Надя Лахман – Дракон (не) прощает обман (страница 7)
– Спасибо за танец, – стоит мелодии закончиться, как Данте берет мою руку в свою.
Будто завороженная я наблюдаю, как он медленно подносит мою руку к своим губам, а потом целует. Зеленые глаза сверкают опасным пламенем. Прикосновение его горячих губ к моей прохладной коже похоже на удар молнией, тело прошивает дрожь, кровь бросается в лицо.
Чувствую, как за нами наблюдают сотни глаз, и смущаюсь еще больше.
– Улыбайся, Элина, – тихо, одними губами, произносит принц. – Улыбайся.
И стоит мне выдохнуть, как он произносит совершенно другим, цинично-развязным тоном:
– Пойдем, поищем укромное местечко, где я буду соблазнять свою невесту. Заодно выпьем шампанского.
– Спасибо, но я не пью.
– Заметно, – в его глазах пляшет насмешка. – Может, стоит начать, а? Напоим тебя и посмотрим, какая ты настоящая.
Сказано вроде бы в шутку, но я совсем в этом не уверена. Кажется, принц не так однозначен, как о нем принято думать.
Интересно, а какой он – настоящий?
Глава 4. Соперница
Вопреки своим словам, принц отводит меня к фуршетным столам, прячущимся в нише за колоннами. Сейчас здесь никого нет, чему я, честно сказать, только рада: никогда не думала, что выдерживать чужое внимание так трудно.
– Расслабься, невеста, все идет хорошо, – принц невозмутимо цепляет с подноса два фужера с шампанским, один из которых протягивает мне. – Попробуй, оно вкусное.
Я делаю глоток, чувствуя, как прохладная жидкость с фруктовыми нотками приятно растекается по разгоряченному нёбу.
– Не боишься, что я с непривычки опьянею и начну творить всякие непотребства?
– Было бы забавно на это посмотреть, – его дерзко-очерченные губы складываются в усмешку. – Но если тебе действительно интересно, то нет. Вряд ли ты сможешь меня удивить.
Какое-то время мы просто рассматриваем друг на друга. Ощущаю себя крайне неловко, потому что он все-таки красивый мужчина. Даже эта дерзость ему к лицу, делает его внешность еще более эффектной и привлекательной.
– Мне другое интересно, – принц внимательно наблюдает за мной. – Ты вроде бы скромница, но язычок у тебя довольно острый.
Кажется, я вспыхиваю.
– Предпочитаешь, чтобы я была молчаливой овцой?
Я прикусываю язык, коря себя и шампанское, но уже поздно – сказанного не воротишь.
Данте усмехается – медленным, порочным изгибом губ, от которого мне становится вдруг жарко.
– Дерзкая, – говорит он почти восхищенно.
Забирает из моих стиснутых пальцев стеклянный фужер и отставляет его в сторону. Мужской взгляд медленно очерчивает мое лицо – так, что я едва не задыхаюсь.
Его лицо вдруг оказывается совсем близко к моему. Теперь я отчетливо вижу вертикальные пульсирующие зрачки с ярко-зеленой радужкой вокруг. И черные ресницы, неприлично длинные для мужчины.
Горячее дыхание касается кожи, его губы замирают в считанных дюймах от моих. Я стою, как зачарованная, лишь сердце бешено стучит.
– А ты точно овечка, а не волк в ее шкуре, м-мм? – шепчет принц прямо мне в губы и неожиданно отстраняется.
Зеленые глаза опасно сужаются, прищур выглядит неожиданно… колким.
Ответить я не успеваю. В нишу входят несколько знатных лордов, судя по высокому росту и стати – все драконы. Они подходят к принцу и поздравляют его, а после начинают что-то обсуждать.
Чтобы не мешать, я отхожу подальше, стараясь держаться в тени ниши и не привлекать ничьего внимания. Отчасти радуюсь этой передышке, потому что просто не знаю, как реагировать на происходящее и его слова.
Он в чем-то меня подозревает? Судя по всему – да.
Я следую инструкциям Тени неукоснительно, проблема в другом: мне оказалось неожиданно сложно спрятать характер. Слишком яркие эмоции вызывает у меня принц. Его слова, поступки и даже взгляды выводят меня из себя, это какая-то сплошная игра на оголенных нервах. Я сама не знаю почему, но мне хочется ему отвечать.
Что еще могло его насторожить?
Мои наряды, явно несоответствующие бедной аристократке? Он сам дал мне денег и вряд ли проверял, трачу я их, или нет. Или все же проверял? Делаю себе пометку, что надо действительно проехаться по лавкам.
И все же…
Я явно что-то упускаю. Это витает в воздухе, чувствуется во взглядах, отрывках фраз.
Тень был полностью уверен, что так и произойдет. Почему?
Неожиданно за одной из колонн слышатся негромкие женские голоса, один из которых мне определенно знаком.
– Кьяра, не переживай. Уверена, через пару дней он забудет об этой нелепой девице.
– Он представил ее как свою невесту! Это немыслимо! А ведь его величество намекал моему отцу, что не прочь породниться. А сейчас… Ты, кстати, что-нибудь знаешь о ней?
Я невольно останавливаюсь и прислушиваюсь к разговору. Да, подслушивать не хорошо, но речь явно обо мне.
– Да там и знать особо нечего, – я буквально чувствую, как Реджина, моя бывшая подруга, пожимает плечами. – Она из обедневшей семьи, из родных только мать. Представляешь, она даже на балы не выезжала, потому что не было новых платьев.
Реджина смеется, явно находя это забавным, и продолжает рассказывать обо мне всякие гадости, в красках описывая нашу с мамой жизнь. Ее не смущает то, что она говорит о больном человеке. Что мой отец когда-то был богатым, уважаемым лордом, и мы действительно жили хорошо. Дружбу со мной она в то время не находила чем-то унизительным и зазорным.
Все изменилось в одночасье, когда случился обвал в шахте, которой мы владели. Погибло много рабочих, остальные оказались под завалами в одном из ее ответвлений. Мэр городка, к которому отец обратился за помощью, только отмахнулся, посоветовав забыть о людях и нанять новых, когда крики о помощи окончательно стихнут.
Но отец не смог так поступить. Он нанял людей втридорога, чтобы быстро разобрать завалы и спасти несчастных. Назначил пенсии вдовам, оплатил лечение раненых.
Наверное, он бы поправил пошатнувшееся финансовое положение, если бы его не ждал новый удар: в шахте больше не нашли минералов, она оказалась бесполезной. Продать ее теперь было невозможно, а на покупку новой у него уже не оставалось денег.
Мама так и нашла его – сидящего за столом, в окружении бумаг, карт и каких-то схем. Он боролся до последнего, пытаясь что-то придумать, чтобы спасти свое положение и помочь семье, но сердце не выдержало.
Я слушаю свою бывшую подругу, стиснув пальцы в кулаки. Если бы мы не были на балу, я бы многое ей сказала. Впрочем… Вряд ли такой, как она, можно что-то объяснить. Я прекрасно помню разговоры после смерти отца: все говорили, что он потерял деньги из-за собственного упрямства. Благородство – лишь красивые слова, а когда дело касается денег, оно не в чести.
Наконец, девицы замолкают и уходят, чтобы потанцевать. Я смотрю на ту, что идет рядом с Реджиной, и с удивлением узнаю в ней девицу, что посылала Данте призывные взгляды.
На самом деле, эта Кьяра красива, даже очень. Роскошная фигура: высокая, полная грудь, тонкая талия, округлые бедра, затянутые в шелк светло-зеленого платья. Вьющиеся медные волосы уложены в замысловатую прическу, на щеках – очаровательные ямочки. Пухлые губы ярко накрашены, привлекая заинтересованные взгляды мужчин.
Неожиданно ловлю себя на мысли, что сравниваю нас с ней и хмурюсь.
– Что случилось, невеста? – Данте подходит так бесшумно, что я невольно вздрагиваю.
Я оборачиваюсь к нему, натягивая на лицо улыбку, как мне кажется – беспечную.
– Ничего.
Принц выразительно выгибает красивую бровь.
– А по твоим сурово сдвинутым бровям так и не скажешь. Ты точно никого не убила, пока меня не было?
Мне снова хочется что-то съязвить в ответ, но я молчу. Еще не хватало, чтобы он возобновил разговор о волке в овечьей шкуре.
– Какой у нас план? – решаю я отвлечь его на другое. – Еще немного побудем на балу и уедем?
– Вовсе нет. Самое интересное начинается ночью, – принц тонко улыбается. – Так что мы остаемся.
Я просто киваю и вкладываю руку в протянутую ладонь, позволяя увлечь себя к танцующим парам.
Его рука ложится на мою талию, обжигая даже сквозь ткань платья, и властно притягивает к себе. Данте склоняется надо мной.
– Я оценил твою попытку перевести разговор на другую тему. Но нет, не засчитано, Элина.
*****
Поздней ночью мы сидим в камерном зале за богато сервированным столом. Жарко пылает камин в углу, пламя свечей танцует на лицах, изображенных на портретах. В какой-то момент кажется, что они шевелят губами и силятся мне что-то сказать.