Надин Нойзи – Волшебная сказка для попаданки (страница 2)

– Какая чудесная ткань, – прошептала Мила, бережно складывая свитер. – Должно быть, из дальней страны?

Я промолчала. Не говорить же ей, что я купила его в «Твоём доме» за восемьсот рублей на распродаже прошлогодней коллекции.

В шкафу оказалось всё, что только можно вообразить. Шёлк, бархат, тончайшее кружево, шерсть, которая была мягче облака. Служанки выбирали вещи быстро, но с каким-то священным трепетом, перешёптываясь и держа платья на вытянутых руках, чтобы я могла оценить.

На меня надели сначала тонкую сорочку из кремового шёлка, которая скользнула по телу, как прохладная вода. Затем – длинное платье цвета чайной розы, с высокой талией и широкой юбкой, которая мягко струилась при каждом движении. Лиф был расшит мелкими жемчужинами, а рукава-фонарики спускались к запястьям, где заканчивались узкими манжетами.

– Госпожа прекрасна, – выдохнула Линда, застёгивая на моей шее тонкую нитку жемчуга.

Я повернулась к зеркалу и не узнала себя. Мои полные плечи, которые я всегда стеснялась показывать, выглядели в этом платье благородно и мягко. Пышная грудь была уютно укрыта кружевной вставкой. Талия, обозначенная лёгким поясом, не казалась толстой – она была… статной. Я впервые в жизни поймала себя на мысли, что моё тело выглядит в этой одежде не недостатком, а достоинством. Будто платье шили специально под меня, под каждый изгиб и округлость.

– Вы как королевна из сказки, – прошептала Мила, поправляя мои волосы, которые служанки ловко уложили в высокую причёску с несколькими свободными локонами.

Я не знала, что сказать. Обычно я избегала своего отражения в примерочных магазина, где вечно что-то висело не так, тянуло, давило или топорщилось. А тут я смотрела на себя и не могла наглядеться.

– Госпожа готова? – спросила Линда.

Я кивнула, всё ещё не веря своему отражению.

Они вывели меня из спальни в коридор, и я замерла. Это был не коридор – это была галерея. Высокие стрельчатые окна выходили в парк, который я мельком увидела сквозь утреннюю дымку. Стены украшали гобелены с охотничьими сценами, пол был выложен мраморной плиткой с затейливым узором. Наше шествие сопровождало эхо – мои мягкие туфельки почти не издавали звука, но шаги служанок за моей спиной отбивали чёткий, торжественный ритм.

По пути нам встречались другие слуги. Все они, завидев меня, тут же прижимались к стенам, склоняли головы и замирали, пока я не проходила. Я чувствовала себя самозванкой. Мне хотелось сказать им: «Вы ошиблись, я не та, я продавщица из магазина "Домашний уют", я умею только пробивать чеки и раскладывать крупы по полкам». Но язык не поворачивался. Я просто шла, стараясь держать спину прямо и смотреть перед собой, как мне казалось, должна вести себя настоящая госпожа.

Малая столовая оказалась меньше только по сравнению с бальным залом, в который я, наверное, даже не заглядывала. Это была изящная комната с овальным столом из тёмного дерева, накрытым на одну персону. Серебряные приборы лежали на белоснежной скатерти, хрустальные бокалы переливались в свете утреннего солнца, пробивавшегося сквозь кружевные занавески. В вазе посередине стола стояли живые пионы – розовые, махровые, такие пышные, что казались почти невесомыми.

Слуга в ливрее отодвинул для меня стул. Я села, и меня тут же окружили. Кто-то поправил салфетку у меня на коленях, кто-то налил в бокал воды, кто-то почтительно замер у стены с серебряным чайником в руках.

– Госпожа желает какао или чай? – спросил мужской голос.

Я подняла глаза. Передо мной стоял немолодой дворецкий в безупречном фраке, с седыми висками и цепким, но почтительным взглядом.

– Чай, пожалуйста, – сказала я, и мой голос показался мне чужим – тихим и робким в этом великолепии.

– Какой именно? – уточнил он, и двое слуг тут же поднесли ко мне шкатулки с маленькими баночками. – У нас есть цейлонский, индийский, китайский белый, а также травяные сборы из собственной оранжереи.

Я растерянно моргнула. Дома у меня была пачка «Принцессы Нури» в жестяной коробке и заварник с трещинкой на носике.

– Белый, – наугад сказала я.

Дворецкий едва заметно кивнул, и вокруг меня началось движение. Серебряный чайник, тончайшие чашки с позолотой, молочник в виде маленького кувшинчика, вазочка с мёдом и тарелка с тончайшими ломтиками лимона. Всё это появлялось на столе бесшумно и быстро, словно по волшебству.

Потом передо мной поставили блюда. Небольшие, изящные, каждое было произведением искусства. Тарталетки с нежным кремом и ягодами, маленькие сэндвичи с огурцом и семгой, круассаны, от которых исходил пар, фруктовый салат в хрустальной вазе и что-то, напоминающее суфле в крошечной керамической формочке.

Я смотрела на это изобилие и чувствовала, как у меня кружится голова. Не от голода – от нереальности происходящего. Ещё вчера я ела гречку с котлетой, стоя у плиты, и смотрела на дождь за окном. А сегодня сижу в платье с жемчугами, в окружении почтительной прислуги, и меня спрашивают, какой чай я предпочитаю.

Я осторожно отломила круассан. Он оказался тёплым, маслянистым, хрустящим, и во рту таял так, что я едва сдержала стон удовольствия.

– Всё в порядке, госпожа? – тут же спросила Мила, стоявшая чуть поодаль.

– Да, – ответила я, прожевав. – Да, всё… очень вкусно.

Я подняла глаза и обвела взглядом столовую: лепнина на потолке, тяжёлые портьеры, мерцание серебра, склонённые головы слуг. В окне виднелся парк с подстриженными кустами и фонтан, который переливался на солнце. Всё это было слишком прекрасным, слишком правильным, слишком сказочным.

«Это розыгрыш, – снова подумала я, отпивая белый чай, который пах цветами и мёдом. – Кто-то где-то спрятал камеры и снимает мою реакцию. Скоро выйдет ведущий и скажет: „Вы в шоке? Это скрытая камера!“»

Я даже оглянулась на люстру, ища там объектив. Ничего не было.

– Госпожа кого-то ищет? – встревожился дворецкий.

– Нет, – быстро сказала я. – Мне показалось… ничего.

Я доела круассан, попробовала тарталетку с кремом – она была похожа на облако со вкусом ванили. Всё это было невероятно вкусным, но есть спокойно я не могла. Сердце колотилось где-то в горле, а голова шла кругом от мыслей.

Я поставила чашку на блюдце, и оно звякнуло – чуть громче, чем следовало. Слуги замерли.

– Скажите, – я посмотрела на дворецкого, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало, – а где… где хозяин этого дома? Глава семьи?

Дворецкий чуть склонил голову, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло удивление.

– Господин уже несколько лет как почил, – ответил он ровным, почтительным голосом. – Вы – наша единственная госпожа. Этот замок, все земли и люди в нём – ваши. Как и прежде.

Я сглотнула. Мои? Замок? Земли? Люди?

– А как… как меня зовут? – спросила я шёпотом, хотя вопрос был безумным.

На этот раз дворецкий позволил себе улыбнуться – едва заметно, одними уголками губ.

– Вы – госпожа Амелия, – сказал он. – Наследница рода Эшвуд. Вы вчера вернулись из долгого путешествия и были очень утомлены. Мы рады, что вы почтили нас своим присутствием к завтраку.

Я опустила взгляд в чашку, где на дне осталось немного золотистого чая. Амелия. Эшвуд. Замок. Слуги. Всё это звучало как название романа, которые я иногда брала в библиотеке, когда хотелось сбежать от реальности.

Но сейчас я была внутри этого романа. И не понимала, как из него выбраться.

А может быть, и не хотела.

Глава 3

Я поднялась к себе после завтрака, чувствуя себя тяжеловесным кораблём, который случайно зашёл не в ту гавань. Ноги в мягких туфельках бесшумно ступали по мраморным плитам, но мне казалось, что каждый мой шаг отдаётся гулким эхом во всём замке. Линда и Мила следовали за мной по пятам, и от их молчаливого присутствия мне становилось одновременно спокойнее и тревожнее.

В спальне я отослала их, сказав, что хочу немного отдохнуть после завтрака. Они поклонились и исчезли за тяжёлой дверью, оставив меня одну в этой огромной, пахнущей лилиями комнате.

Я подошла к окну. Вид открывался на парк – идеально подстриженные кусты роз, усыпанные бутонами, мраморные статуи, застывшие в задумчивых позах, и фонтан, чья вода сверкала на солнце, как россыпь бриллиантов. Всё это было до боли красивым и до боли чужим.

Я провела пальцами по стеклу и прошептала:

– Где я?

Ответа не было. Только стрекот цикад в парке да далёкий смех слуг, которые о чём-то переговаривались внизу.

Я отошла от окна и принялась расхаживать по комнате, пытаясь собрать мысли в кучу. Вчера я была собой – продавщицей, тридцатипятилетней женщиной, которая поставила крест на личной жизни. Сегодня я – Амелия, наследница рода Эшвуд, госпожа замка, который, кажется, принадлежит мне. И я не понимала, как это могло случиться. Сон? Безумие? Или…

Я не успела додумать. Дверь тихо скрипнула, и на пороге появилась Мила. Её лицо было румяным, глаза сияли, и она едва сдерживала улыбку.

– Госпожа, – выдохнула она, делая реверанс. – Прибыл лорд Ричард Эстарский. Он ждёт вас внизу.

Я замерла, не дойдя до кровати пары шагов.

– Кто? – переспросила я, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Мила подняла на меня удивлённые глаза, но тут же опустила взгляд.

– Лорд Ричард, госпожа. Ваш жених. Он приезжал каждую неделю всё то время, пока вы путешествовали. Сегодня он приехал, едва услышал, что вы вернулись.