Надин Майнд – Тандем: Ведьма и инженер против Спящего в Камне (страница 9)

– Они попробуют снова? – спросила я, глядя в тёмное окно.

– Попробуют. Но теперь они знают, что у места есть… защитники. Пусть и анонимные. И следующий их шаг будет не против места. Он будет против нас. Надо найти их раньше.

В его голосе не было страха. Было холодное, ясное принятие правил игры. Игра вступила в новую фазу. Фазу активного противостояния.

А на заднем сиденье, там, где лежал второй «камушек», исчезнувший при вспышке, теперь лежала только горстка тёплого пепла. Цена нашего первого контрдействия. И предвестник более высокой цены, которую, возможно, придётся заплатить в будущем.

Глава 14: Голос из глубины

Три дня мы жили как в осаде. Не выходили без нужды. Окна были зашторены даже днём. Алла и Гена были в безопасности на «дальней даче» у знакомых. «Тихое Логово» затихло, перейдя на зашифрованные каналы. Лобов молчал, но его молчание было громче любой угрозы. Мы сорвали сделку, в которую он, вероятно, вложил немалые деньги и репутацию. Ответ последует. Вопрос был – какой и когда.

На четвертый день тишину нарушил не Лобов. Нарушил интернет. Вернее, моё почтовое облако, куда я складывала зашифрованные записи сеансов и наблюдений. На рассвете пришло уведомление о попытке несанкционированного доступа. Попытка была отбита, но исходила она не от рядовых хакеров. Трассировка вела в глухой цифровой тупик, но стиль атаки – точный, безжалостный, нацеленный на конкретный файл с пометкой «Лобов_Объект_1» – говорил сам за себя.

Они искали нас в цифровом следе. Неудивительно. Наш следующий шаг был логичен: найти о них информацию, пока они искали нас. Но Лобов был стерилен. Ни судимостей, ни скандалов, только сухая история успеха и внезапный спад. Настоящая информация лежала глубже.

– Нужен специалист не по энергии, а по информационным потокам, – сказал Макс, уставившись в экран ноутбука. – Кто-то, кто видит связи между людьми, деньгами, неудачами. Не ауры, а паутину.

Этим специалистом оказалась Юля. Та самая Юля из «Тихого Логова», тихая девушка-архивариус в муниципальном архиве, о которой Алла как-то обмолвилась: «Она чувствует правду в бумагах. Говорит, документы шепчут». Мы связались с ней через тройную шифровку. Встретиться она согласилась только в людном месте – в читальном зале новой городской библиотеки.

Юля оказалась хрупкой блондинкой в очках, которая выглядела младше своих лет. Но её серые глаза за стёклами линз были старыми и внимательными. Мы сидели за глухим угловым столом, заваленным фолиантами по истории края.

– Лобов, Артём Викторович, – прошептала она, не глядя на нас, водя пальцем по воображаемой карте на столе. – Его имя всплывает не в делах о банкротствах. В делах о перепродаже прав. Прав на залоговые участки, на недострои, на компании-однодневки. Он всегда приходил после того, как у первоначальных владельцев начинались… проблемы. Неудачи. Болезни. Разлады в семье.

Она подняла на нас глаза.

– Он не строитель. Он санитар. Приходит на место, где система уже дала сбой, и выжимает из остатков максимум. А потом продаёт очищенный, но уже мёртвый актив. И ваш «Рассвет» – его первая попытка не прийти на готовое, а самому создать аварию, чтобы потом её «исправить» и взять всё. Только на этот раз авария… не совсем материальная.

Ледяная логика пазла складывалась. Лобов не был жертвой или одержимым. Он был предпринимателем нового типа. Его бизнес – эксплуатация энергетических и социальных катастроф. А Семён – его инструмент для их провокации. Мы не просто помешали ритуалу. Мы вмешались в бизнес-процесс.

– У него должны быть связи, – тихо сказал Макс. – Кто его «инвесторы»? Кто покупает эти «очищенные» активы?

Юля пожала плечами.

– Следы обрываются на офшорах. Но есть одна ниточка… Всякий раз, когда Лобов заканчивал сделку, в городе на короткое время появлялся Игнат. Игнат Валерьевич Колыванов. Антиквар. Собиратель редких книг. Ничего криминального. Просто… совпадение.

Игнат Колыванов. Это имя всплывало и в разговоре с Аллой – «старый букинист», к которому Лобов обращался за информацией о ритуалах. Не просто источник. Посредник? Или контролёр?

Мы поблагодарили Юлю. Она кивнула и растворилась между стеллажами, как тень.

– Значит, наш следующий шаг – антикварная лавка, – сказал я, когда мы вышли на улицу.

– Не мы, – поправил Макс. – Я. Ты слишком… заметная. А я – просто мужик, который, возможно, ищет старую карту или инструмент. Ты будешь на связи, снаружи, как страхующий.

Лавка Колыванова «Грань мира» находилась в старом центре, в полуподвале ампирного особняка. Макс зашёл внутрь. Я осталась в сквере напротив, притворяясь, что читаю книгу, а на самом деле держа на ладони один из «камушков» Гены, настроенный как примитивный индикатор – он должен был нагреться при сильном энергетическом фоне.

Прошло двадцать минут. Камень оставался прохладным. Потом дверь лавки открылась, и вышел Макс. Один. Его лицо было задумчивым, не встревоженным.

– Ну? – спросила я, подходя.

– Странно, – сказал он. – Старик. Умные глаза. Знает про Лобова. Сказал, что тот интересовался «техниками усмирения строптивых духов». Продал ему репринт какого-то средневекового трактата. А потом… сам завёл разговор.

– О чём?

– О нас. Вернее, о «молодых специалистах, которые начали видеть слишком много». Сказал, что мир полон фильтров. Одни фильтры, как у Лобова, отсекают лишнее, чтобы не мешало работе. Другие… позволяют видеть суть, но требуют огромной внутренней дисциплины, чтобы не сойти с ума. И предложил… консультацию.

– Консультацию? – насторожилась я.

– Да. Не по книгам. По практике. Сказал: «Вашей подруге с зелёными глазами, наверное, уже снится клубок змей, который она пытается распутать, держа в каждой руке по ножницам. Это плохая стратегия. Иногда нужно просто найти голову». И дал визитку. – Макс протянул мне простую белую карточку. На ней – только имя «Игнат» и номер телефона, написанный от руки.

У меня перехватило дыхание. Клубок змей. Именно такой сон я видела прошлой ночью и никому не рассказывала, даже Максу.

Это было не совпадение. Это было послание. И демонстрация силы. Колыванов видел не только ауры. Он каким-то образом видел сны. Или читал намерения. Или…

Камень на моей ладони вдруг стал тёплым. Я взглянула на окно полуподвала. В тёмном стекле, как в зеркале, на миг отразилась не моя фигура, а силуэт высокого, худого человека, который смотрел прямо на меня. Потом отражение исчезло.

– Он нас видит, – прошептала я. – Прямо сейчас. Он знает, что мы здесь.

– И предлагает помощь, – добавил Макс, его голос был ровным, аналитическим. – Вопрос – какую цену? И не окажемся ли мы для него просто следующим… интересным активом после Лобова?

Мы медленно пошли прочь от особняка. Визитка в кармане жгла, как раскалённый уголёк. С одной стороны – потенциальный наставник, источник знаний, которого нам так не хватало. С другой – непонятная сила, которая уже вовлечена в игру с Лобовым и наблюдает за нами из тени.

– Что будем делать? – спросила я.

– Думать, – ответил Макс. – И готовиться. Потому что, получи мы эти знания или нет, Лобов своего не оставит. А Колыванов… он только что сделал первый ход. Теперь наша очередь решать, вступать ли в эту партию.

Дома мы положили визитку на стол. Она лежала, между нами, как граница. Граница между нашим самодеятельным, опасным поиском и возможностью выйти на новый уровень. Или попасть в новую, более изощрённую ловушку.

В ту ночь мне снова снились змеи. Но на этот раз кто-то невидимый держал факел, освещая клубок, и я ясно видела одну голову, самую большую. Она принадлежала не Лобову. Она была старой, покрытой узорами, похожими на буквы забытого алфавита. И её глаза были цвета старого золота. Как у старика в антикварной лавке.

Это был уже не просто сон. Это был вызов.

Глава 15: Условия игры

Визитка пролежала на столе три дня. Мы не трогали её, не обсуждали. Мы наблюдали. Как хищники, учуявшие новый, незнакомый запах. Эта пауза была необходима – чтобы отделить импульс от решения, а любопытство от трезвого расчёта.

Алла, узнав о встрече, прислала односложное сообщение: «Колыванов. Старая школа. Не наш, но не их. Играет в долгую. Будьте точны в формулировках». Геннадий Степанович, к нашему удивлению, отозвался голосом в общем чате, хриплым и медленным: «Его книги… не все для чтения. Некоторые – инструменты. А некоторые – клетки. Отличайте».

Давление со стороны Лобова затихло, но это затишье было обманчивым. Оно напоминало напряжение перед грозой. Как будто обе стороны – и Лобов, и Колыванов – замерли, ожидая нашего хода. Мы оказались в узле.

На четвертый день Макс первым нарушил молчание. Он подошёл к столу, взял визитку и положил передо мной.

– Мы не можем игнорировать. Игнорирование – это тоже ход. Пассивный и слабый. Он уже в игре. Мы либо принимаем его правила и пытаемся узнать свои козыри, либо отказываемся и становимся пешкой в его партии с Лобовым.

– Значит, звоним, – сказала я. – Но не мы. Я.

Макс хотел возразить, но я подняла руку.

– Он обратился ко «мне» через мой сон. Это личный вызов. И если это консультация по практике, то мой дар – ключевой. Ты будешь рядом. На расшифровке. И на подстраховке.

Мы подготовились как к сеансу, но не с клиентом, а с неведомым явлением. Зажгли нейтральную белую свечу, чтобы видеть искажения пламени. Положили, между нами, камень Гены, как якорь. Я набрала номер.