Nadya Jet – Вектор разрушения (страница 1)
Nadya Jet
Вектор разрушения
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В «А-1»
Глава первая.
Когда-то давно люди жили под солнцем. Вдыхали воздух, наполняя им легкие. Видели большое количество цветов. Иногда перед сном я фантазирую, представляя себя на поверхности, но зачастую эти фантазии меркнут на фоне ужасающей реальности. Когда-то чей-то дом теперь ядовитая, мертвая и навечно зараженная после страшной ядерной войны неизвестность. Там осталась только разруха былых времен и смерть, поджидающая любого, кто решит вернуться в это богом забытое место. Земля. Чужая. Убитая такими, как мы.
– Анника! – Стук в железную дверь буквально сотряс всю комнату, заставив стены задрожать. – Подъем! Ворота откроют через тридцать минут! Собирай манатки и на выход!
Он еще три раза ударил по двери, а затем с той стороны раздались удаляющиеся шаги.
Грубость Алекса постоянно проявляется в повседневной жизни. Он неуравновешенный после последней войны между бункерами. Контуженный О-типом и потерявший какой-либо контроль. Ему пришлось смириться с поражением нашего бункера, чтобы в реальном времени подчиниться победителю, как и всем жителям «Б-7» и прилегающих к ним секторам.
Лениво поднявшись с койки, я уставилась перед собой. Тахикардия влияет на дыхание, и я уже начинаю верить, что это начало панической атаки. Сегодня меня под конвоем передадут потенциальному врагу, чтобы немного сгладить ситуацию из-за тупой договоренности перед правительством двух бункеров. Вероятней всего, моя судьба уже решена. Казнь на глазах бункера-победителя как последнего представителя О-типа в моем убежище.
Что делать?.. Почему именно я должна ехать в «А-1»и отдуваться за ошибки жителей моего бункера? Думать о побеге нужно было раньше, но куда бы я пошла, если выход из «Б-7»– это вход в «А-1»? Куда бежать? На поверхность, которая убьет радиацией, если раньше не порвет на куски какая-нибудь тварь? Непонятно, какая из этих смертей лучше.
В коридоре тишина. Вдали слышны приглушенные голоса соотечеников, которым предстоит остаться здесь и продолжить жизнь в лице обычного рабочего. Никогда бы не подумала, что буду завидовать возможности трудиться на благо родного бункера. Жаль, до казни я так обесценивала жизнь в «Б-7».
Стоит появиться в главном коридоре, как по обе стороны возникают солдаты. Ладно хоть свои, только вот непонятно, насколько это хорошо или плохо.
– Пошевеливайся, Грейсон, тебя должны переправить через несколько минут, – сообщает один из них, что покрупнее, грубо подталкивая меня бедром.
– Вам хоть известно, что со мной собираются сделать? Что говорят главные?
– Перед нами не отчитываются, Грейсон, – холодно отвечает второй.
– Кому ты врешь? Вы постоянно в курсе всех новостей и сплетен. Я должна понимать, к чему готовиться, разве вы не должны выполнить мое последнее желание?
– Тебе дали инструкции, когда вынесли вердикт.
Так бы и плюнула в его морщинистое лицо.
Какое громкое слово «инструкции»!
Всего неделю назад в мой сектор заявились подобные ребята, чтобы взять меня под охрану и чуть ли не силком утащить в центральную зону убежища. Под инструкциями они подразумевают невнятные крики про договоренность между «Б-7»и «А-1» после нашего поражения. Говорили, что именно я как единственный носитель О-типа в нашей зоне должна отправиться к соседям в качестве извинения. Живой человек в качестве гребанного извинения. Цена моей жизни никогда не была так значима для правительства, как сейчас. Ранее меня даже не замечали.
Война между бункерами началась около двадцати лет назад. Тогда мне было шесть, и я не до конца понимала, что вообще происходит, как, впрочем, и любой другой ребенок моего возраста. По утренним новостям в тот день показали президента. Манера речи уже значительно отличалась от привычного для каждого ободряющего голоса, настраивающего жителей на продуктивный день. Он говорил медленно, чеканя каждое слово, а его взгляд был устремлен куда‑то вдаль, будто он видел то, чего не могли видеть мы. Я запомнила его речь: «Нападение на западную часть «Б-7»является предательством, о котором молчать было бы преступлением. Гибель людей, многочисленные повреждения важных для жизнеобеспечения механизмов… Это объявление войны». Через неделю объявили чрезвычайное положение. Усилили охрану периметра, сократили пайки, ввели комендантский час. Крайние сектора от Б-1 до Б-6, окружающие центральную (своего рода столицу), подвергались частым атакам противника. Страх расползался по убежищам, как радиация на поверхности. Люди начали делить друг друга на «своих» и «чужих», возлагая большие надежды на спасение от более сильных людей. Людей с большим процентом радиации в организме.
При эвакуации несколько сотен лет назад многие успели получить излучение. Со временем люди тех событий более-менее оправились, но изменения в ДНК будущего поколения за счет основных повреждений изменили некоторых людей. Радиация не просто повредила организмы, она запустила процесс, при котором тело пытается адаптироваться к новым условиям. В результате у разных людей сформировались два противоположных типа биоэнергетической реакции. Стабилизаторы и разрушители. Или носители положительной и отрицательной энергии. П-тип и О-тип.
П-тип стал основной инфраструктурой бункеров. Такие люди – своего рода полезные батарейки с кучей различных важных дополнений. Медицина, работа с системами жизнеобеспечения, регенерация и далее. Способности некоторых стабилизаторов могут творить немыслимое, но они, как правило, уникумы, обитающие в более благоприятных условиях. Их не прячут от остальных, но повстречать кого-то с уникальным повышенным П-типом в организме можно нечасто. Я знала одного, когда была подростком. Его направили к нам в сектор для поднятия боевого духа, и это, признаюсь, сработало. Внешне он был словно ненастоящим на фоне бедолаг вроде нас, и все же изливался речами, что каждый человек, будь он с изменениями или же нейтрал, важен для победы, которая обязательно будет за нами. Увидь я его снова, рассмеялась бы прямо в лицо, хотя его тоже можно понять. Если правительство говорит – ты делаешь. Иначе придется совсем несладко, но вернемся к людям с изменениями.
Если большую половину в бункерах занимают стабилизаторы и нейтралы, О-тип после последней войны считается вымершей биоэнергетической реакцией. Разрушителями пользовались как оружием, приспособленным только для войны, словно их ключевая роль заключается исключительно в военных целях. На фоне полезного П-типа они могли сеять только хаос и уничтожения, влиять на самочувствие и поведение любого типа и нейтрала, выводить технику из строя. При всем этом О-тип и П-тип как носители энергии имели симбиотическую связь, позволяющую им находиться рядом друг с другом и даже работать сообща, но до момента, пока разрушители не научились влиять друг на друга. Ходит слух, что О-тип запросто может находиться в окружении хоть сотни стабилизаторов, но стоит двум разрушителям приблизиться друг к другу, как их совместную энергию силы и мощи ощутят все и каждый. Поэтому неудивительно, что О-тип вымер во время войны. Думаю, их уничтожила собственная энергия.
Я часто оглядываюсь назад, чтобы увидеть хотя бы одного близкого человека из прошлого. Кого-то, к кому можно прижаться, чтобы попрощаться и даже пустить слезу перед верной смертью. Друга, опекуна, хоть кого-нибудь, хотя я прекрасно понимаю, что мы находимся на запретных территориях, куда вход посторонним строго запрещен. На границу между бункерами попасть невозможно, если, конечно, ты не кто-то вроде меня.
Мы двинулись по коридору мимо уже знакомых стен с облупившейся краской, мимо камер наблюдения, которые следили за каждым моим шагом после задержания. У ворот уже ждали двое из «А‑1»: в одинаковых серых униформах, с нейтральными, больше безразличными лицами. Один из них проверил какой‑то чип у себя на планшете, кивнул.
– Объект Анника Грейсон. Соответствие подтверждено.
Сердце пропустило удар. «Объект». Не человек. Не девушка. Объект.
Солдат из «Б‑7»толкнул меня вперед — не сильно, но достаточно, чтобы я сделала шаг через порог, отделяющий мой бункер от чужого и незнакомого мира. Поток холодного воздуха подхватил мои длинные черные волосы. Надеюсь, голубизна глаз не перекрылась расширенными от ужаса зрачками.
– Удачи, красотка, – едва слышно бросил солдат из моего бункера.
Или это было не пожелание, а насмешка?
Я обернулась в последний раз. За моей спиной остались стены «Б‑7», люди, которых я знала всю жизнь, и все, что я когда‑либо считала своим домом. Впереди — неизвестность и бункер «А‑1», где меня ждет либо смерть, либо что‑то еще более страшное.
Рельсовую вагонетку петляло из стороны в сторону при каждом повороте. Я бы никогда не подумала, что путь от одного бункера в другой может быть таким древним. Перемещение между секторами в «Б-7» куда современней. Это же приспособление явно раритет, и мы доберемся до места, дай бог, только через неделю.
– Извините, – я резко повернулась к охраннику, сидевшему напротив. – Сколько вообще займет дорога? Вы же наверняка знаете маршрут.
Он поднял взгляд от планшета. Высокий, лысый, с жесткими чертами лица и грубым взглядом. Форма бункера сидела на нем так, будто он носил ее всю жизнь.