дольше. Себе — не лгала. Верочка обожала Францию, а еще больше она была в восторге от того, что занималась любимым делом — переводом, и за это согласна была пойти на все… «На все?.. — она коротко вздохнула. — Ну, если не на все, то на многое уж точно, только бы не возвращаться в Москву!» Вот так. И к бабушке ходить не надо!

27

Ресторан «Балалайка» был центром встреч русских парижан. Там они собирались не для того — смех кому сказать из них — чтобы отведать русские деликатесы — ну какого русского удивишь борщом, котлетами, водкой или икрой? Собирались они, чтобы общаться, обмениваться новостями — слышали, в Москве, говорят, продовольственные карточки? Немножко, ну как без этого, посплетничать — Брижит Бардо-то, говорят, гуляла свадьбу в русском ресторане с «цыганами»! Ну и, конечно, приходили просто выпить водочки в хорошей компании и послушать знаменитых балалаечников, которые, сказать по правде, играли просто классно! Ну и, разумеется, заглядывали сюда, чтобы решать свои эмигрантские бытовые проблемы: снять недорого и без официальных бумаг жилье, купить подержанные вещи и мебель, занять денег в долг. Здесь можно было купить-продать привезенные из Советского Союза ностальгические продукты: конфеты «Мишка на севере», упаковки гречки или пачки «Беломорканала» — шли на ура. Да мало ли чего нужно русскому человеку, оторванному от родного дома в чужой законопослушной стране?! На доске рекламы, прикрепленной на стене у входа, пестрели листочки объявлений: «Сниму в Пятнадцатом аррондисмане недорого комнату или студио…», «Продается диван, раскладной, почти бесплатно…», «Кому нужен котенок — два месяца (мальчик)…».

Лариса бежала на работу пораньше. Она очень спешила, в ресторане ее ждала близкая подруга Евгения Бержар, приехавшая из Биаррица. Вчера вечером она ей позвонила и сказала, что едет в Париж по своим делам, и они договорились встретиться утром. Вот радость какая!